1845
Эдмон Джеймс де Ротшильд (Edmond Benjamin Adolphe de Rothschild)
организатор и покровитель еврейского поселенческого движения в Эрец-Исраэль в новое время. Родился в Париже. Младший сын Джеймса Якоба Майера Ротшильда, основателя французской ветви Ротшильдов. Воспитывался в роскоши, получил прекрасное, в основном домашнее, образование, с детства увлекся искусством, археологией и ботаникой. В юности много путешествовал, был альпинистом, яхтсменом. В 23 года унаследовал часть огромного состояния отца. Не имея склонности к финансовым и коммерческим операциям, вскоре фактически устранился от активного участия в делах фамильного банка, где наиболее важные решения принимались двумя старшими братьями — Альфонсом и Густавом. Живой интерес к истории еврейского народа, его исторической родине, а также горячее сочувствие к страданиям современного еврейства возникли у Ротшильда еще в молодости под влиянием встреч и бесед с главным раввином Парижа (позже — Франции) Ц.Каном и одним из основателей Альянса И.(Ш.) Неттером. Ротшильд переписывался с французским писателем Александром Дюма (сыном) в тот период, когда его пьеса «Жена Клода» (1873) вызвала шумный протест со стороны ассимилированных (см. Ассимиляция) кругов французского еврейства (из-за страстного призыва одного из ее героев, Даниэля, к евреям вернуться на историческую родину и возродить там свой язык, культуру и государство). В период еврейских погромов 1880-х гг. в России Ротшильд вошел в Комитет помощи их жертвам, а осенью 1882 г. по ходатайству Ц.Кана состоялись его встречи с посланцем из Эрец-Исраэль И.Файнбергом и раввином из России Ш.Могилевером, в результате которых он затем более 50 лет посвятил делу создания еврейских поселений в стране Израиля. Итогом встреч с И.Файнбергом было согласие Ротшильда взять под свое финансовое и административное покровительство еврейское поселение Ришон-ле-Цион, незадолго перед тем основанное и находившееся на краю полного банкротства. Намного более важные последствия имела беседа с Ш.Могилевером. Выслушав подробный рассказ очевидца (Ц.Кан переводил с идиш на французский язык) о страданиях бесправных и преследуемых царским режимом евреев России и о сотнях тысяч бедствующих еврейских беженцев из этой и других стран Восточной Европы, Ротшильд не согласился с мнением собеседника, что реальным выходом из положения является массовая эмиграция евреев на их историческую родину, но принял саму идею создания еврейских поселений в Эрец-Исраэль и выразил готовность вложить средства в ее осуществление. Предоставление средств Ротшильд обусловил требованием трезвой и непредвзятой оценки крайне неблагоприятных обстоятельств, в которых предстояло действовать: отрицательного отношения турецких властей в Эрец-Исраэль к притоку евреев в страну и существующего там законодательного запрета на приобретение земли иностранными подданными; экономической отсталости и полной запущенности страны под турецким управлением и незначительности ее хозяйственных ресурсов; отсутствия опыта и традиций производительного и, тем более, сельскохозяйственного труда у потенциальных переселенцев. Поэтому Ротшильд считал, что массовая и шумно рекламируемая иммиграция в Эрец-Исраэль может лишь спровоцировать турецкие власти на полное ее пресечение и к тому же обречь массы переселенцев на голодную смерть, от которой их не спасет никакая филантропия. Требуя ввиду этого проводить переселенческую деятельность методом тихой и постепенной еврейской инфильтрации в страну, поначалу лишь небольшими группами, при строжайшем отборе кандидатов и подготовке хотя бы минимальных условий для новоприбывающих, он затем в течение почти двадцатилетия жестко придерживался этого принципа. Деятельность Ротшильда в Эрец-Исраэль принесла важные результаты — если в начале 1880-х гг. там существовали, причем в самом плачевном состоянии, всего четыре крохотных еврейских поселения (Ришон-ле-Цион, Рош-Пинна, Петах-Тиква и Заммарин, ныне Зихрон-Я‘аков), то к концу 19 в. администрация барона, вложившего в это предприятие, по некоторым оценкам, примерно 40 млн. франков (огромную по тем временам сумму), управляла 19 новыми поселениями (среди них названные в память его матери Мазкерет-Батья и отца — Джеймса Я‘акова Ротшильда — Зихрон-Я‘аков) с 27,5 тысяч га приобретенной для них земли и относительно устойчивым экономическим положением. Из-за