1835
Лев Осипович Леванда
видный русско-еврейский писатель. Родился в Минске, в бедной семье. Рано по обыкновению отданный в хедер, Леванда узнал здесь, что над еврейством нависла грозовая туча — введенная правительством новая школа для еврейских детей, и что злейший враг еврейства — доктор Лилиенталь. Леванда был в числе тех хедерников, которых устращали новой школой и водили по вечерам в синагогу, чтобы чтением псалмов отвратить беду; Леванда, как он сам писал об этом, исполнял приказания меламеда, но втайне желал, чтобы его молитва не была услышана. Его желание сбылось. Минский деятель Д.А.Лурье, считая, что для успеха реформы в системе воспитания еврейских детей следует действовать снизу вверх, т. е., избегая столкновений с имущими классами, привлекать в общеобразовательную школу детей бедных кругов, ввел в местной талмуд-торе после долгой борьбы с обществом преподавание общих предметов и придал ученикам внешний благообразный вид. В этой талмуд-торе и обучался Леванда, как сын бедных родителей, а когда она была закрыта в 1846 году, Леванда поступил во вновь учрежденное казенное еврейское училище. Пробыв здесь три года, Леванда без посторонней помощи отправился в Вильну и поступил в 4-й класс местного раввинского училища. Леванда. рано обнаружил большие способности и любовь к занятиям. По окончании в 1854 г. педагогического отдела в раввинском училище Леванда получил место учителя в минском казенном училище, где оставался до 1860 года; с этого времени до смерти он состоял в звании "ученого еврея" при виленском генерал-губернаторе. Живя в Минске, Леванда стал посвящать свободное время литературным занятиям и поместил в местных губернских ведомостях несколько фельетонов за подписью Ладнева. Шестидесятые годы, принесшие евреям правовые облегчения, пробудили в лучших интеллигентных еврейских кругах желание принять на себя посильную заботу об участи народа: бороться за улучшение его гражданского положения и добиваться преобразования его внутреннего быта. В этих видах Леванда, как и некоторые другие, считали необходимым иметь специальный орган, "который был бы живым проводником здравых мыслей и который притом издавался бы на понятном для наших сограждан языке". Леванда даже обратился в 1858 г. к известному писателю Осипу Рабиновичу с предложением издавать подобный журнал, не зная, что Рабинович уже хлопотал перед правительством об издании журнала "Рассвет". Леванда стал ближайшим сотрудником "Рассвета"; он занял в нем видное место "как по величине своего дарования, так и по тем нравственным тенденциям, которые нашли в нем страстного защитника". Журнал обрел в лице Леванды человека, сразу сделавшего общепонятными идеи, которые в ту пору казались опасными с точки зрения ортодоксов. Между Левандой и Рабиновичем решено было, как писал впоследствии Леванда, "действовать оборонительно против нападок извне, когда дело идет о защите наших человеческих и конфессиональных интересов, а наступательно — против нашего внутреннего врага: мракобесия, рутины, общинных неурядиц и т. д.". Это направление и было дано журналу Левандой в первом же его номере статьей "Несколько слов о евреях Западного края России", и в том же направлении было написано его первое беллетристическое произведение (напечат. в "Рассвете") "Депо бакалейных товаров. Картины еврейского быта" (имеется еврейский перевод под заглагием ""); слабое в художественном отношении, оно дает представление лишь о внешних формах, а не о внутренних мотивах, которые служили гранью между прогрессивными и консервативными элементами евр. общества. Автор, обуреваемый жаждой протестовать против установившихся форм еврейского быта, зовет к новой жизни, к той, которой живет окружающее нееврейское общество; но этот призыв не покоился на ясно сознанных потребностях дня, и потому Леванда был вынужден прибегнуть к резонерству, к тенденциозному окрашиванию явлений еврейской жизни в темные, а нееврейской — в светлые цвета. По закрытии недолговечного "Сиона", явившегося на смену "Рассвета", Леванда стал писать в либеральных в то время газетах "Санкт-Петербургские ведомости" и "Новое время", помещая в них статьи о Северо-Западном крае, а также сотрудничал в "Виленском вестнике", где напечатал ряд статей по еврейскому вопросу и много фельетонов беллетристического содержания. В это же время Леванде. приходилось составлять различные докладные записки об организации быта евреев в Северо-Западном крае; он участвовал в "Виленской комиссии об устройстве евреев", выпускал учебники для еврейских школ. В 1871 г. А.