65 до нашей эры
Квинт Гораций Флакк (латинское имя - Quintus Horatius Flaccus; очень часто просто Гораций, Horatius)
древнеримский поэт «золотого века» римской литературы. Его творчество приходится на эпоху гражданских войн конца республики и первые десятилетия нового режима Октавиана Августа. Родился в Венузии, сегодня в регионе Базиликата, Италия, в семье вольноотпущенника, владельца скромного имения в Венузии — римской военной колонии на юго-востоке Италии, на границе Лукании и Апулии. Его полное имя засвидетельствовано в его работах и в подписи к «Юбилейному Гимну», который он написал по поручению императора Августа к столетним играм 17 года до нашей эры; «Quintus Horatius Flaccus carmen composuit» («Квинт Гораций Флакк сочинил песнь»). Отец Горация был вольноотпущенником. Юридически дети вольноотпущенников приравнивались к свободнорождённым, но такое происхождение, тем не менее, рассматривалось как социальная неполноценность, которая окончательно сглаживалась только в следующем поколении. Этот фактор оказал определенное влияние на мировоззрение и творчество Горация. О матери поэт не рассказывает, хотя упоминает няню Пуллию. Когда будущий поэт был ребёнком, его отец оставил имение, спокойную экономную жизнь в провинции и переехал в Рим, чтобы дать сыну должное столичное образование, которое могло бы ввести его в более высокие общественные круги. В столице отец исполнял должность комиссионера на аукционах, получая по одному проценту со сделки от покупателя и продавца. «Бедный, честный крестьянин», каким рисует отца Гораций, тем не менее, посредством такого занятия сумел покрывать расходы, связанные с образованием сына. Гораций прошёл через все ступени образования, обычного у римской знати своего времени: от первоначального обучения в школе Орбилия в Риме, где он изучал «Латинскую Одиссею» Ливия Андроника и Гомера до платоновской Академии в Афинах, где он занимался греческой литературой и философией (Академия того времени служила своего рода университетом или высшей школой для молодой аристократии Рима; одним из «одноклассников» Горация был, например, сын Цицерона). В Афинах Гораций так хорошо овладел греческим, что даже писал на нём стихи. Литературные и философские занятия Горация в Афинах были прерваны гражданской войной, наступившей после убийства Цезаря в 44 году до нашей эры. Осенью этого года, приблизительно через полгода после убийства Цезаря, в Афины прибыл Брут. Посещая философские лекции, он вербовал приверженцев республиканского строя для борьбы с преемниками Цезаря — Антонием и Октавианом. Как и Цицерон, Гораций стал сторонником дела республики и присоединился к Бруту. Гораций поступил в армию Брута и получил даже несколько неожиданную для сына вольноотпущенника должность военного трибуна (то есть офицера легиона) — должности военных трибунов занимали в основном дети всадников и сенаторов, и она являлась первым шагом в карьере военного или магистрата. Этот факт позволяет предположить, что к этому времени Гораций (скорее всего, не без денег отца) обладал суммой в 400 000 сестерциев, то есть цензом, необходимым для зачисления в сословие всадников, какая сумма позже позволила ему вкупиться в коллегию писцов. В битве при Филиппах в ноябре 42 года до нашей эры войско Брута и Кассия было рассеяно и обращено в бегство, после чего и Брут и Кассий покончили самоубийством. После этого поражения Гораций пересмотрел свою позицию и отказался от какой-либо деятельности в этом направлении. Впоследствии Гораций неоднократно упоминал о своих ранних республиканских «иллюзиях» и авантюре, которая могла оказаться для него роковой.
В одной из Од он обратился к своему другу Помпею, который также принимал участие в сражении при Филиппах, где сообщил, что выжил только «бросив щит и бежав с поля боя» (что, между прочим, считалось первым признаком трусости). В Италию он вернулся, вероятно, в начале 41 года до нашей эры. Отца уже не было в живых; его родина, Венузия, попала в число городов, отданных ветеранам Цезаря, и наследственное имущество Горация оказалось конфискованным. После амнистии, объявленной в 40 году до нашей эры сторонникам Брута, он приехал в Рим и остался там. Несмотря на собственные жалобы о бедности, которая заставляет его заняться поэзией, Гораций имел достаточно средств, чтобы вкупиться в коллегию квесторских писцов (по ведомству государственных финансов). Римское общество относилось с предубеждением к оплачиваемому труду, но на некоторые квалифицированные профессии такое отношение не распространялось; пожизненные должности этой коллегии считались почётными. Гораций работал секретарём (scriba quaestorius), что обеспечило ему возможность жить в Риме и заниматься литературой. Видимо, к 39—38 годам до нашей эры относятся первые поэтические опыты Горация на латинском языке: гекзаметрические стихотворения, впоследствии ставшие первой книгой «Сатир», и ямбические, впоследствии ставшие «Эподами». Литературные поиски Горация перекликаются с классицистическим движением, которое возглавлял Публий Вергилий Марон и Луций Варий Руф. Оба старших поэта стали его друзьями. В 39—38 годах до нашей эры они представил Горация Гаю Цильнию Меценату, близкому другу и соратнику Октавиана. Меценат, после девятимесячных раздумий, приблизил к себе поэта. Попав в окружение Мецената и соответственно принцепса, Гораций сохранил присущую ему осмотрительность, не пытался выделиться, во всем проявлял уравновешенность. К программе социальных и политических реформ, проводимых Августом, Гораций относился с должным вниманием, не опускаясь, однако, до уровня «придворного льстеца». Горацием двигало не сколько согласие с идеологией принципата, сколько чувство благодарности за долгожданный мир, восстановленный Августом в Италии, в которой почти сто лет происходили гражданские войны. Светоний свидетельствует, что Октавиан Август предложил Горацию должность своего личного секретаря. Это предложение, в общем сулившее большие выгоды, Горация привлечь не могло, и было им тактично отвергнуто. Гораций опасался в том числе того, что, приняв предложение, он лишится своей независимости, которой значительно дорожил. В 38 году до нашей эры Гораций предположительно присутствовал, вместе с Меценатом, при морском поражении Октавиана у мыса Палинур.
В этом же году Гораций в обществе Мецената, юриста Кокцея Нервы (прадеда императора Марка Кокцея Нервы), Фонтена Капитона (уполномоченного и легата Антония в Азии), поэтов Вергилия, Вария, издателя «Энеиды» Плотия Тукки совершил путешествие в Брундизий; об этом путешествии идёт речь в известной Сатире (I 5). Между 36 и 33 годами до нашей эры (наиболее вероятно зимой 36—35) вышел первый сборник стихотворений Горация, книга «Сатир», посвященная Меценату. В своей поэзии Гораций всегда подчеркивал, что его отношения с Меценатом основаны на взаимном уважении и дружбе, независимо от социального статуса; он стремился развеять представление о том, что их отношения имели характер отношений патрона и клиента. Гораций никогда не злоупотреблял дружбой Мецената и не пользовался его расположением в ущерб кому-либо. Гораций был далёк от того, чтобы требовать от своего покровителя большего; он даже не пользовался этой дружбой, чтобы вернуть отцовское имение, конфискованное Октавианом в пользу ветеранов после сражения при Филиппах. Однако такое в известной мере зависимое состояние Горация не раз становилось источником щекотливых положений, из которых он всегда выходил с совершенным тактом и достоинством. Далекий от честолюбивых стремлений, заботам и хлопотам городской жизни Гораций предпочитал тихую и спокойную жизнь в деревне. Сблизившись с Меценатом и его окружением, Гораций обзавёлся сильными покровителями и безусловно получил от Мецената существенные подарки. Предположительно в 33 году до нашей эры Гораций приобрёл своё прославленное имение в Сабинских горах, на реке Тибур, около теперешнего Тиволи). (По некоторым текстам Горация был сделан вывод, что имение ему было подарено Меценатом (напр. Carmina II 18: 11—14), но ни сам Гораций, ни Светоний об этом не упоминают. Подобные фрагменты вообще проблематично рассматривать как непосредственное свидетельство того, что вилла Горация была подарком; вдобавок, существуют свидетельства о значительном собственном достатке Горация к этому времени.). 2 сентября 31 года до нашей эры Гораций вместе с Меценатом присутствовали при битве у мыса Акций. В 30 году до нашей эры вышла вторая книга «Сатир» и «Эподы», сборник из 17 стихотворений, которые он писал одновременно с сатирами. Название «Эподы» было дано сборнику грамматиками и указывает на форму двустиший, где короткий стих следует за длинным. Сам Гораций назвал эти стихотворения «ямбами»; образцом для них послужили ямбы греческого поэта первой половины VII века до н. э. Архилоха. Примечательно, что Гораций с самого начала творческого пути брал за образец древнегреческую классику, а не поэзию александрийцев, в соответствии с тенденцией своего времени и окружения. Начиная с 30 года до н. э. Гораций с перерывами писал лирические стихотворения, первый сборник которых, книги Ι—III, вышел во второй половине 23 года до нашей эры. Лирические стихотворения вышли под названием «Песни» («Carmina»), но ещё в античности их стали называть одами.
