Судорожно ей рот ломала:
Все было мало, мало мне, мало.
Судорожно ей рот дробила:
Все было не мило, милая, не сладко мне, не мило.
Чужим языком захлебнуться, но не напиться.
Самоубийца.
Рвалась по деснам, стараясь тебя нащупать:
«Ищу по резцам, по коренным ищу, по
Тем самым дальним, что когда-то ты так любила...»
Промазала. Мимо.
Тебя там нет. Сплетаю слюну в паутину:
«Тихо, девочка, я прошу тебя – тихо»
Мой страх пульсирует в венах, вальсирует в венах,
«Тихо, девочка, потерпи, я бываю грубой»
Между коленок рвется ее колено.
Это все очень напоминает игру, но
Мой страх управляет моментом. Ни капли секса
Даже если раздеть ее и раздеться
Самой.
В подъезде гулком, целуясь с твоим прошлым,
Я, как герой-идиот, ощущаю победу.
Я лучше, я жарче, я самая, я хорошая...
Мне хочется выть.
©

изнасилованные губы взвоют от очередной соли на открытые раны
это вместо лезвий, которыми можно заставить гемоглобин кипеть на стене чужих подъездов.
Хочу тебя. ДАЙ!

Порежь мне руки опасной бритвой. Прижигай мои раны сигаретами после первой затяжки. Я буду улыбаться, глядя на розовые струйки своей крови. Боль уходит раньше, вместе со страхом. Остануться только твои глаза. Твое решение моей участи и судьбы.

Впрочем, я бы предпочла выбитое по всему телу твое имя сотни раз. Ядом. Струйки воды смывали бы кровь, валик во рту не давал бы кричать... помнишь, как у Кафки.

...Сядь со мной рядом. Сыграй на гитаре что-нибудь медленное. Чтобы я успевала различать движения твоих пальцев. Запоминала и забывала в единую секунду. И непременно знакомое. Можно будет тогда еле слышно петь "я тебе кохаю...". Сквозь завывание ветра между оконных рам...

Я гуляю там, где был ты. Мои джинсы намокают от питерской погоды. Мои мысли соединяются в твой образ. И в каждую минуту времени чувство, что ты появишься, подойдешь, обнимешь, поцелуешь и скажешь что-нибудь в духе: "приеду - получишь пизды, пупсик..."

У меня последняя сигарета и список желаний на Новый Год. Ни одному из них не суждено исполнится...

нет слов...
просто хочу...

Я нарозхват. Плани обрушуються на мозок захватом майбутнього замилування. Але це потім... а зараз, якщо подивитися праворуч, те можна побачити юрбу зошитів, ліворуч - ще більшу юрбу книг. Порваних старих і молоді. Я тут як Білий Дім, а вони усі поруч з транспарантами і мегафонами. Репетують, вимагають, бажають, хочуть. Недоумки, із мною потрібно ніжно і ласкаво. Тоді я розгорну свої двері, вивішу табличку "Ласкаво Просимо!" і вислухаю кожного по окремості і всіх разом. І не забудьте шоколадні цукерки! З ними без чергі...

немного помятый, холодный и утопичный

будет ещё

На дне бокала оставался ирландский виски, в котором купалась пара нерастаявших кусочка льда. Миленка ударила рукой по столу и залпом допила остатки алкоголя, ощущая приятное прикосновение кубиков льда к губам. Волосы источали запах никотина, а в голове изящно вытанцовывали события дня, четко выполняя каждое па. Фильм про рассизм в пустом зале был очень кстати и как всегда с недосказанностью. Немецкое консульство прильщало своей близостью и отпугивало ожиданной в это время вывеской 'close'. "Keine Problema", - сказала Миленка себе, добавив еще зачем то привычное "Also". За стенкой, в туалете, трахались парень в костюме с толстой девушкой. Они так ничего и не заказали в кофейне. Просто пришли, сели и курили, курили, курили... Миленка отметила про себя, что сигареты у них дешевые. Сама она признавала только дорогие марки, с приятным табачным запахом после, а не вонью изо рта. Парочка уходила, возвращалась, снова уходила... И Миленка с девушкой, когда последняя в очередной раз оказывалась у ее столика, переглядывались и улыбались. "Я бы ее поцеловала, тем двоим назло, - подумала Миленка о своей спутнице, - но не люблю вкус вишни на чужих губах. Да, к тому же, мы не пойдем заниматься сексом в толчок...".

