Недооценка России может затмить даже провал в Ираке ("The Guardian", Великобритания)
Саймон Дженкинс (Simon Jenkins), 06 июня 2007
Воинственность Путина - это результат бездарной дипломатии Запада. Если после 'холодной войны' у нас наступит 'холодный мир', это будет ошибка исторических масштабов

Не назовет ли нас история дураками? Мы ввязались в войну, в которую не нужно было ввязываться, и поссорились с теми, с кем не нужно было ссориться. В первом десятилетии 21-го века лидеры Америки и Великобритании позволили кучке исламистов-самоубийц обмануть себя и укрылись от них в самом первом убежище, которое всегда приходит в голову - в политике страха. Она объявили 'войну против террора' и отправились воевать с маленькими народами, предвкушая быструю победу.

Но за всем этим наши лидеры просмотрели самый стратегически сложный вопрос последствий 'холодной войны' - судьбу России. Судьбу ее огромных стратегических арсеналов; судьбу ее души, разорванной на части разрухой в армии и политической системе, и ее гордости, от которой ничего не осталось. Они плясали на костях Москвы и не уставали издеваться над ее недостатками. Они подвигли ее нынешних лидеров на установление энергетической гегемонии и поиск новых союзников на юге и востоке. Результат - новая гонка вооружений, переворот в Кремле, новая война - мы этого, что ли, добиваемся?

Когда Кейнс в 1919 году вернулся из Версаля, он сразу же написал книгу 'Экономические последствия мира' (The Economic Consequences of the Peace) с критикой договора, которым завершилась Первая мировая война. Он предупреждал, что карательные санкции против Германии и репарации, которые не позволяют ей подняться с колен, подрывают стабильность в Европе и не дают укрепиться германской демократии. Он выступил против политиков по обе стороны Атлантики, которых распирало от упоения победой и которые были совершенно убеждены в том, что германская угроза раз и навсегда канула в Лету. Он оказался прав. Они оказались неправы.

В последние шесть лет в Вашингтоне тоже развелось немало адептов политического шаманизма, усилиями которых англо-американская внешняя политика была сведена к яростному призыванию 'духов силы' на любого, кто их чем-то не устраивал. Первая половина этой неоконсервативной платформы - Америка одержала блестящую победу над мусульманским государством и теперь ее ждет господство на Ближнем Востоке - уверенно села на мель. Но вторая все еще жива и здорова, и она столь же уверенно идет вперед. Речь о системе противоракетной обороны, бережно принятой по эстафете от правительства Рейгана.

Мало того, что эти 'звездные войны' ничем не доказали своей боевой эффективности - после окончания 'холодной войны' в них уже в принципе нет никакой очевидной необходимости. Правда, они астрономически дороги, благодаря чему американское оборонное сообщество, во главе которого стоят компании-производители оружия, поддерживает этот проект всеми своими силами. В 2000 году, когда Дик Чейни (Dick Cheney) искал Джорджу Бушу министра обороны, он остановил свой выбор на Дональде Рамсфелде (Donald Rumsfeld) главным образом потому, что тот безоговорочно поддерживал проекты размещения оборонительных систем в космосе. Отсюда и выход Америки из Договора по ПРО в 2002 году, отсюда и планы по установке оборонительных систем в Польше и Чехии в нарушение всего, что было обещано России после окончания 'холодной войны'. Отсюда, кстати, и столь частое брюзжание Рамсфелда в адрес 'старой' Европы и противопоставление ее 'новой'.

На этой неделе Владимир Путин среагировал. Он заявил, что перенацелит свои ракеты на Европу. С его стороны это был безрассудный и глупый шаг, потому что тем самым он бросил свежий кусок мяса 'ястребам' в Пентагоне (а также в Уайтхолле) как раз тогда, когда на повестку дня снова со всей серьезностью встал вопрос о ядерном разоружении и как раз тогда, когда его старый враг НАТО терпит поражение в Афганистане. Путин дал дополнительные аргументы тем, кто выступает за создание нового поколения британских Trident'ов; он подстрекает их к гонке вооружений, которую - и ему это отлично известно - его страна может себе позволить не в большей степени, чем дать Европе дополнительный повод для отчаянного поиска альтернативных источников энергии.

