Пятидесятилетие ХХ съезда КПСС, как видно уже сегодня, буквально «обречено» открыть широкую дискуссию. Дискуссию вновь, а возможно, и заново подводящую итоги не просто веку – если брать эпоху до ХХ съезда (1956) и после него – но и всей истории национального бытия и отечественной государственности. Ведь это событие резко надломило ту систему жизненных ориентаций и ценностей, что складывалась в советский период. Оно создало тот идейно-политический и культурный водораздел, что обусловил политическое противостояние последних десятилетий. И сказался практически на всех аспектах жизни России. Удар по символу масштаба И.В.Сталина, вобравшего в себя суть советской эпохи, просто не мог не отозваться на всех сторонах жизни нации.

При этом то, что сегодня принято именовать русским вопросом – проблема исторической идентичности и государственного существования русских – понесло здесь чрезвычайно серьезные потери.

Русский консервативный проект Сталина

Сегодня очевидно, что высокая трагедия Великой Отечественной войны и героизм послевоенного восстановления страны позволили Сталину официально провести в жизнь свой «консервативный проект» - то, о чем сегодня вдруг заговорили даже власть имущие силы, как о единственно эффективном средстве стабилизации и модернизации нашей страны. Составляющие русского консервативного проекта Сталина известны.

Восстановление целостного ядра символов, освящающих преемственность советской эпохи с наследием прошлого. Примером здесь является введение воинских званий, погон, традиционной русской военной формы в армии и т.д.

Прекращение гонений на Православную церковь и начало все более тесного сотрудничества государства с ней. В этом ряду решение Политбро ЦК ВКП(Б) от 11 ноября 1939 года, отменившее как указание от 1 мая 1919 года «О борьбе с попами и религией», так и «все соответствующие инструкции ОГПУ-НКВД, касающиеся преследования служителей церкви и православноверующих». Здесь же знаменитая встреча И.В.Сталина в Кремле с Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Сергием 4 сентября 1939 года, после которой был созван Архиерейский Собор РПЦ, избравший Патриарха.

В этом ряду и организация в 1945 году в Москве «почти Вселенского Собора», как определил его митрополит Вениамин (Федченков), в гражданскую войну бывший епископом «армии и флота» у Деникина. Митрополит так писал по поводу этого события: «Невольно напрашивалась мысль: не перенес ли Глава Церкви, Господь Иисус Христос, центр ее в Москву?.. Подобное собрание всей Церкви теперь могло быть лишь в белокаменной Москве».

Придание Русской православной церкви Вселенского статуса было одним из ключевых элементов сталинского «русского проекта». Летом 1946 года был проведено самое представительное – Московское совещание глав автокефальных Православных Церквей мира, в котором участвовали делегации 11 из 13 Церквей.

Естественно, такое развитие событий вызывало бешенное сопротивление США. Как отмечалось в докладной записке Совета по делам Русской православной церкви по поводу совещания 1948 года глав Православных Церквей мира в Москве, часть зарубежных иерархов желала «разведать силы, сплачивающиеся вокруг Московской Патриархии, крепость этого объединения и не собирается ли Московское совещание присвоить Патриарху Алексию прерогативы Вселенского в ущерб Константинопольскому патриарху». Данное же беспокойство было вызвано тем, что для противодействия такому решению «американцы второй год шантажируют и вынуждают через греков и турок Константинопольского патриарха Максимоса уйти в отставку, чтобы посадить на его место Нью-Йоркского архиепископа Афинагораса-грека».

Своего рода культурная революция, последовательно вводившая в оборот знаковые события и личности прошлого. В ряд национальных героев, помимо деятелей революции и гражданской войны возводились и возвращались и другие - от Ильи Муромца до светлейшего князя Потемкина-Таврического. Этому служил кинематограф, хотя на экраны многие из этих фильмов выходили уже после смерти Сталина и быстро оказались вне проката. Это были картины о Суворове, Нахимове, Ушакове, Петре Великом, Мусоргском, Шевченко, Франко и др. То же самое происходило в литературе и театральной сфере, исторической науке, краеведении и прочих областях интеллектуальной жизни.

Сбережение и развитие таких социально-экономических институтов как потребительская кооперация, в которую оказалась втянута примерно половина населения СССР. Решая проблемы, связанные с реализацией сельскохозяйственной продукции – и в городе, и на селе – она снимала многие из тех вопросов, что позднее буквально удавкой начали душить советское общество, уничтожая русскую деревню и почти до голода доводя русские города.

Именно потребкооперация, по сути дела, формировала общенародный, коллективистский пласт советской рыночной системы. И это тоже один из элементов сталинского «консервативного» проекта».

Приоритетное развитие центральных русских областей. Создание новой индустриальной базы за Уралом привело к удвоению индустриальной мощи русского индустриального «сердца» страны, не нарушив при этом нормальный ход экономического развития всего Союза. Мощь России возрастала, рос и ее престиж, как за рубежом, так и в самом Союзе. Это осуществлялось при весьма аккуратной, а главное – естественной индустриализации национальных республик, через приоритетное выращивание их собственного рабочего класса и технической интеллигенции. Вот еще одна важнейшая черта сталинской политики.

Всемерное воспитание естественного уважения к государствообразующему русскому народу. Пример здесь подавал сам генералиссимус. Вспомним хотя бы его знаменитый тост за русский народ.

Все это было неотделимо от имени и дел Сталина, было слито воедино и отковано в его консервативно-национальный проект, который, кроме всего прочего, призван был очистить общество от идеологических последствий троцкизма. Включая одно из самых тяжких из них – это требования, вопреки духу и букве марксизма, вечного покаяния русских за грехи интернационального класса экспулуататоров времен царизма и поражения русского народа (из которого в массе своей состоял советский рабочий класс) в реальных правах в пользу других, все еще преимущественно мелкобуржуазных, национальностей страны.

Мало того, Сталинский проект очищал общество не только от наследия троцкизма, но и от того русофобского багажа в общественной и государственной жизни, что копился самое малое с XVIII столетия, со времен бироновщины. От тех, кто рассматривал богатства России как якобы «ничье» достояние. И вечно пытался раз и навсегда произвести отчуждение этих богатств от самого русского народа.

Именно поэтому доклад, вдруг вынесенный Н.С.Хрущевым на ХХ съезд, совершил не просто политический, но и цивилизационный – ибо к тому времени уже возникла советская цивилизация – переворот. Он, по сути дела, перечеркнул (сначала директивно и словестно, а затем и на уровне государственной практики) все сталинское начинание.
С ХХ съезда все, что являлось русским поворотом Сталина, было прозвано «периодом культа личности», подлежащим осуждению и ликвидации «во всех областях партийной, государственной и идеологической работы» (так говорилось в специальном постановлении ХХ съезда по докладу Н.С.Хрущева).

Сергей ВАСИЛЬЦОВ,
Директор Центра исследований политической культуры России (ЦИПКР),

Доктор исторических наук
Сергей ОБУХОВ,
Зам. директора ЦИПКР, кандидат экономических наук

ЦЕНТР ИССЛЕДОВАНИЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ РОССИИ