Это название сохранилось за ними до нашего времени. В античности греческий термин «ода» не был связан с собственно торжественным пафосом и употреблялся в значении «песня», как эквивалент латинского carmen. Между 23 и 20 годами до нашей эры Гораций старался держаться вдали от Рима, забросив «чистую поэзию» и вернувшись к полуфилософской «прозаической Музе» своих «Сатир». На этот раз уже не в полемической форме сатиры, а с преобладанием «мирного положительного» содержания; он написал 1-ю книгу «Посланий», в которую вошло двадцать стихотворений. Послания вышли в 20 (или в начале 19) года до нашей эры. В промежутке с конца 20 до осени 19 года до нашей эры выходит Послание Юлию Флору, впоследствии второе во втором сборнике «Посланий». В 17 году до нашей эры с беспрецедентной торжественностью справлялись «вековые игры», празднество «обновления века», которое должно было знаменовать конец периода гражданских войн и начало новой эры процветания Рима. Август поручил Горацию написать гимн для церемонии праздников. Для поэта это явилось государственным признанием ведущего положения, которое он занял в римской литературе. Торжественный «Юбилейный гимн» был исполнен в храме Аполлона Палатинского хором из 27 юношей и 27 девушек 3 июня 17 года до нашей эры. Можно сказать, что теперь, когда Гораций давно «охладел» к лирике, он стал популярным, признанным её мастером. Август обращается к Горацию с новым поручением написать стихотворения, прославляющие воинскую доблесть своих пасынков Тиберия и Друза. По словам Светония, сочинения Горация император «ценил до такой степени, и считал что они останутся на века, что не только возложил на него сочинение „Юбилейного гимна“, но и прославление винделикской победы Тиберия и Друза …заставив к тем трем книгам „Од“ после долгого перерыва добавить четвертую». Так, в 13 году до нашей эры появилась 4-я книга од, в которую вошло пятнадцать стихотворений, написанных в дифирамбической манере древнегреческого поэта Пиндара. Империя окончательно стабилизировалась, и в одах уже не остается следа республиканской идеологии. Помимо прославления императора и его пасынков, внешней и внутренней политики Августа как носителя мира и благоденствия, сборник содержит вариации прежних лирических тем. К последнему десятилетию жизни Горация относится также вторая книга «Посланий», посвященная вопросам литературы. Книга, состоящая из трех писем, создавалась между 19 и 10 годами до н. э. Первое послание, обращенное к Августу (который выражал своё неудовольствие по поводу того, что до сих пор ещё не попал в число адресатов) вышло предположительно в 12 году до нашей эры. Второе послание, обращенное к Юлию Флору, вышло раньше, между 20 и 19 годами до нашей эры; третье, обращенное к Пизонам, вышло предположительно в 10 (и выходило отдельно, возможно, ещё в 18) году до нашей эры. Смерть Горация наступила от внезапной болезни, незадолго до его 57-летия, 27 ноября 8 года. Как указывает Светоний, умер Гораций «через пятьдесят девять дней после смерти Мецената, на пятьдесят седьмом году жизни, наследником назначив Августа, при свидетелях устно, так как мучимый приступом болезни был не в силах подписать таблички завещания. Погребен и зарыт на окраине Эсквилина рядом с могилой Мецената».
Творчество
Горация много читали не только в древности, но и в новое время, поэтому до нас дошли все его произведения: сборник стихов «Ямбы», или «Эподы», две книги сатир («Беседы»), четыре книги лирических стихотворений, известных под названием «Оды», юбилейный гимн «Песнь столетия» и две книги посланий.
Saturae, 1577
Сатиры
Вернувшись после амнистии в Рим и столкнувшись там с нуждой, для стартового сборника Гораций, тем не менее, избирает именно сатиру (несмотря на такую комбинацию факторов, как своё низкое происхождение и «подмоченную республиканскую» репутацию). Однако концепция Горация позволяет ему взяться за жанр, наименее подходящий для человека в его положении. В «Сатирах» Гораций не нападает на изъяны своих современников, но только демонстрирует их и высмеивает; изменять поведение людей или «наказывать» их Гораций не мыслит. Гораций не «брызжет яростью», но обо всем говорит с веселой серьёзностью, как человек доброжелательный. Он воздерживается от прямых порицаний, приглашает к размышлению о природе людей, оставляя за каждым право делать собственные выводы. Он не затрагивает актуальную политику и далек от личностей, его насмешки и поучения имеют общий характер. Такая концепция совпадает со стремлениями Октавиана укрепить нравственные устои государства (следовательно, свой авторитет и свои позиции в Риме) посредством возврата к «добрым нравам» предков. (Пропаганда в этом направлении активно ведется под контролем самого Октавиана на протяжении всего первого десятилетия империи, когда Гораций писал «Сатиры».) Гораций считает, что примеры чужих пороков удерживают людей от ошибок. Эта позиция отвечает программе Октавиана, который считает, что сильная императорская власть необходима также и для контроля над «порочными представителями» общества. Вместе с современной романтически настроенной интеллигенцией Гораций приходит к стоико-эпикурейской философии, проповедующей презрение к богатству и роскоши, стремление к «aurea mediocritas» («золотой середине»), умеренность во всем, довольство малым на лоне природы, наслаждение за бокалом вина. Это учение послужило той призмой, через которую Гораций стал рассматривать явления жизни. В тех случаях, когда эти явления вступали в противоречие с моралью философии, они естественно настраивали поэзию Горация на сатирический лад. Такая философия вызывала у него (как и у многих его современников), романтическое возвеличение доблести и строгости нравов прежних времен. Она же отчасти определила и форму его нелирических произведений — форму разговора по образцу так называемой «философской диатрибы» — диалога с мнимым собеседником, возражения которого автором опровергаются. У Горация диатриба чаще видоизменяется в разговор автора с определенными лицами или, реже, в беседу разных лиц. Такова форма его «Сатир» (лат. satura — смесь, всякая всячина). Сам Гораций называет их «Sermones», «Беседы». Это написанные гекзаметром беседы на разные темы, часто в форме собственно «чистой» диатрибы. Они представляют собой сатиру в нашем смысле слова: или моралистического характера (против роскоши, зависти и пр.; напр. о преимуществах деревенской жизни, с басней о городской и сельской мыши, впоследствии переработанной Лафонтеном); или инвективного, нефилософского; или просто описания. «Разговоры» Горация — настоящие «causeries» («беседы»); в обстановке зарождающейся монархии в них нет чувства политической независимости, характерного для сатир Луцилия, последователем которого Гораций себя считал.
