С месяц назад я познакомился в сети с 16-летним человеком из моего города. Он милостиво соизволил дать мне доступ к своему дневнику, который меня чем-то (много чем) зацепил. В частности, некоторой противоречивостью образа своего автора. Даже где-то кажется, что автор подаёт себя как загадку, но сам для себя не решил: хочет он, чтобы её разгадали, или ему больше понравится вечно оставаться этой загадкой. Я попытался приблизиться к решению, хотя и уверен, что до полной разгадки не смогу дойти никогда. Всё ж таки, чужая душа – потёмки, но потёмки бывают разные по уровню освещённости, так ведь?

Я предложил ему несколько вопросов, на которые я могу ответить, он выбрал два.

"Ты можешь задаться вопросом, нафига мне это вообще надо, что-то анализировать? И почему именно тебя? Я могу ответить и на это – тока спроси."

Нафига мне это надо? - Просто это та умственная деятельность, которая мне приносит наибольшее удовлетворение. На работе у мну 80% мозга как будто спит, хотя и там приходится напрягаться. Короче, это примерно как утюг, которым забивают гвозди. Вроде, забивать тоже неплохо получается, но когда им гладят - ему приятнее. И он в свободное время гладит что-то бесплатно, для собственного удовольствия :)

И почему именно тебя?

Просто тебе так повезло :). Я и не думал, пока не попал в твой дневник, что ты такой интересный. На ФЛКИ твои первые каменты очень детские (это мне неинтересно), а последние - какие-то молчаливые и ваще никакие (это настораживает, как раз хочется узнать: что произошло, не нужна ли помощь).

По ходу своей жизни я пришёл к такой точке зрения: 16-25 лет - самый-самый возраст. До него люди ещё слишком глупы (за редким исключением), а после - либо слишком тупы и консервативны, либо конченые фрики (за редким, опять же, исключением). Может быть, я и сам попадаю в эту типохронологию, но хочется думать, что со мной-то всё не так плохо.

У наших предков, только не у дворянской аристократии, ещё буквально 200 лет назад был очень неглупый уклад жизни. В 15 лет человек считался взрослым и мог завести семью. Или идти на войну. 25 лет – был пиковый возраст зрелости, а до сорока доживали немногие. И пользовались заслуженным уважением. Заслуженным не просто фактом «преклонного» возраста, а житейской приспособленностью, мудростью, позволившей им выжить там, где другие откинули копыта. А теперь человек на пике своей интеллектуальной и творческой активности, в 16 лет, считается ребёнком, неспособным принимать взвешенные решения, негодным к полноценному труду. Естественно, неспособен!!! Его ведь ограждают от реальной жизни и её проблем. Обязательное 9-летнее образование, перегруженное теорией и обделённое практикой реальной жизни… Я сам начал осмысленно жить только года в 23, когда отказался от денежной поддержки родителей и перешёл на самообеспечение. Обо многом я стал судить несколько иначе, чем в детстве (продолжавшемся до 23 лет), гораздо выше стал ценить те усилия, которые приложили папа с мамой для того, чтобы я мог более-менее беззаботно учиться чуть ли не 20 лет подряд. И в то же время чуть ли не возненавидел их за эту беззаботность и за их усилия… Ведь из-за этого я боялся принимать решения, требовавшие от меня смелости и готовности принимать ответственность на себя. Они почти отняли у меня лучший возраст, не выпуская из-под своих тёплых и мягких крылышек, и не помогая мне отращивать свои собственные в самое подходящее для этого время… А, ладно, сказка-то не про это.

Когда я окончил универ, я был в одной религиозной организации, типа "Нового поколения" (примерно с 20 до 27 лет), тока в Новосибирске. Мне нравились там многие люди (я подразумеваю их душевные качества, а не внешность), некоторые не нравились, и я старался "воспитать в себе веру". В конце концов, постоянно бороться с собой непонять за что мне надоело, я признался себе, что хронически неверующий человек... но моя сказка сейчас не об этом.

Тип отношений, к которому мы в нашей группе стремились - это настоящая "братская любовь". Ну, типа, "нет больше той любви, как отдать жизнь свою за друзей своих". Так как-то всё время получалось, что наилучшие отношения у меня складывались с "братьями" подросткового возраста. Ну, такие, чисто платонические. Самое большее, что могло быть - это в походе, в палатке ноч1вка вобнимку, чтоб теплее было. Хотя и это очень приятно... Если мне и приходил в голову край мысли о чём-то большем, я его гнал изо всех сил, потому как "религия не позволяет". Потом время проходило, пацаны вырастали, находили себе "сестру" по душе, и я становился для них... ну, даже меньше, чем просто другом. Так, человеком, с которым необязательно общаться, нокоторый сохраняет в себе дружеское отношение. Тогда я думал, что это стрёмно, но сейчас умею ценить и такое :)

А мну вот не тянуло как-то к "сёстрам", точнее к одним не тянуло, а другие были уже заняты :)

Как правило, грустить от потери приходилось недолго - судьба (или бог, или кто там ещё...) подкидывала новых друзей. Но все мы не молодеем, и тебе когда-то будет 30, и даже. возможно, 40 и больше. Общаться с пацанами мне по-прежнему нетрудно и обычно приятно. А вот им (вам) со мной... Это просто писец.