непреклонности, с которой Ротшильд стремился достичь поставленной цели — доказать всему миру, в том числе антисемитам, что евреи могут не хуже других существовать собственным производительным трудом, а не только заниматься паразитическим посредничеством, в чем их постоянно обвиняли, он оказался в конфликте едва ли не со всеми, кто прямо или косвенно был причастен к созданию поселений: самими поселенцами, сионистским движением, возникшим к концу этого периода, и большинством остальных членов семьи Ротшильд. Конфликт с поселенцами был во многом обусловлен разделяемым Ротшильдом со многими западноевропейскими евреями весьма невысоким мнением о своих восточноевропейских соплеменниках, которые составляли основной контингент поселенцев, и изначальной твердой установкой не позволить, по его словам, лентяям, бездельникам и крикунам погубить начатое им в Эрец-Исраэль дело. Когда Ротшильд с самого начала согласился взять поселенцев под свое покровительство лишь при условии строгой дисциплины и беспрекословного послушания поступающим от него и его представителей распоряжениям, он исходил также из отсутствия у поселенцев всяких навыков самостоятельного ведения хозяйства. Из этой установки вырос и почти 20 лет сохранялся, со всеми его преимуществами и пороками, почти авторитарный «режим чиновников», который осуществляли направляемые Ротшильдом в Эрец-Исраэль администраторы, эксперты, специалисты-инструкторы, а также учителя, врачи, аптекари и т. д. Отбираемые чаще всего им самим (одним из критериев было свободное владение французским языком), эти люди со знанием дела эффективно выполняли возлагаемые на них функции: добивались разными путями разрешений на приобретение земли; выбирали удобные места для новых поселений и руководили их строительством; проводили экспертизу и давали оценку предпочтительных для выращивания сельскохозяйственных культур; обучали поселенцев новым для них видам труда; обеспечивали их сельскохозяйственным инвентарем и посевным материалом; занимались прокладкой дорог и осушением болот; заботились о том, чтобы при любых обстоятельствах удовлетворялись основные потребности поселенцев, и решали многие другие задачи. Но такое попечение имело и оборотную сторону — оно лишало поселенцев всякой самостоятельности и инициативы и ставило их в полную зависимость от воли и указаний чиновников. Возникшее на этой почве у части поселенцев острое недовольство не всегда справедливыми действиями чиновников, а порой и откровенным самодурством, протекционизмом и коррупцией усугублялось тем, что жесткому регламентированию подвергались не только их работа, но и быт, и частная жизнь: от них требовалось заниматься исключительно сельскохозяйственным физическим трудом (под запретом было использование наемных рабочих, занятие торговлей и даже ремеслом); им также предписывался скромный, без каких-либо излишеств, образ жизни, обязательное соблюдение религиозных традиций, общение только на языке иврит и т. д. Протест против произвола некоторых представителей администрации вылился в конфликт с самим Ротшильдом, когда он в ответ на все возрастающее число жалоб, посылаемых в Париж, решительно принял сторону чиновников. Демонстративно выражая полное доверие к чиновникам и безусловно отрицательное отношение к жалобщикам, которых он считал тунеядцами или людьми, которых сломили трудности жизни первопроходцев, Ротшильд довел поселенцев до прямых актов коллективного неповиновения администрации. Самые значительные «бунты» произошли в 1886 г. в Ришон-ле-Ционе, в 1888 г. — в Зихрон-Я‘акове, в 1888–92 гг. — в Мазкерет-Батье; по распоряжению из Парижа их зачинщиков и активных участников вместе с семьями безжалостно изгоняли из поселений и лишали всяких средств существования. Даже во время своего третьего визита в Эрец-Исраэль в 1899 г. (первые — в 1887 г. и 1893 г.) Ротшильд отвергал всякую критику в адрес «режима чиновников» и утверждал, что у него нет намерений отказаться от него. Конфликт с сионистским движением, возникший еще до 1-го Сионистского конгресса, был также обусловлен тем, что Ротшильд увидел в нем угрозу для своей миссии в Эрец-Исраэль. Немалую роль сыграла здесь и единодушная позиция семьи Ротшильд, которая с самого начала выступила против сионизма как безответственной авантюры. Единственная встреча с Т.