Почтовая марка Румынии, посвящённая Горацию
Эподы
Первые эподы создавались ещё в то время, когда двадцатитрехлетний Гораций только вернулся в Рим, после битвы при Филиппах 42 г. до нашей эры; они «дышат ещё не остывшим жаром гражданской войны». Другие были созданы незадолго до публикации, в конце войны между Октавианом и Антонием, накануне битвы при Акции 31 г. до нашей эры и сразу после неё. Сборник также содержит «юношески пылкие строки», обращенные к недругам поэта и «пожилым прелестницам», домогающимся «молодой любви». Уже в «Эподах» виден широкий метрический горизонт Горация; но пока, в отличие от лирических од, метры эподов не логаэдические, и восходят не к изысканным эолийцам Сапфо и Алкею, а «прямолинейному» горячему Архилоху. Первые десять эподов написаны чистым ямбом; в Эподах с XI по XVI соединяются разнодольные метры — трехдольные дактилические (гекзаметр) и двудольные ямбические (ямбический метр); Эпод XVII состоит из чистых ямбических триметров. Среди тем ранних эподов особенно интересной и важной представляется тема гражданская; она проходит красной нитью через все творчество Горация, но с наибольшей силой и пафосом звучит, возможно, именно здесь, в этих ранних стихотворениях (Эпод VII, Эпод XVI). О том, как развивались взгляды Горация (как заканчивалась его «антиреспубликанская» трансформация), позволяют судить два «актийских» Эпода (I и IX), написанных в 31 г до нашей эры, в год битвы при Акции. Между 33—31 гг. Гораций приобретает своё прославленное имение в Сабинских горах; новая деревенская обстановка, возможно, вдохновила Горация написать прославленный Эпод II. Эподы XI, XIII, XIV, XV образуют особую группу: здесь нет ни политики, ни язвительности, насмешек, злого сарказма, свойственных ямбографии. Они отличаются особым настроением — Гораций явно пробует силы в области «чистой лирики», а эподы написаны уже не чистым ямбом, но квази-логаэдическими стихами. В «любовных» Эподах XIV и XV Гораций уже далеко отходит от лирики Архилоха. В смысле пыла и страсти Архилоху ближе лирика Катулла, спектр переживаний и сомнений которой сложнее и намного «взъерошеннее», чем у Горация. Лирика же Горация открывает иное чувство (можно сказать, более римское) — сдержанное, неповерхностное, прочувствованное одинаково «умом и сердцем» — согласованное с отточенным, бесстрастно-изящным образом его поэзии в целом. Ближе всего к своим древним прототипам, эподам Архилоха, стоят Эподы IV, V, VI, VIII, X и XII. Язвительный сатирический тон в них «доходит до бичующего сарказма»; в то же время «пыл ненависти» в этих эподах явно более технологичен — для Горация, характерно сдержанного даже в пору «горячей ветреной юности», такой пыл здесь скорее художественный прием, инструмент. Тем не менее, обычно сдержанный и изящно-бесстрастный даже в ранние годы, Гораций мог быть и яростен и циничен; откровенные до непристойности Эподы VIII и XII ставят немалые преграды перед переводчиками. Однако сам Гораций не испытывал в связи с ними никакого стеснения — подобные стихи были обычны в среде, для которой они предназначались. (Вообще, сохранившиеся фрагменты переписки Августа доносят до нас дух грубоватого цинизма, имевшего место среди ближайшего окружения принцепса.). В коротких «Эподах», сильных и звучных, полных огня и юного пыла, заключено ясное видение мира, доступное настоящему гению. Мы находим здесь незаурядную палитру образов, мыслей и чувств, отлитых в чеканную форму, которая в целом для латинской поэзии была свежей и необычной. Эподам ещё недостает того кристально чистого звучания, неповторимой лаконичности и вдумчивой глубины, которой будут отличаться лучшие оды Горация. Но уже этой небольшой книгой стихов Гораций представил себя как «звезда первой величины» на литературном небосводе Рима.
Оды
От архилохова стиля эподов Гораций переходит к формам монодической лирики. Теперь его образцы — Анакреонт, Пиндар, Сапфо, в первую очередь Алкей, и Гораций видит своё право на литературное бессмертие в том, что он «первый свел эолийскую песнь на италийский лад». Первый сборник содержит стихотворения, написанные исконно греческими размерами: алкеевой строфой, сапфической, асклепиадовой и другими в различных вариациях. В сумме тринадцать строфических форм, и почти все они для латинской поэзии новые (только сапфическая строфа встречалась ранее у Катулла). В латинской трактовке греческих прототипов, обладающих «неродными» для латинского языка свойствами, Гораций обнаруживает метрическое мастерство, не превзойденное никем из последующих римских поэтов. Оды отличаются высоким стилем, который отсутствует в эподах и от которого он отказывается в сатирах. Воспроизводя метрическое построение и общий стилистический тон эолийской лирики, Гораций во всем остальном идет по собственному пути. Как и в эподах, он использует художественный опыт разных периодов и часто перекликается с эллинистической поэзией. Древнегреческая форма служит облачением для эллинистически-римского содержания. Отдельное место занимают т. н. «Римские оды» (III, 1—6), в которых наиболее законченно выражено отношение Горация к идеологической программе Августа. Оды связаны общей темой и единым стихотворным размером (излюбленной Горацием Алкеевой строфой). Программа «Римских од» такова: грехи отцов, совершенные ими во время гражданских войн и как проклятие тяготеющие над детьми, будут искуплены только возвращением римлян к старинной простоте нравов и древнему почитанию богов. «Римские оды» отражают состояние римского общества, вступившее в решающую стадию эллинизации, которая придала культуре Империи ясный греко-римский характер. Любопытно, что ювелирно обработанная и «насыщенная мыслью», но сдержанная и бесстрастная лирика не встретила у современников того приема, которого ожидал автор. Её находили излишне аристократичной и недостаточно оригинальной (следует сделать вывод, что таково было мнение общей «образованной массы»). В целом оды проводят все ту же мораль умеренности и квиетизма. В знаменитой 30 Оде третьей книги Гораций сулит себе бессмертие как поэту; ода вызвала многочисленные подражания, из которых наиболее известны подражания Державина и Пушкина).
Послания
По форме, содержанию, художественным приемам и разнообразию тем «Послания» сближаются с «Сатирами», с которых поэтическая карьера Горация начинается. Гораций сам указывает на связь посланий с сатирами, назвав их, как раньше «Сатиры», «беседами» («sermones»); в них, как до этого в сатирах, Гораций использует дактилический гекзаметр. Комментаторы всех периодов считают «Послания» значительным шагом в искусстве изображения внутренней жизни человека; сам же Гораций даже не причислял их к собственно поэзии. Отдельное место занимает знаменитое «Послание к Пизонам» («Epistola ad Pisones»), названное позднее «Ars poëtica». Послание относится к типу «нормативных» поэтик, содержащих «догматические предписания» с позиций определенного литературного направления. В этом послании мы находим наиболее полное изложение теоретических взглядов Горация на литературу и тех принципов, которым в своей поэтической практике он следовал сам. Этим посланием Гораций включается в литературную полемику между поклонниками архаической литературы и почитателями современной поэзии (последние эпической напыщенности и примитивной форме старых поэтов противопоставляли поэзию субъективных чувств и отточенность поэтической техники). В послании звучит предостережение Августу, который намеревался возродить древний театр как искусство народных масс и использовать его в целях политической пропаганды. Гораций полагает, что принцепсу не следует угождать грубым вкусам и прихотям необразованной публики. По сообщению античного комментатора, теоретическим источником Горация был трактат Неоптолема из Париона, которому он следует в расположении материала и в основных эстетических представлениях. (Поэзия вообще, поэтическое произведение, поэт — этот ход изложения Неоптолема сохранен у Горация.) Но Гораций не ставит целью создать какой-либо полный трактат. Свободная форма «послания» позволяет ему остановиться только на некоторых вопросах, более-менее актуальных с точки зрения литературных направлений в Риме. «Наука поэзии» представляет собой своего рода «теоретический манифест» римского классицизма времени Августа.
Юбилейный гимн
В 17 году до нашей эры с беспрецедентной торжественностью справлялись «вековые игры», празднество «обновления века», которое должно было знаменовать конец периода гражданских войн и начало новой эры процветания Рима. Предполагалась сложная, тщательно разработанная церемония, которую, согласно официальному объявлению, «ещё никто не видел и никогда более не увидит» и в которой должны были принять участие знатнейшие люди Рима. Она завершалась гимном, подводившим итог всему празднеству. Гимн был поручен Горацию. Для поэта это явилось государственным признанием ведущего положения, которое он занял в римской литературе. Гораций принял поручение и решил этот вопрос превратив формулы культовой поэзии во славу живой природе и манифест римского патриотизма. Торжественный «Юбилейный гимн» был исполнен в храме Аполлона Палатинского хором из 27 юношей и 27 девушек 3 июня 17 г. до нашей эры.