Взрослые люди в школе и на улице будто специально воздвигают стены между собой и младшим поколением (я-то знаю, что не специально, просто они слишком тупы и консервативны, я говорил :) ), учат вас недоверию. Да ещё и жизнь такая сучья наступила, что человек человеку - волк, наивные и доверчивые имеют немного шансов остаться таковыми даже к 14-ти. И уж тем более к 16-ти. Во-о-о-от....

Лет в 25 я стал работать завскладом на оптовке. Сам набирал себе команду грузчиков, сам увольнял, руководил их работой. Оказалось, что с подростками не только интересно общаться, но и очень легко работается (далеко не со всеми, но я имел возможность отфильтровывать). Я бегал на работу, как на праздник, и если бы в неё не вмешивалось со своими дебильными и наглыми распоряжениями вышестоящее начальство, я мог бы там работать до сих пор.

Оказалось, что неглупые, интересные, более-менее порядочные (и... хм... ласковые?) люди 16-18 лет есть и за пределами религиозного сообщества. При встрече с "братьями" мы зачастую обнимались, это было и наш способ отличаться от "внешних", и просто проявление "братской любви" (тебя ведь не тянет обниматься с теми, кому ты не рад? Меня вот не тянет...).

Я не думал, что за пределами "церкви" возможно построить отношения такой степени эмоциональной близости... Тем более в связке "начальник-подчинённый"... Но, как выяснилось, ошибался. "Нерелигиозные" отношения тоже приносили какое-то счастье, какое-то удовлетворение, хотя, признаться честно, уровень доверия уже не тот, меньше. Брату легче сказать "я тебя люблю" в наплыве эмоций, чем "просто хорошему другу", тем более, если он на 8-10 лет младше... Страх спугнуть хотя бы такую дружбу - он останавливает... Ну, ты понимаешь.

В общем, лет примерно в 28-29 исчерпали себя последние такие отношения, я остался в пустыне. Вокруг меня живут толпы людей, но все заняты своими делами. У них нет времени зайти ко мне, поговорить, просто провести со мной кусочек жизни. У каждого есть кто-то, кто ему больше дорог, чем я. С непривычки это очень страшно. Наверное, как первый раз оказаться на глубине, не умея плавать. Остатки оптимизма, которые вера родит в религиозном человеке, никак не хотели мириться с жестокой реальностью.

Я снова начал бухать каждый день, хотя до свинства, в котором я погряз к 20 годам, доходило редко. Я читал утром СМС-ки, которые написал спьяну вечером, чтобы быть в курсе, чего там обо мне люди знают, ходил на работу, жрал декалитрами вкусное алтайское пиво и горевал о несложившейся жизни и своей маргинальности. Чувак, который был для меня роднее брата и говорил, что лучше, чем я, друзей у него никогда не было, попал под влияние одной ревнивой тётки, и вовсе перестал со мной разговаривать. Просто перестал, без объявления войны, без конфликта, без неприязни. Тогда я думал, будто это оттого, что тётке не нравилось, когда мы в разговоре задевали их личную жизнь. Но у него на тот момент ваще ничего в жизни не было, кроме неё, так что и говорить больше было не о чем. А вот, прошло больше 2 лет, он уже и с тёткой той разошёлся - молчит.

Короче, меня окружало слишком много такого, что навевало приятные, но горькие воспоминания, рождавшие желание прыгнуть с крыши 10-этажки, в которой я жил. Горьки они были тем, что ничего приятного, кроме ежевечерней пары полторашек волчихинского, меня в этой жизни не ждало.

Промаявшись так с полгода, я решил, что надо что-то решать :) (звучит смешно) Оставаться там дальше я не хотел, на том свете мну тож никто с распростёртыми не ждал, а на этом оставались мама с папой и своя квартира. Я набил рюкзак шмотками, какие влезли, остальное всё оставил, и, с 15-ю штуками в кармане и двумя дипломами в багаже, за пару дней до 30-летия вернулся на историческую родину.

Подключил комп к инету, три месяца пробалбесничал, отдохнул, разжирел, успокоился, пообвыкся с одинокой жизнью… и примирился с ней. Действительно, трудно казалось только с непривычки. Когда повторишь себе 500 раз «я нахер никому не нужен, и это нормально», ничего болезненного в этой мысли не остаётся.