Герцлем (18 июля 1896 г.), на которую Ротшильд согласился крайне неохотно и вопреки сопротивлению остальных членов семьи, не привела к взаимопониманию. Не оправдались надежды Т.Герцля привлечь на сторону сионизма семью Ротшильд, что должно было, благодаря ее богатству и политическому влиянию, обеспечить половину успеха всего его дела. Когда Т.Герцль решительно потребовал от барона как еврея и еврейского патриота употребить все свое состояние на финансирование массовой еврейской эмиграции в Эрец-Исраэль и на получение у турецкого султана чартера (разрешения) на еврейское заселение страны Израиля, Ротшильд не счел нужным скрыть, что расценивает пламенные призывы Герцля как пустую риторику, которая, не считаясь с реальностью, вообще прекратит доступ евреев на их историческую родину. Несмотря на то, что Ротшильд не выполнил требования других членов семьи публично осудить сионизм, Т.Герцль до самой смерти в 1904 г. проводил в сионистском движении линию противостояния Ротшильду, утверждая, что его поселенческая деятельность бесполезна и даже вредна; а Ротшильд еще долго после смерти Т.Герцля отказывался от всякого сотрудничества с сионистами. Не менее острым было недовольство семьи Ротшильд, хотя оно обуславливалось противоположными мотивами — возобладавшими в ней в то время ассимиляторскими установками и опасениями, что чрезмерная приверженность одного из них еврейским интересам поколеблет их статус среди европейской аристократии, а также беспокойством за деловой престиж имени Ротшильда вследствие столь сильной вовлеченности барона в предприятие, которое и с практической точки зрения рассматривалось ими как заведомо безнадежное. Ротшильд не уступил давлению и с этой стороны, хотя избегал рекламы своей роли в поселенческой деятельности в Эрец-Исраэль, предпочитая фигурировать в ишуве под анонимным прозвищем «известный покровитель» (ха-надив ха-ядуа), а не под собственным именем. Конфликт с поселенцами нашел разрешение в конце 19 в. – начале 20 в., когда все управленческие функции, связанные с развитием старых и созданием новых поселений, были переданы Еврейскому колонизационному обществу. Средства Ротшильда до конца его жизни оставались основным источником финансирования поселенческой деятельности (только единовременно Ротшильд вручил Еврейскому колонизационному обществу чек на 15 млн. франков золотом). Ротшильд осуществлял прямое руководство этой деятельностью в качестве президента специально созданного при Еврейском колонизационном обществе Палестинского совета. На смену «режиму чиновников» и административному регулированию жизни и развития поселений пришел экономический контроль эффективности поселенческих хозяйств и, как следствие, организация жизни поселенцев на началах самоуправления. Эта мера, на которую Ротшильд пошел главным образом потому, что сам счел ее назревшей на достигнутом к началу 20 в. этапе поселенческого движения, и которая в целом привела к оздоровлению всей ситуации в ишуве, также далеко не сразу была всеми одобрена. Недовольство выражали даже многие из самих поселенцев, привыкшие во всем, даже в мелочах, полагаться на заботу «известного покровителя» и поначалу испугавшиеся внезапно возложенной на них самих ответственности за свою судьбу. Решение Ротшильда, но уже как половинчатое, подверг резкой критике Ахад-ха-‘Ам, который еще в начале 1890-х гг., после посещения Эрец-Исраэль решительно осудил в серии статей сам принцип опеки над еврейскими поселениями. На состоявшейся в мае 1901 г. встрече делегации Ховевей Цион с Ротшильдом Ахад-ха-‘Ам потребовал от Ротшильда ограничиться впредь финансовой поддержкой поселенцев и отказаться от всякого контроля за их жизнью и работой. Не поддавшись и на сей раз давлению (делегации Ховевей Цион, в частности, было твердо сказано, чтобы движение не вмешивалось в дела еврейских поселений, которые были его личным детищем), Ротшильд до конца жизни остался верным избранной им линии. Лишь незадолго до начала Первой мировой войны, когда сионисты непосредственно познакомились с деятельностью Ротшильда в Эрец-Исраэль, а Ротшильд — с деятельностью сионистов, обе стороны убедились, что они, в сущности, движутся в одном направлении и решают одни и те же проблемы. К 1913 г. относятся первые случаи сотрудничества Еврейского колонизационного общества с сионистскими организациями (по вопросам приобретения земли, ссуд и т. д.). Тогда же Ротшильд впервые вошел в непосредственный контакт с сионистским движением, встретившись с его лидером Х. Вейцманом и поддержав его план основания в Иерусалиме Еврейского университета. Сближение Ротшильда с сионизмом происходило затем так стремительно (хотя и не совсем гладко), что свой четвертый визит в Эрец-Исраэль осенью 1914 г. он нанес не столько в качестве «известного покровителя», сколько как «известный любитель Сиона» (ховев Цион), а на состоявшейся в декабре того же года встрече с Х.