Влияние
Сам поэт измерял в «Памятнике» своё литературное бессмертие вечностью римского государства, но наибольший расцвет его славы был ещё впереди. Начиная с каролингских времён интерес к Горацию возрастает; свидетельством этого интереса служат 250 дошедших до нас средневековых рукописей его произведений. В период раннего Средневековья морально-философские произведения Горация, сатиры и в особенности послания привлекали большее внимание, чем лирика; Горация почитали как моралиста и знали главным образом в качестве автора сатир и посланий. Ему, «сатирику Горацию», Данте (Ад IV) отводит место в Аиде вслед за Вергилием и Гомером. Новую оценку принёс с собой Ренессанс, когда нарождавшаяся «буржуазная личность» противопоставила себя «церковному созерцанию». (Известно, что в 1347 г. рукопись с произведениями Горация приобрел Петрарка; в некоторых его стихотворениях обнаруживается явное влияние Горация.) Как лирический выразитель такого нового мироощущения, Гораций стал любимым поэтом Возрождения (вместе с Вергилием, и часто превосходя его). Гуманисты считали Горация «своим» всецело; но высоко ценили его также иезуиты — выхолощенный или христианизированный Гораций оказывал положительное нравственное воздействие на учеников. Картины простой деревенской («горацианской») жизни приходились по душе людям сходной с ним судьбы, близких вкусов (какими были, например, Петрарка, Ронсар, Монтень, Роберт Геррик, Бен Джонсон, Мильтон). Лирические размеры Горация использовались в новолатинском стихосложении, что, как считается, особенно удачно получалось у немецкого гуманиста Конрада Цельтиса, который кроме того установил обычай петь оды Горация в школе (что в 16 в. стало повсеместной практикой). Впоследствии Горация стали переводить на новые языки (удачнее всего, как считается, на немецкий). В России Горацию подражал Кантемир; увлекались им Пушкин, Дельвиг, Майков и другие. «Искусство поэзии» оказало колоссальное влияние на литературную критику; из него заимствовались классические принципы, ссылками на него обосновывались старания обуздать излишества барокко. Из «Ars poëtica» для своей «Поэтики» много заимствует Буало; им восторгается Байрон, его изучают Лессинг и др. Однако «Буре и натиску», другим движениям романтиков было не по пути с «певцом благоразумия, уравновешенности и умеренности», и с той поры популярность Горация больше не поднималась на прежнюю высоту. После изобретения книгопечатания ни один античный автор не издавался столько раз, сколько Гораций. Его наследие вызвало огромное количество как новолатинских, так и национальных подражаний и сыграло большую роль в формировании новоевропейской лирики. В честь Горация назван кратер на Меркурии.
Изречения: Carpe diem — «хватай день» (Carmina I 11, 8). В полном виде: «carpe diem quam minimum credula postero», «пользуйся (каждым) днем, как можно менее полагаясь на следующий»; Dulce et decorum est pro patria mori — «Красиво и сладко умереть за отечество» (Carmina III 2, 13). Часто использовавшийся в газетах Первой мировой войны лозунг; также заглавие горько ироничного стихотворения английского поэта Уилфреда Оуэна «Dulce Et Decorum Est» об этой войне; Sapere aude — «решись быть мудрым» (Epistulae I 2, 40). Изречение было воспринято Иммануилом Кантом и стало своеобразным лозунгом Эпохи Просвещения. Данное изречение является девизом Московского физико-технического института (вариант «дерзай знать»).
Произведения: Sermonum liber primus, Сатиры I (35 до нашей эры); Epodes, Эподы (30 до нашей эры); Sermonum liber secundus, Сатиры II (30 до нашей эры); Carminum liber primus, Оды I (23 до нашей эры); Carminum liber secundus, Оды II (23 до нашей эры); Carminum liber tertius, Оды III (23 до нашей эры); Epistularum liber primus, Послания I (20 до нашей эры); Ars Poetica, Послание Пизонам (24/10 до нашей эры); Carmen Saeculare, Вековой Гимн (17 до нашей эры); Epistularum liber secundus, Послания II (14 до нашей эры); Carminum liber quartus, Оды IV (13 до нашей эры).
Переводы: В серии «Loeb classical library» сочинения изданы в 2 томах (№ 33, 194); В серии «Collection Budé» сочинения изданы в 3 томах. Среди переводивших произведения на русский язык: Артюшков, Алексей Владимирович; Барков, Иван Семёнович; Водовозов, Василий Иванович; Давыдов, Денис Васильевич; Дельвиг, Антон Антонович; Державин, Гавриил Романович; Дмитриев, Михаил Александрович; Загорский, Михаил Павлович; Казанский, Борис Васильевич; Красинский, Адам Станислав; Крестовский, Всеволод Владимирович; Крешев, Иван Петрович; Лермонтов, Михаил Юрьевич; Ломоносов, Михаил Васильевич; Майков, Аполлон Николаевич; Мерзляков, Алексей Фёдорович; Модестов, Василий Иванович; Норов, Авраам Сергеевич; Ошеров, Сергей Александрович; Позняков, Николай Сергеевич; Пастернак, Борис Леонидович; Пушкин, Александр Сергеевич; Срезневский, Иван Евсеевич; Тютчев, Фёдор Иванович; Фет, Афанасий Афанасьевич; Филимонов, Владимир Сергеевич; Шаховской, Александр Александрович; Шебор, Осип Антонович. Неоднократно выходили «школьные издания» избранных стихов Горация.
Основные русские переводы: Квинта Горация Флакка Десять писем первой книги. / Перевод Харитона Макентина. 2-е издание — Санкт-Петербург, 1744. — 81, 24 страницы; Письмо Горация Флакка о стихотворстве к Пизонам. / Перевод Н.Поповского. — Санкт-Петербург, 1753. — 40 страниц; Квинта Горация Флакка Сатиры, или Беседы с примечаниями. / Перевод И.С.Баркова. — Санкт-Петербург, 1763. — 184 страницы; Наука поэзии, или Послание к Пизонам Кв. Горация Флакка. / Перевод и примечания М.Дмитриева. — Москва, 1853. — 90 страниц; Оды Квинта Горация Флакка. / Перевод А.Фета. — Санкт-Петербург, 1856. — 130 страниц; Сатиры Квинта Горация Флакка. / Перевод М.Дмитриева. — Москва, 1858. — 191 страница; Квинт Гораций Флакк. / В переводе А.Фета. — Москва, 1883. — 485 страниц (почти полный перевод (с незначительными пропусками)); Избранные стихотворения. / Перевод и комментарии О.А.Шебора. — Санкт-Петербург, 1894. — Выпуски 1—2. Первое издание. (Всего 16 изданий); Квинт Гораций Флакк. Полное собрание сочинений. / Перевод под редакцией Ф.А.Петровского, вступительная статья В.Я.Каплинского. — Москва-Ленинград: Academia. 1936. — 447 стр. — 5300 экземпляров; переиздание под названием «Собрание сочинений». Вступительная статья В.С.Дурова. — Санкт-Петербург: Студиа биографика, 1993. — 446 страниц; Гораций. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. / Вступительная статья М.Гаспарова. — Москва, Художественная литература. 1970. — 479 страниц — 40 000 экземпляров (в частности, издание включает новый перевод Гаспаровым «Науки поэзии»); Квинт Гораций Флакк. Наука поэзии. / Перевод М.М.Позднева. // Книга сочинителя. — Санкт-Петербург: Амфора. — 2008. Страницы 113—142; Квинт Гораций Флакк: Книга Эподов. Предисловие, перевод и примечания Г.М.Севера. (Серия «Новые переводы классиков».) Toronto: Aeterna, 2015. ISBN 978-1-329-45480-4.
Библиография: Новое издание Heinze R., Lpz., 1921; Критическое издание Volmer F., Lpz., 1921; Гай Светоний Транквилл. Жизнеописание Горация; Schanz M., Gesch. d. röm. Liter., I, München, 1927; Ribbeck, Gesch. d. röm. Dichtung, Stuttg. 1889; Stemplinger, Ed., Horaz im Urteil der Jahrhunderte, Lpz. 1921; Campbell A.V., Horace. A new interpretation. 1924; Нагуевский Д.И. История римской литературы. том II. Казань. 1925; Благовещенский Н.М. Гораций и его время. Санкт-Петербург, 1864. 2-е издание. Варшава, 1878; Коссович И.А. Горацианские лирические размеры, их применение к русской метрике, с приложениями и пояснениями. Варшава, 1874. 118 страниц; Цветков П. Мысли Горация о поэзии и условиях совершенства поэтических произведений в «Посланиях к Пизонам» (речь). Москва, 1885; Зенгер Г.Э. Критический комментарий к некоторым спорным текстам Горация. Варшава, 1886. XL, 451 страница; Детто В.А. Гораций и его время. Вильна, 1888. 172 страницы; Каплинский В.Я. «Поэтика» Горация. Спорные вопросы интерпретации, формы и содержания. Саратов, 1920; Борухович В.Г. Квинт Гораций Флакк. Поэзия и время. Саратов, Издательство Саратовского университета. 1993; Алексеев В.М. Римлянин Гораций и китаец Лу Цзи о поэтическом мастерстве.// Известия Академии Наук СССР. Отделение литературы и языка. 1944, Том 3. Выпуск 4. Страницы 154—164. То же.- Алексеев В.М. Труды по китайской литературе. В 2 книгах. Книга I. Москва, 2002.