Что ж, государства не всегда действуют рационально - особенно те, которыми правит авторитарная власть. Воинственность Путина стала лишь предсказуемым результатом западной дипломатии, бездарности которой подивился, бы, наверное, и сам Кейнс. Когда НАТО - а с ней и ЕС - с ходу отвергли сближение с Москвой и предложение о ее вступлении, они тем самым проявили полное непонимание русской психологии. Потеря сателлитов в Восточной Европе была для России не просто потерей империи, а возвращением к вековому состоянию 'оголенной границы'. И сейчас, притворяясь, что базы Рамсфелда, которые потенциально можно разместить где угодно, направлены против 'деструктивных государств, в частности, Северной Кореи', наши дипломаты говорят такую чушь, в которую мог поверить разве что Тони Блэр.

После 1990 года было время, когда Россия была слаба, недоразвита и нестабильна, когда ей было нужно, чтобы кто-нибудь подставил ей дружеское плечо. Это понимали и Михаил Горбачев, и Маргарет Тэтчер, и Билл Клинтон. Это понимал даже Блэр, пока не дало себя знать собачье сердце. Ни та, ни другая сторона не была заинтересована в продолжении 'холодной войны'. Однако при Буше в руководстве возобладало мнение, что он может каким-то образом диктовать России условия ее перехода к капитализму и демократии - хотя в это же время западные лидеры строились в очередь на поклонение к пекинским диктаторам. Так интернационалистская партия в Москве растеряла свой политический капитал, который тут же подобрала 'путинская гвардия'. И вчера, выступая в Германии, Буш повторил то же самое.

Путин сегодня не столько бросает перчатку Западу, сколько передает ее тем, кто придет в Кремль после него. Он предупреждает их: никогда не верьте Западу. Ибо для него Запад остался неисправимым империалистом с лицемерной 'глобальной моралью', не исполняющим им самим подписанные соглашения. И он говорит своим преемникам: держите в рукаве нефть и газ и играйте ими, если что. Не помогайте им в отношениях с Ираном и стойте на своем по Косово. Короче говоря, держите порох сухим и смотрите в оба.

Недавно в свет вышла новая исследовательская работа Иэна Кершоу (Ian Kershaw) 'Судьбоносный выбор: десять решений, которые изменили мир' ( Fateful Choices: Ten Decisions that Changed the World). В ней он рассматривает возможные альтернативные варианты решений, которые пришлось принимать мировым лидерам в 1940-41 годах: так ли было Гитлеру необходимо нападать на Россию? нужно ли было Японии расширение на юг и запад? нужно ли было Америке вступать в войну? Сегодня кажется, что ответы на эти вопросы уже прочно вырублены в граните истории, но в тот момент решение могло быть любым. Любые события, вызывающие всемирные катаклизмы - как, например, убийство эрцгерцога Фердинанда в Сараево в 1914 году - легко считать 'просто историей'. В тот момент, когда они происходили, многое могло измениться.

Искусство политика как раз и заключается в том, чтобы в этот момент повернуть в правильную сторону. Умно ли было со стороны Европы и НАТО отворачиваться от России и тем самым фактически выкапывать посреди континента 'противороссийский ров'? А было ли со стороны Америки умно провоцировать российских генералов, придвигая свое военное присутствие так близко к их границам? Да, действительно, защита коммерческих интересов Запада должна проводиться твердо и последовательно, но умно ли было выдавать Москве исключительно критику ее внутреннего режима, причем такими порциями? Теперь Запад хочет вызвать националистический взрыв еще и со стороны исторического союзника России, Сербии, объявив, что 'дарит' независимость Косово. А с какой стати Россия должна убеждать Белград подчиниться и идти на сделку с Европой? Почему бы ей не устроиться поудобнее и не посмеяться вдоволь над Америкой и Британией, устраивающими на Балканах, как вскоре окажется, очередную гражданскую войну?

Три мировых лидера уходят, и мы, судя по всему, услышим от них еще немало параноидальных заявлений. При всех своих болезнях нынешний мир несравнимо более стабилен по сравнению с 1940 годом, однако сегодня наше руководство идет на стратегический риск в отношениях с Москвой, и Москва отвечает ему тем же. Кто знает, может быть, в истории нынешнего десятилетия останутся сразу два свидетельства нашей некомпетентности - война в Ираке и недооценка России? Если после 'холодной войны' наступит 'холодный мир', это будет ошибка исторических масштабов. Которую можно было - да что там, нужно было - не совершать.