Вейцманом выразил решительную поддержку идее создания в стране Израиля еврейского государства. Уже в 1916 г. Ротшильд открыто признал правоту Т.Герцля в их конфликте и отметил исключительное значение идеалов и практической работы сионистов в Эрец-Исраэль. Солидарность Ротшильда с сионистским движением особенно упрочилась к концу 1917 г., когда стала очевидной неотвратимость крушения Османской империи, владычество которой над Эрец-Исраэль он еще со времени встречи с Т.Герцлем считал непреодолимым препятствием на пути к возрождению там еврейского государства. Ротшильд горячо поддержал возглавляемую Х.Вейцманом и Н.Соколовым борьбу сионистов за признание великими державами — победительницами в войне — права еврейского народа на свой национальный очаг в Эрец-Исраэль и направил старшего сына, барона Джеймса де Ротшильда (1878–1957), представлять его позицию во всех контактах, связанных с готовившейся тогда Бальфура Декларацией. Ввиду того, что в это время ему удалось склонить и нескольких лондонских Ротшильдов поддержать политические цели сионизма, утратил остроту и актуальность конфликт Ротшильда с семьей. Несмотря на преклонный возраст и пошатнувшееся здоровье, Ротшильд и в 1920-х гг. активно интересовался проблемами еврейского заселения Эрец-Исраэль и особенно большое внимание обращал на необходимость промышленного развития страны (в отличие от прошлых лет, когда он считал необходимым лишь развитие сельского хозяйства и предприятий по переработке сельскохозяйственной продукции). В 1923–1924 гг. он вновь реорганизовал деятельность контролируемых им учреждений в Эрец-Исраэль — вывел их из подчинения Еврейского колонизационного общества, продолжавшего направлять основные усилия на создание еврейских поселений в других частях света, и создал Палестинское колонизационное общество, главой которого поставил своего сына Джеймса (см. выше). Помимо строительства новых поселений (в частности, в последующие годы обществом были основаны Биньямина, названная по еврейскому имени барона, Пардес-Ханна и другие), важной целью новой организации должно было стать привлечение других богатых евреев и их капиталов к национальному делу возрождения страны Израиля. В 1925 г., во время последнего визита Ротшильда в Эрец-Исраэль, население встречало его как «отца ишува», Х.Вейцман назвал его «самым великим сионистским лидером современности», а Д.Бен-Гурион признал, что «не было другого человека, чей вклад в развитие поселенчества и его расширения мог бы сравниться с вкладом барона Эдмона де Ротшильда». В речи, произнесенной в центральной синагоге Тель-Авива (где до сих пор хранится ее текст), Ротшильд подвел итоги своей более чем 40-летней деятельности в Эрец-Исраэль и особенно подчеркнул, что еврейский дух, Тора и культура являются столь же важными факторами процветания страны, как и ее экономическое развитие. Не будучи сам религиозным в строгом смысле слова, он не призывал молодых людей точно следовать обычаям (как говорил сам Ротшильд, «носить бороду и пейсы»), но утверждал, что без сохранения еврейского религиозного чувства невозможно добиться единства еврейского народа. Умер в Париже 2 ноября 1934 года. Знаком признания огромных заслуг Ротшильда перед еврейским народом стало избрание его в 1929 г. почетным президентом расширенного Еврейского агентства. Барон Эдмон де Ротшильд прославился также как коллекционер и тонкий знаток искусства, был избран членом французской Академии искусств. Собранная им уникальная коллекция гравюр была после его смерти передана на хранение в музей Лувр. Согласно завещанию Ротшильда, останки его и его жены Аделаиды были в 1954 г. перевезены в Израиль и погребены в усыпальнице в парке Рамат-ха-Надив в Зихрон-Я‘акове. О вкладе барона Ротшильда в развитие Израиля лучше всего сказал он сам: «Без меня сионисты мало чего достигли бы, но без сионистов мое собственное дело погибло бы».
Читать далее...