1508
Гемма, Фризиус Реньер (нидерландское имя - Gemma Frisius)
нидерландский математик, врач, картограф, философ, гравер, мастер астрономических инструментов. Педагог. Создал в 1536 году один из старейший глобусов, улучшил ряд инструментов своего времени, применяемых в прикладной математике, геодезии и навигации. Родился в Доккуме, Донгерадел, Фрисландия, Нидерланды, Королевство Нидерландов, в бедной семье. С юности был хромым. После смерти родителей переехал в Гронинген, с 1525 обучался в Лёвенском католическом университете, в списке дисциплин которого были математика и астрономия. В 1536 получил учëную степень доктора медицины. Принимая во внимание уровень его познаний, был оставлен на медицинском факультете университета в Левене, где работал до своей смерти. Умер в Лёвене 25 мая 1555 года. Ещë во время учебы, занялся изготовлением глобусов и математических инструментов. Благодаря качеству и точности его изделий, стал широко известен в научном мире, среди других, получил высокую оценку от Тихо Браге. В 1533 году он впервые описал метод триангуляции, который используют в картографии и геодезии по сей день. В 1530 (или 1533) был первым, описавшим способ определения географической долготы с помощью точных часов. В 1544 с помощью камеры-обскуры Гемма Фризиус наблюдал солнечное затмение. Занимаясь астрономией и картографией, состоял в ученой переписке с Н.Коперником. Был одним из первых сторонников гелиоцентрической системы мира. Среди его работ: усовершенствование, так называемого, Посоха Якова, инструмента, служащего для измерения углов при астрономических наблюдениях, который используется в астрономии, навигации и геодезии; изобрел астролябию catholicum (1556); Создал прибор, называемый «астрономические кольца»; улучшил атлас Петера Апиана. Свои идеи и разработки опубликовал в книгах со многими иллюстрациями. Среди его известных учеников был Герард Меркатор, который после окончания университета работал вместе с Фризиусом над созданием глобусов Земли и Луны, занимался изготовлением точных оптических инструментов, Джон Ди. Согласно записок его сына, Корнелия, Гемма Фризиус умер от почечнокаменной болезни, от которой страдал около 7 лет. В честь Фризиуса назван лунный кратер.
Чертеж разработки Фризиуса о триангуляции. 1533
Избранные работы: Cosmographia (1529) Петера Апиана, исправленная Геммой Фризиусом; De principiis astronomiae et cosmographiae (1530); De usu globi (1530); Libellus de locorum describendorum ratione (1533); Arithmeticae practicae methodus facilis (1540); De annuli astronomici usu (1540); De radio astronomico et geometrico (1545); De astrolabio catholico (1556).
Страница из Cosmographia Фризиуса
Заглавный лист Arithmeticae practicae methodus facilis
1535
Миклош Иштванффи (венгерское имя - Istvánffy Miklós; немецкое имя - Nikolaus Istvánfy)
венгерский историк и государственный деятель. Был вице-палатином Венгрии. К концу государственной деятельности Истванффи начал писать историю своего времени, отличающуюся беспристрастием, верной передачей фактов и классической чистотой стиля. Это сочинение («Historiarum de rebus Hungaricis libri XXXIV ab anno 1490 ad annum 1605») было издано кардиналом Пацмани через семь лет после смерти автора. Умер в Винице, Вараждинская жупания, Хорватия1 апреля 1615 года.
Источники: Истванфи, Николай // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных) — Санкт-Петербург, 1890—1907.
1542
Мария I (Mary I Stuart; урождённая Мария Стюарт; гэльское имя - Màiri Stiùbhart)
королева Шотландии с младенчества, фактически правила с 1561 года до низложения в 1567 г., а также королева Франции в 1559—1560 г. (как супруга короля Франциска II) и претендентка на английский престол. Её трагическая судьба, полная вполне «литературных» по драматизму поворотов и событий, привлекала писателей романтической и последующих эпох. Мария Стюарт была дочерью короля Шотландии Якова V и французской принцессы Марии де Гиз. Именно она ввела в употребление офранцуженное написание имени династии Stuart, вместо ранее принятого Stewart. Мария родилась 8 декабря 1542 г. во дворце Линлитгоу в Лотиане, а спустя 6 дней после её рождения умер её отец, король Яков V, не вынесший унизительного поражения шотландцев при Солуэй-Моссе и недавних смертей двух его сыновей. Кроме Марии у короля не осталось законных детей, а поскольку к этому времени в живых уже не было никого из прямых потомков по мужской линии первого короля из династии Стюартов Роберта II, Мария Стюарт была провозглашена королевой Шотландии. Регентом страны при малолетней королеве стал Джеймс Гамильтон, 2-й граф Арран, ближайший родственник Марии Стюарт и её наследник. В Шотландию вернулись дворяне-эмигранты — сторонники союза с Англией, изгнанные или бежавшие из страны при Якове V, который проводил профранцузскую политику. При их поддержке регент Арран в конце января 1543 г. сформировал проанглийское правительство, прекратил преследования протестантов и начал переговоры о браке молодой королевы с наследником английского престола. Эти переговоры завершились в июле 1543 г. подписанием Гринвичского договора, в соответствии с которым Мария должна была выйти замуж за сына короля Англии Генриха VIII принца Эдварда, что в дальнейшем должно было повлечь объединение Шотландии и Англии под властью одной королевской династии. Тем временем — 9 сентября 1543 г. — Мария Стюарт была коронована в Стерлингском замке королевой Шотландии. Усиление профранцузской партии шотландских дворян во главе с кардиналом Битоном и королевой-матерью, а также требование Генриха VIII о передаче ему Марии Стюарт, вызвали поворот в политике Шотландии. В конце 1543 г. проанглийские бароны во главе с графом Ангусом были смещены, а к власти пришёл кардинал Битон и сторонники ориентации на Францию. Это не могло не вызвать ответной реакции со стороны Англии. В 1544—1545 гг. английские войска графа Гертфорда неоднократно вторгались в Шотландию, уничтожая католические церкви и разоряя шотландские земли. Одновременно всё более широкое распространение в стране получал протестантизм, приверженцы которого в политическом отношении выступали за сближение с Англией. 29 мая 1546 г. группа радикальных протестантов убила кардинала Битона и захватила замок Сент-Эндрюс. Шотландское правительство не смогло справиться с ситуацией и обратилось за помощью к Франции. Французские войска прибыли в Шотландию в начале 1547 г. и выбили протестантов из Сент-Эндрюса. В ответ английская армия вновь перешла англо-шотладскую границу и наголову разгромила шотландцев в битве при Пинки в сентябре 1547 г. Англичане захватили основные шотландские крепости в Лотиане и на берегах Ферт-оф-Тея, подчинив таким образом важнейшую часть шотландского королевства. Мария де Гиз была вынуждена укрыть свою дочь в Дамбартонском замке. К этому времени на престол Франции вступил Генрих II — сторонник решительной борьбы с Англией. По его предложению 7 июня 1548 г. был подписан договор о браке королевы Марии Стюарт и дофина Франциска. В Шотландию были введены французские войска, которые к концу 1550 г. смогли практически вытеснить англичан из страны. 7 августа 1548 г. королева Мария Стюарт, которой к тому времени исполнилось лишь пять лет, отбыла во Францию. Вместе с юной Марией 13 августа 1548 г. во Францию прибыла её небольшая свита, включающая единокровного брата графа Морейского и «четырёх Марий» — четырёх юных дочерей шотландских аристократов с одним именем. Французский двор, вероятно в то время самый блестящий в Европе, встретил юную невесту пышными торжествами. Король Генрих II испытывал симпатию к Марии Стюарт и обеспечил ей одно из лучших образований: молодая королева изучала французский, испанский, итальянский, древнегреческий языки и латынь, произведения античных и современных авторов. Она также научилась петь, играть на лютне и полюбила поэзию и охоту. Мария очаровала французский двор, ей посвящали стихи Лопе де Вега, Брантом, Ронсар. В 1550 г. во Францию прибыла мать королевы — Мария де Гиз, — занимающаяся укреплением франко-шотландского союза. Она, однако, не осталась со своими детьми и в 1551 г. вернулась в Шотландию, чтобы обеспечить своей дочери стабильную власть в раздробленной религиозными спорами стране. В 1554 г. Марии де Гиз удалось отстранить от власти графа Аррана и самой возглавить правительство Шотландии. Правление Марии де Гиз ознаменовалось усилением французского влияния в Шотландии.