У меня появились виртуальные приятные знакомые, я почти полностью поменял профиль и режим работы. У меня даже был один счастливый день – в июле 2007 года, когда мы сплавлялись по Зее. В 2006-м их было три… Это когда я ездил к Косте в Армавир, проведать его, когда он служил в армии… Я зарабатываю больше, чем мне хочется тратить, финансово поддерживаю родителей, они меня обожают, я бросил пить уже почти два года тому как, а курить ваще сроду не втягивался, хотя на всякий случай в своё время научился… :) Когда приходит подавленность, сезонная, ситуационная или простотАковая, я говорю ей: я переживал тебя 12 лет, переживу и в этот раз. И всегда оказываюсь прав.

И вроде всё нормально…

Вот только…

Я по-прежнему заглядываю в лица людям на улице, ожидая встретить лицо друга и обрадоваться ему. Мне хочется, обрадовавшись, накинуться на человека с объятиями ощутить на своих плечах и спине его ответные. Заглядывать в глаза, слушать дорогой, давно знакомый голос, держать за руку или гладить волосы… и надеяться, что не позже, чем через неделю, это всё повторится… Говорить что-то, не мочь быстро подобрать правильных слов, смотреть в лицо друга и видеть его поддерживающую улыбку – не напрягайся, я тебя уже и так понял. Узнать о трудностях друга и помочь с их разрешением, а потом увидеть благодарность в его глазах…

Доверие и благодарность… В обмен на них я готов предоставить надёжность и помощь. Единственная полноценная форма существования человека – это обмен с его окружением. Если человека поместить в глухой тишине и в непроглядной тьме, через несколько часов он потеряет верное представление о времени и пространстве. Он не может представить даже истинные пропорции своего тела, они ускользают и причудливо меняются в его воображении. Он не может отличить неделю от месяца. Фактически, на время изоляции он становится безумен.

Эмоциональная изоляция действует примерно так же. Конечно, я не изолирован полностью. Но эмоциональный мир взрослых людей, моих сверстников, тех, кто чуть младше или старше, беден и слаб. Или фальшив – как у домохозяек, год за годом следящих за любовными интрижками очередных хулио-игнасиасов с простомариями. А взрослые «дети» не поделятся со мной, потому что я уже из другого мира, я – потенциально опасный, скучный и надоедливый «взрослый», которого можно потерпеть, но лучше избегать.

Это жизнь, которой мне никак не хватает. Это то, без чего жизнь - не жизнь, а отматывание срока. На кой хрен иметь избыток материальных благ, если тебе негде обменять их на эмоциональные? Какого чёрта было тратить 15-20 лет жизни на понимание людей, если они хотят остаться неправильно понятыми? Зачем было расширять свой словарь, если эти новые слова некому говорить?

Все эти вопросы мирно спали в моей голове, пока она не была встряхнута чтением твоего днева.

Пока я его не видел, мне не надо было от тебя ничего, только так, иметь возможность время от времени что-то сказать, и получить ответ. Возможно даже, не пустой, а интересный и оригинальный. Ну, может быть ещё, обменяться дисками с игрушками или поиграть во что-то вместе по сети… Что ты окажешься достаточно сильно заинтересован какой-нибудь игрой, чтобы заинтересовать и меня (я так много об играх, потому что они для меня сейчас – самое доступное из развлечений, занимающее большую часть свободного времени и помогающее не так муторно мотать срок до прихода смерти).

Но когда я читал его, мне показалось, что ты во многом похож на меня, и во многом отличаешься. Ум острый, но незрелый, проницательность в одних вопросах и полная некомпетентность в смежных. Это трогает, это привлекает!! Твоё нытьё об одиночестве (которое ты создаёшь своими же решениями и действиями) вызвало у меня «отеческий рефлекс». Мне захотелось помочь! Несмотря на то, что я отдавал себе отчёт: ты ноешь не для меня, а для своих сверстников, а моё внимание тебя, скорее всего, только озадачит и насторожит, я решил, что попытаться стоит. Вдруг, тебе и вправду понадобится моё участие?
Из дальнейшего общения выяснилось, что ты гораздо сильнее, чем пытаешься показаться сам себе и другим. И что разница в 16 лет, видимо, уже непреодолима, в отличие от 10. Но так и не выяснилось. Что мне делать с моей тоской, с моим свободным временем,

Мне просто нечем больше заняться. Сейчас я увлечён изучением тебя через твоё «творчество» и через видение тебя твоими друзьями и знакомыми. Просто у меня сейчас кроме тебя никого нет. И тебя у меня тоже нет, вообще-то. Если/когда этот интерес исчерпается или найдётся другой, я переключусь. Если ты скажешь, что моё внимание тебе неприятно, я отстану.

Но если мы познакомимся как два живых человека, то это может вылиться в пару-тройку лет (ну, или полтора года, если твой план по сваливанию из Благи увенчается успехом) интересного общения и хорошие отношения со слабой интенсивностью впоследствии, из которых можно будет изредка черпать поддержку в трудных ситуациях.

Ну, кажись, всё.

Надеюсь, стало яснее.