Ландау стал издавать сборники "Еврейская библиотека", уступившие в 1881 году место "Восходу"; в этих двух изданиях Леванда напечатал ряд своих произведений. В первых томах "Еврейской библиотеки" (также отдельно, 1875) появился его роман "Горячее время", который признается лучшим из сочинений Леванды; роман читался в свое время с захватывающим интересом; отличаясь живостью изложения и пестрыми бытовыми картинами, он приковывал к себе внимание тем тревожным настроением, которое переживали евреи в Северо-Западном крае в годину польско-русского брожения; надо было определить путь — куда идти, к полякам или к русским? Сам Леванда, проникнутый русским патриотизмом, не только звал евреев к России, но готов был устами своего героя Сарина даже уничтожить еврейские "смоковницы и виноградники", чтобы посеять вместо них зерна русского просвещения и гражданственности. Этот лозунг Леванды — растворение еврейской самобытности в культурной жизни русского народа — явился как бы вызовом тем, кто тянул евреев в противоположную сторону, к полному подчинению польской культуре, польским политическим мечтаниям. Сарин слишком схематичен, но наряду с ним в романе имеются и жизненные образы, преимущественно из среды польского общества. Однако дарование беллетриста более рельефно проявилось в таких сочинениях, как его "Очерки прошлого" ("День", 1870), "Школобоязнь" — воспоминания из собственного детства, "Путевые впечатления" (там же); известной живостью и колоритностью отличаются также его исторические картинки "Гнев и милость магната" (еврейский перевод "Ir u-Behaloth" в Keneset Israel, I) и "Авраам Иозефович" (переведен на еврейский, польский и немецкий языки). Однако и в лучших своих произведениях Леванды не достигает истинной художественности; он порой живо и тепло рассказывает то, что видит в родной среде, но не создает литературных типов. — С 1879 г. начинается усиленная публицистическая деятельность Леванды. Примкнув к возникшему тогда "Русскому еврею", Леванда формулировал (№ 1, письмо в редакцию) программу журнала в ассимиляционном направлении: надо "стоять на страже наших общих со всеми гражданами России и наших частных внутренних, специально еврейских интересов, насколько последние содействуют преуспеянию нашего общего отечества; энергически способствовать всему тому, что ведет к бесповоротному перерождению русского еврея в русского гражданина, с оттенком своей религиозной особенности". Вера Л. в спасительную силу приобщения евреев к русской культуре была столь упорна, что, когда в 1880 г. возник вопрос о возможности погромов, Л. заранее возложил ответственность за это на самих евреев, говоря, что их любовь к внешнему блеску, ненужной роскоши питает ненависть к евреям, доводит ее до "яростного ожесточения" ("Русский еврей", № 16; Привислянская хроника). Однако уже в следующем году ("В чем трудность разрешения еврейского вопроса", "Восход", 1881) Леванда пришел к сознанию, что пропасть, отделяющая евреев от окружающего населения, вырыта ограничительным законодательством. Погромы же 1881 г. вызвали во взглядах Леванды значительный поворот; он вынес убеждение, что когда "серый народ" громил евреев, "белый народ стоял издали, любуясь картиной моего разгромления". А затем, отмечая ("Русский еврей", 1881 г., № 1), что все старания евреев слиться с окружающим народом остановлены погромами, он горестно говорил: "не от радости многие из нас предаются теперь самым несбыточным планам"; пусть обстоятельства хотя немного переменятся к лучшему, и тот, кто столь "живописно рисует перед нами картину самостоятельной Палестины, т. е. гальванизированной мумии, запоет со многими русскими евреями: Я русский и люблю свой край!". Однако под конец жизни Леванда стал поборником палестинофильской идеи; он не ограничился идейным сочувствием, но и входил в подробности практической деятельности, которой он, вообще, был недоволен; особенно же отрицательно относился он к "билуйцам". В статье "Сущность так называемого палестинского движения" (сборник "Палестина", 1884 г.) Леванда пытался обосновать и осветить это движение. Последней работой Л. явились его статьи "об ассимиляции" ("Нед. хрон. Восхода", 1885 г. №№ 37—38), в которых он указывал на необходимость, "следуя общему примеру всех культурных народов, считаться с воцарившимся в мире принципом национальности". — В конце 1886 г. обнаружились первые признаки тяжкого недуга Леванды; в мае 1887 г. он был помещен в одну из лечебниц в Санкт-Петербурге, и с этого времени его умственная деятельность прекратилась. Умер в Санкт-Петербурге 6 марта 1888 года. Перечень сочинений Леванды приведён в "Систематическом указателе литературы о евреях". —А.Волынский, "Бытописатель русского еврейства", "Восход", 1888 г.; Б.Гольдберг, "Л.Леванда как публицист", "Вильна", 1900; М.Лазарев, "Задача и значение русско-еврейской беллетристики", "Восход", 1885 г., книги 5 и 6 ("Литературная летопись"); Из переписки Леванды, "Еврейская библиотека", тома IX, X; S. Zitron, Achiasaf, V, 205—17; L. Kantor, Zichronot,. Ha-Schiloach, I; M. Kahan, Meereb ad-Ereb., I, Me-Achure ha-Pargud. В третьем томе сборнике "Пережитое" напечатана статья Леванды "Старинные еврейские свадебные обычаи" по рукописи, сохранившейся у брата Леванды, В.О.Леванды.
Читать далее...