Французские войска были размещены в шотландских крепостях, в королевской администрации доминировали выходцы из Франции. 24 апреля 1558 г. в Соборе Парижской Богоматери состоялась свадьба Марии Стюарт и дофина Франциска. Секретным приложением к брачному контракту королева передавала Шотландию королю Франции в случае отсутствия детей от этого брака. Такая политика не могла не вызвать недовольство большей части шотландской аристократии. В то же время распространение протестантизма окончательно раскололо шотландское общество. Положение усугубилось восшествием на престол Англии в конце 1558 г. королевы Елизаветы I, которая начала оказывать поддержку шотландским протестантам. Елизавета I по каноническому праву Римской Католической Церкви считалась незаконнорожденной, поэтому Мария Стюарт, приходившаяся правнучкой королю Англии Генриху VII Тюдору, имела право на английский престол. Однако Мария и ее советчики выбирают нечто среднее: юная королева не препятствует своей кузине Елизавете быть признанной законной королевой, но и не отказывается от своих претензий на корону. На гербе Франциска и Марии появляется английская корона. Это решение Марии, принятое словно с целью подразнить Елизавету, стало роковым: у Шотландии не было сил отстоять её права на английский престол, а отношения с Англией были безнадёжно испорчены. 10 июля 1559 г. скончался Генрих II, и на престол Франции взошел Франциск II. Мария Стюарт стала также королевой Франции. Франциск II был слабым, больным юношей и едва ли мог править твердо и решительно, и на первые роли во Франции вышла королева-мать Екатерина Медичи и Гизы — дяди Марии Стюарт. В то же время в Шотландии началась протестантская революция. Большая часть шотландской аристократии присоединилась к восставшим протестантам и обратилась за помощью к Англии. В страну были введены английские войска, которые встречались протестантами как освободители. Королева Мария де Гиз и французский гарнизон были осаждёны в Лейте. Мария Стюарт не могла оказать военную помощь своей матери: Амбуазский заговор в марте 1560 г. устранил влияние Гизов при дворе, во Франции назревали религиозные войны католиков с гугенотами, и Екатерина Медичи не желала обострять отношения с Англией. 11 июня 1560 г. скончалась Мария де Гиз — последнее препятствие на пути движения Шотландии к протестантству и союзу с Англией. Эдинбургский договор, заключённый между Францией и Англией 6 июля 1560 г., обеспечил вывод и английских, и французских войск из Шотландии и закрепил победу протестантстизма в стране. Мария Стюарт отказалась утвердить этот договор, поскольку в нём содержалось признание Елизаветы I королевой Англии. 5 декабря 1560 г. от тяжелой болезни умирает Франциск II. Это означает скорое возвращение Марии Стюарт в Шотландию. Перспектива прибытия королевы-католички заставила шотландских протестантов ускорить оформление новой государственной церкви: парламентом страны были утверждены протестантский символ веры и дисциплинарный устав, объявлено о разрыве Шотландской Церкви с Римом и запрете католической мессы.
Мария Стюарт после возвращения в Шотландию.
19 августа 1561 г. восемнадцатилетняя королева прибыла в Шотландию. Страна, в которую она возвратилась, представляла собой разделённую нацию. Консерваторы, во главе с графом Хантли, были готовы безоговорочно поддержать королеву, переставшую после смерти Франциска II олицетворять французское доминирование. Радикальные протестанты во главе с Джоном Ноксом требовали от королевы разрыва с католицизмом и её брака с графом Арраном — одним из протестантских лидеров. Умеренное крыло лорда Джеймса Стюарта и государственного секретаря Уильяма Мейтланда могло оказать Марии Стюарт поддержку только при условии сохранения протестантской религии и продолжения сближения с Англией. С первых дней своего правления Мария Стюарт стала проводить осторожную политику, не пытаясь реставрировать католицизм, но и не переходя в протестантство. Главные роли в королевской администрации сохранили Джеймс Стюарт, ставший графом Морейским, и Уильям Мейтланд. Крайние протестанты пытались устроить заговор с целью захвата королевы, но заговор провалился. Арран вскоре сошёл с ума, а радикализм Джона Нокса уже не встречал понимания у широких слоёв шотландского дворянства. С другой стороны, консервативное крыло в 1562 г. оказалось обезглавленным: граф Хантли, добивавшийся передачи ему графства Морей, поднял восстание против Марии Стюарт, но был разбит лордом Джеймсом и вскоре скончался. В 1562—1563 гг. королева официально признала протестантизм в качестве государственной религии Шотландии и утвердила порядок распределения церковных доходов на религиозные и государственные нужды. Мария Стюарт отказалась послать шотландскую делегацию на Тридентский собор, завершивший оформление католической доктрины. При этом она не порвала с Римом, продолжала переписку с Папой, а при дворе служилась католическая месса. В результате начало правления Марии Стюарт отмечено достижением относительной политической стабильности. Поддержка дворянства в немалой степени объяснялась новыми возможностями, которые открылись перед молодыми шотландскими аристократами после создания королевского двора по французскому образцу в Холирудском дворце Марии. Молодая, стройная, красивая королева, любящая музыку, танцы, маскарады, охоту и гольф, не могла не привлекать к себе шотландских дворян, за время гражданских войн отвыкших от придворной жизни. Перепоручив каждодневную административную работу Морею и Мейтланду, Мария Стюарт смогла создать у себя в Холируде маленькое подобие Лувра. Внешняя политика представляла для Марии Стюарт серьёзную проблему. Лидеры шотландского правительства — Морей и Мейтланд — были убеждёнными сторонниками англо-шотландского союза. Сама королева Мария отказывалась признавать Елизавету I королевой Англии, надеясь на реализацию своих прав на английский престол. Компромисс мог быть возможным на условиях отказа Марии от претензий на английскую корону при жизни Елизаветы I в обмен на признание её наследницей королевы Англии. Однако ни Мария, ведомая самоуверенными надеждами, ни Елизавета I, не готовая решать вопрос наследования английского престола, не желали идти на сближение. В то же время встал вопрос нового брака королевы Марии. На её руку претендовали множество европейских монархов (короли Франции, Швеции, Дании, эрцгерцог Австрии). Наиболее вероятным женихом долгое время считался Дон Карлос — сын короля Испании Филиппа II. Переговоры об этом союзе обеспокоили Англию: Елизавета I даже предложила за отказ от испанского брака признать Марию своей наследницей. Однако к концу 1563 г. стало ясно, что Дон Карлос психически невменяем, и этот проект провалился. Елизавета со своей стороны предложила руку Роберта Дадли, графа Лестера, своего вероятного любовника, что, естественно, вызвало негодование королевы Шотландии.
Мария Стюарт и Генрих, лорд Дарнли.