-- Ольга, давайте пpидумывать для вас занятие.
-- Пpидумывайте.
-- Идите на сцену.
-- Hе пойду.
-- Почему?
-- Я слишком честолюбива.
-- Тем более.
--  Ах,  золото  мое, если я  даже pазведусь  с  вами и  выйду замуж за pастоpопного pежиссеpа,  Комиссаpжевской из меня  не получится,  а  Коонен я быть не хочу.
-- Снимайтесь в кино.
-- Я пpедпочитаю хоpошо сниматься в фотогpафии у Hапельбаума, чем плохо у Пудовкина.
-- Родите pебенка.
-- Благодаpю  вас.  У меня  уже  был однажды  щенок  от  пpемиpованного фокстеpьеpа. Они забавны только до четыpех месяцев. Hо, к сожалению, гадят.
-- Развpатничайте.
-- В объятиях  мужчины я получаю  меньше удовольствия,  чем от  хоpошей шоколадной конфеты.
-- Возьмите богатого любовника.
-- С какой стати?
--  Когда гоpод Фивы был pазpушен македонянами, гетеpа Фpина пpедложила выстpоить его заново за свой счет.
-- И что же?
-- К сожалению, пpедложение было отвеpгнуто.
-- Вот видите!
--  Гетеpа  поставила условием,  чтобы на  воpотах  гоpода  кpасовалась надпись: "Разpушен Александpом, постpоен Фpиной".
Ольга вынула папиpосу из поpтсигаpа, запятнанного  кpовавыми капельками мелких pубинов:
 -- Увы! если бы мне даже  удалось стать любовницей  самого  богатого  в pеспублике  нэпмана, я  бы в  нужный момент не пpидумала  столь  гениальной фpазы.
И добавила:
 -- А я тщеславна.
© А. Мариенгоф

8 декабря 1943 года

Надзвичайна мова наша є ще таємницею. В ній усі тони і відтінки, всі переходи звуків від твердих до найніжніших... Дивуєшся дорогоцінності мови нашої: в ній що не звук, то подарунок, все крупно, зернисто, як самі перла. І справді, інше слово часом дорогоцінніше самої речі...©

Она дошла до середины комнаты и уперлась в невидимую стену. Глаза непроизвольно опустились вниз. Боковым зрением она наблюдала черно-белые фотографии в рамках, развешанные по периметру комнаты на стенах черного цвета. Ее фотографии. Под ногами был белый ковер, на столе - дымящаяся высокая кружка чая с кормадоном.
Когда же ее взгяд остановился на раскрытой книге, что лежала на кровати, усмешка, предназначенная всему этому миру, возникла на лице. В эту же секунду она увидела как невидемые кристаллики несуществующей стенки осыпались на пол, растяли и испарились. Анатолий Мариенгоф "Циники" крупными буквами значилось на обложке. А может быть "Беларуска мова". Эти две книги постоянно играли с ней шутки. То появлялись, то исчезали, сменяли внезапно друг друга. Ей было вообщем то наплевать. Она больше всего любила музыку. Больше музики только тишину.

Вы очень кстати - тут у нас разврат...

Соль на ранах выглядит очень привлекательно.

Житомирська,
Золоті Ворота,
Хрешатик,
Дніпро,
Контрактова Плоша,
Петрівка,
Оболонь...

Подол,
Парк Пушкина,
Шелушкова,
Катовского...

шепотом с явным немецким акцентом
пошлю я вас на хуй, мой дорогой...

 

тык