В 1565 г. в Шотландию прибыл двоюродный брат королевы — девятнадцатилетний Генрих Стюарт, лорд Дарнли, сын графа Леннокса и потомок по материнской линии английского короля Генриха VII — высокий, красивый молодой человек. Мария Стюарт с первой встречи влюбилась в него и уже 29 июля 1565 г. вышла за него замуж, к вящему неудовольствию Елизаветы I. Этот брак не только означал разрыв с Англией, но и одновременно оттолкнул от королевы её прежних союзников — Морея и Мейтланда. В августе 1565 г. Морей попытался поднять восстание, но Мария Стюарт, заручившись поддержкой Гордонов и Хепбернов и заложив свои драгоценности для выплаты жалования солдатам, моментально атаковала мятежника и вынудила его бежать в Англию. Выступление Морея продемонстрировало королеве, что радикальные протестанты и англофилы далеки от безоговорочной лояльности. Это вызвало поворот в политике королевы. Она начала сближаться с католиками и возобновила переписку с королём Испании. Одновременно Мария отдаляет от себя ведущих шотландских аристократов и приближает лиц незнатного происхождения и иностранцев, угодных лично королеве. Положение усугубило охлаждение в отношениях с мужем: Мария Стюарт осознала, что лорд Дарнли морально оказался не готов к королевскому титулу, что она вышла замуж за человека без особых талантов и достоинств. Королева, поняв свою ошибку, стала пренебрегать своим супругом. В результате, к началу 1566 г. сложилась враждебная королеве коалиция Дарнли и протестантских лордов Шотландии во главе с Мореем и Мортоном. 9 марта 1566 г. в присутствии беременной королевы лидеры оппозиции жестоко убили Давида Риччо — одного из ближайших друзей, фаворита и личного секретаря Марии Стюарт. Вероятно, этим злодеянием заговорщики хотели, создав угрозу жизни королевы, заставить её пойти на уступки. Однако эффективные действия Марии вновь разрушили планы оппозиции: королева демонстративно примирилась с мужем и Мореем, что вызвало раскол в рядах заговорщиков, и решительно расправилась с исполнителями убийства. Мортон и его сподвижники бежали в Англию. Примирение Марии Стюарт с мужем было кратковременным. Вскоре стала очевидной её симпатия к Джеймсу Хепберну, графу Ботвеллу, который резко контрастировал с Дарнли своей силой, мужественностью и решительностью. Разрыв королевы и короля становится свершившимся фактом: Дарнли даже отказывается присутствовать на крещении их ребёнка, будущего короля Якова VI, родившегося 19 июня 1566 г. Политика Марии Стюарт все более начинает определяться её чувствами, прежде всего страстью к Ботвеллу. Дарнли становится препятствием, которое необходимо преодолеть. 10 февраля 1567 г. при таинственных обстоятельствах взорвался дом в Кёрк-о’Фильде, пригороде Эдинбурга, где остановился Дарнли, а сам он был найден убитым во дворе, задушенный, при попытке бегства из горящего дома вместе с несчастным пажем. Вопрос об участии Марии Стюарт в организации убийства своего мужа — один из наиболее спорных во всей истории Шотландии. По-видимому, о готовящемся злодеянии по крайней мере знали и, возможно, сами участвовали граф Морей и Мейтланд. Также со значительной долей уверенности можно говорить о наличии заговора против Дарнли среди его бывших партнёров по убийству Риччо во главе с Мортоном, которых король предал. Участие в заговоре графа Ботвелла тоже более чем вероятно. Причём, если Ботвелл, по-видимому, хотел расчистить себе путь к руке королевы Марии, то группы Мортона и Морея, возможно, убийством Дарнли пытались вызвать кризис доверия к королеве и её свержение. Возможно, все перечисленные группы действовали независимо друг от друга. Однако, кто бы ни был действительным убийцей короля, по крайней мере, косвенную вину в этом преступлении общественное мнение Шотландии возложило на королеву как неверную жену. Мария Стюарт не сделала ничего, чтобы доказать свою невиновность. Наоборот, уже 15 мая 1567 г. в Холируде состоялось бракосочетание Марии и графа Ботвелла. Этот брак с вероятным убийцей короля лишил Марию Стюарт всякой поддержки в стране, чем немедленно воспользовались лорды-протестанты и сторонники Морея. Они организовали «конфедерацию» лордов и, собрав значительные военные силы, выбили королеву и Ботвелла из Эдинбурга. 15 июня 1567 г. войска королевы, столкнувшись у Карберри с армией конфедератов, разбежались. Мария Стюарт была вынуждена сдаться, предварительно обеспечив беспрепятственный отъезд Ботвелла, и была препровождена восставшими в замок Лохлевен, где 24 июля подписала отречение от престола в пользу своего сына Якова VI. Регентом страны на время несовершеннолетия короля был назначен граф Морей.
Мария Стюарт в Англии, около 1578 г.
Свержение законной королевы не могло не вызвать недовольства части шотландских лордов. Союз «конфедератов» быстро распался, установление регентства Морея вызвало переход в оппозицию Гамильтонов, графов Аргайла и Хантли. 2 мая 1568 г. Мария Стюарт бежала из замка Лохлевен. К ней немедленно присоединились оппозиционные Морею бароны. Однако небольшая армия королевы 13 мая была разбита войсками регента в битве при Лангсайде, и Мария бежала в Англию, где обратилась за поддержкой к королеве Елизавете I. Первоначально Елизавета I пообещала помощь Марии, однако она была далека от идеи военной интервенции в пользу своей конкурентки за английский престол. Елизавета взяла на себя функции арбитра в споре между Марией Стюарт и графом Мореем и инициировала расследование обстоятельств смерти Дарнли и свержения королевы Шотландии. В ходе расследования сторонники регента предъявили в качестве доказательства неверности Марии Стюарт и её участия в заговоре против мужа знаменитые «Письма из ларца», брошенные Ботвеллом после его бегства. По всей видимости часть этих писем (например, стихи, адресованные Ботвеллу) действительно были подлинными, однако другая часть была фальшивой. Результатом расследования стал расплывчатый вердикт Елизаветы в 1569 г., который, однако, позволил режиму Морея утвердиться в Шотландии и получить признание Англии. Дело Марии Стюарт ещё не было окончательно проиграно. После убийства Морея в январе 1570 г. в Шотландии вспыхнула гражданская война между сторонниками королевы (Аргайл, Хантли, Гамильтоны, Мейтланд) и партией короля (Леннокс и Мортон). Лишь благодаря вмешательству Елизаветы I 23 февраля 1573 г. стороны подписали «Пертское примирение», в соответствии с которым королём Шотландии признавался Яков VI. Вскоре войска Мортона захватили Эдинбург и арестовали Мейтланда, последнего приверженца партии королевы. Это означало потерю Марией Стюарт надежды на её реставрацию в Шотландии.
Смертный приговор, подписанный Елизаветой I.
Казнь Марии Стюарт.
Неудача в Шотландии не сломила королеву. Она по-прежнему оставалась претенденткой на английский престол, отказываясь отречься от своих прав, что не могло не беспокоить Елизавету I. В Англии Мария содержалась под наблюдением в Шеффилдском замке. Нельзя сказать, что условия заключения Марии Стюарт отличались суровостью: у неё был значительный штат прислуги, на содержание королевы Англией и Францией выделялись крупные денежные средства. Однако она была отрезана от своих друзей в Шотландии и медленно старела в одиночестве. Мария не переставала интриговать против Елизаветы I, завязав секретную переписку с европейскими державами, однако реального участия в восстаниях против английской королевы она не принимала. Тем не менее имя Марии Стюарт, законной правнучки короля Генриха VII Английского, активно использовалось заговорщиками против Елизаветы I. В 1572 году был раскрыт заговор Ридольфи, участники которого пытались сместить Елизавету и посадить на трон Англии Марию Стюарт. В 1586 году, возможно, не без участия министра Елизаветы Фрэнсиса Уолсингема и своего тюремщика Эмиаса Паулета, Мария Стюарт оказалась вовлечённой в неосторожную переписку с Энтони Бабингтоном, агентом католических сил, в которой она поддержала идею заговора с целью убийства Елизаветы I. Однако заговор был раскрыт и переписка попала в руки английской королевы. Мария Стюарт предстала перед судом и была приговорена к казни. 8 февраля 1587 года Мария Стюарт была обезглавлена в замке Фотерингей. Королева была похоронена в соборе Питерборо, а в 1612 г. по приказу её сына Якова, который стал королём Англии после смерти Елизаветы I, останки Марии Стюарт были перенесены в Вестминстерское аббатство, где были захоронены в непосредственной близости от могилы её вечной соперницы королевы Елизаветы. Судьба Марии Стюарт, в которой переплетались восхождение на вершины власти и падение, любовь и предательство, успех и разочарование, страсть и государственная мудрость, на протяжении многих веков интересовала не только историков, но и деятелей культуры и искусства. Была ли виновна королева в убийстве мужа? Насколько истинны «письма из ларца»? Что стало причиной её падения: страсть и коварный заговор противников Марии или естественный ход шотландской истории? На эти и многие другие вопросы пытались ответить такие выдающиеся писатели, как Йост ван ден Вондел, Фридрих Шиллер, Юлиуш Словацкий и Стефан Цвейг. По числу исторических и беллетристских биографий, с завидной регулярностью издаваемых начиная с XVI века и до настоящего времени, Мария Стюарт не имеет равных себе персоналий в шотландской истории. Романтический образ королевы воодушевил на создание опер «Мария Стюарт» Гаэтано Доницетти и Сергея Слонимского, а также цикла стихотворений «Двадцать сонетов к Марии Стюарт» Иосифа Бродского. Леся Украинка посвятила ей стихотворение «Последняя песня Марии Стюарт». Эпизод казни Марии Стюарт воспроизводится в 11-секундном фильме «Казнь Марии Шотландской», снятом в августе 1895 года студией Т. Эдисона. Судьба королевы легла в основу нескольких художественных фильмов: «Мария Шотландская» (1936, в главной роли Кэтрин Хепбёрн), «Мария — королева Шотландии» (1971, в главной роли Ванесса Редгрейв), «Заговор против короны» («Gunpowder, Treason & Plot») (2004, BBC), в главной роли Клеманс Поэзи. В телевизионном фильме «Последняя ночь» («La dernière nuit», 1981) в роли Марии Стюарт снялась французская актриса Анни Жирардо. В 2013 году режиссером Томасом Имбахом был снят фильм «Мария — королева Шотландии (2013)», в главной роли снялась французская актриса Камилль Рутерфорд, музыку к фильму написала София Губайдулина. Марии Стюарт посвящена песня «To France» Майка Олдфилда, ставшая международным хитом в 1984 году. В 2011 году немецко-норвежская метал-группа Leaves' Eyes записала ее кавер-версию. Другой известный кавер этой же песни записала немецкая метал-группа «Blind Guardian». В американском телесериале «Царство» в центре сюжета находится молодая Мария Стюарт и её история прихода к власти. Брак и дети: (1558) Франциск II, король Франции; (1565) Генрих Стюарт, лорд Дарнли; сын Яков VI, король Шотландии (1567—1625), он же король Англии Яков I (1603—1625); (1567) Джеймс Хепберн, 4-й граф Ботвелл. Образ в искусстве: Саманта Мортон в фильме «Золотой век»; Елена Яковлева в спектакле «Играем…Шиллера!» театра «Современник»; Алиса Фрейндлих в спектакле «Люди и страсти» (1974) театра «имени Ленсовета»; песня «The Ballad Of Mary (Queen Of Scots)» группы Grave Digger; песня «To France» композитора Майка Олдфилда; песня «To France» группы Blind Guardian; песня «Youngest of Widows» группы Serenity; песня «Mr.Тайсон» группы Крематорий; Аделаида Кэйн телесериал «Царство» (2013).
Литература: Antonio de Herrera. Historia de lo sucedido en Escocia, è Inglaterra, en quarenta y quatro años que biuio Maria Estuarda, Reyna de Escocia. — Madrid, 1589; Питаваль, Э.Мария Стюарт. В борьбе за трон. На пути к плахе, 2002; Цвейг С. Мария Стюарт, 1935; Donaldson, G. Scotland: James V—James VII, 1965; Fraser, A. Mary, Queen of Scots, 1969; Guy, J. Queen of Scots: The True Life of Mary Stuart, Houghton Mifflin Books, 2004; Дюма, А. (отец). Две Дианы (косвенно) 1847; Дюма, А. (отец). Мария Стюарт; Карпущенко, С. Власть чародея, 2004; Виктория Хольт. Мария Стюарт — пленённая королева; Виктория Хольт. Мария Стюарт. Возвращение в Татбери; Шиллер Ф. Мария Стюарт, 1801; Бродский И. Двадцать сонетов к Марии Стюарт, 1977.
Как наиболее подробный рассказ и единственный, исходящий непосредственно от члена семьи художника, биография Доменико, хотя и опубликована позже, чем биография Балдинуччи, тем не менее представляет собой самый ранний и более важный полнометражный биографический источник сведений о жизни Бернини, даже если автор идеализирует субъекта и пытается представить в позитивном свете ряд нелестных фактов о его жизни и личности. Бернини был увековечен портретом на лицевой стороне итальянской купюры в 50 000 лир 1980—1990 гг (до того, как Италия перешла на евро), на другой стороне купюры изображена изваянная им конная статуя Людовика XIV. Еще одним знаком непреходящего уважения к памяти Бернини стало решение архитектора Бэй Юймина поместить свинцовую копию вышеупомянутой статуи в качестве единственного художественного украшения площади перед входом в Лувр. В 2000 году Дэн Браун сделал Бернини и несколько его римских творений важной частью повествования в своём приключенческом романе «Ангелы и демоны». Именем Бернини назван кратер на Меркурии. Библиография: Avery Charles. Bernini: Genius of the Baroque. — London: Thames and Hudson, 1997. — ISBN 978-0-500-28633-3; I marmi vivi: Bernini e la nascita del ritratto barocco / Bacchi, Andrea. — Firenze: Firenze musei, 2009. — ISBN 978-8-809-74236-9; Bernini and the Birth of Baroque Portrait Sculpture / Bacchi, Andrea, and Catherine Hess, Jennifer Montagu. — Los Angeles: J. Paul Getty Museum, 2008. — ISBN 978-0-892-36932-4; Baldinucci Filippo. The Life of Bernini. — University Park: Pennsylvania State University Press, 2006. — ISBN 978-0-271-73076-9; Bernini Domenico. The Life of Gian Lorenzo Bernini / Franco Mormando. — University Park: Penn State University Press, 2011. — ISBN 978-0-271-03748-6; Borsi Franco. Bernini. — Milano: Rizzoli, 2005. — ISBN 978-0-847-80509-9; Careri Giovanni. Bernini: Flights of Love, the Art of Devotion. — Chicago: The University of Chicago Press, 1995. — ISBN 978-0-226-09273-7; Chantelou Paul Fréart de. Journal du voyage en France du cavalier Bernin / Anthony Blunt. — Princeton: Princeton University Press, 1985. — ISBN 978-0-833-70531-0; Bernini's Biographies: Critical Essays / Delbeke, Maarten, and Evonne Levy, Steven F. Ostrow. — University Park: Pennsylvania State University Press, 2006. — ISBN 978-0-271-02901-6; Dickerson III, C. D.; Sigel, Anthony; Wardropper, Ian. Bernini: Sculpting in Clay. — New York: The Metropolitan Museum of Art, 2012. — ISBN 978-0-300-18500-3; Fagiolo, Maurizio; Cipriani, Angela. Bernini. — Florence: Scala, 1981. — ISBN 978-8-881-17223-8; Ferrari Oreste. Bernini. — Firenze: Giunti Gruppo, 1991. — ISBN 978-8-809-76153-7; Fraschetti Stanislao. Il Bernini: La sua vita, la sua opera, il suo tempo. — Milano: U.Hoepli, 1900. — ISBN 978-1-248-32889-7; Gould Cecil. Bernini in France: An Episode in Seventeenth Century History. — London: Weidenfeld and Nicolson, 1981. — ISBN 978-0-297-77944-5; Harris, Ann Sutherland (Summer 2003). «Drawings by Sculptors». Master Drawings 41: 119–127; Hibbard Howard. Bernini. — London: Penguin, 1965. — ISBN 978-0-140-13598-5; Lavin Irving. Bernini and the Unity of the Visual Arts. — New York: Oxford University Press, 1980. — ISBN 978-0-195-20184-0; Gianlorenzo Bernini: New Aspects of his Art and Thought / Lavin, Irving. — University Park: Pennsylvania State University Press, 1985. — ISBN 978-0-271-00387-0; Lavin Irving. Visible Spirit: The Art of Gianlorenzo Bernini. — London: Pindar Press, 2007. — ISBN 978-1-899-82839-5; L'ultimo Bernini (1665–1680): nuovi argomenti, documenti e immagini / Martinelli, Valentino. — Roma: Quasar, 1996. — ISBN 978-8-871-40095-2; McPhee Sarah. Bernini's Beloved: A Portrait of Costanza Piccolomini. — New Haven: Yale University Press, 2012. — ISBN 978-0-300-17527-1; Mormando Franco. Bernini: His Life and His Rome. — Chicago: University of Chicago Press, 2011. — ISBN 978-0-226-53852-5; Morrissey Jake. The Genius in the Design. — New York: William Morrow, 2005. — ISBN 978-0-060-52533-0; Perlove Shelley Karen. Bernini and the Idealization of Death. — University Park: The Pennsylvania State University, 1990. — ISBN 978-0-271-01477-7; Petersson Robert T. The Art of Ecstasy: Teresa, Bernini, and Crashaw. — London: Routledge & K. Paul, 1970. — ISBN 978-0-689-70515-1; Petersson Robert T. Bernini and the Excesses of Art. — Florence: Maschietto editore, 2002. — ISBN 978-8-887-70083-1; Pinton Daniel. Bernini. I Percorsi Nell'arte. Ediz. Inglese. — ATS Italia Editrice, 2009. — ISBN 978-8-875-71777-3; Scribner III Charles. Gianlorenzo Bernini: Impresario of the Baroque. — Revised. — New York: Carolus Editions, 2014. — ISBN 978-1-503-01633-0; Warwick Genevieve. Bernini: Art as Theatre. — New Haven: Yale University Press, 2012. — ISBN 978-0-300-18706-9; Wittkower Rudolf. Gian Lorenzo Bernini: The Sculptor of the Roman Baroque. — London: Phaidon Press, 1955. — ISBN 978-0-801-41430-5.
