Словно птицы над нами кружат,
А давай мы сейчас в поле пустим их
Как растерянность быстрых утрат 
С многолетним от них послевкусием?
Как былое. Оно ведь за мной
Все болеет, белеет немыслимо. 
Я стою, я кричу, я живой,
Это самая главная истина! 
Это чувство травы и дождя,
И надежда — любимая, верую,
Ты однажды дождешься меня,
Затаятся в нас ангелы первые.
Затанцуют тоску глубоко,
Заживут — ни прогнать их, ни выселить.
Но на белых боках облаков 
Черных птиц бесконечная клинопись.

Аль Квотион

дневник ilyaevteev

Когда все отворачивались, мы придумывали новую жизнь. Одну за другой, остервенело наплевав на рамки приличия, возраст и остальную ерунду. Мы были аморальны, но веселы, мы были трагичны, но не одиноки. Сейчас я вспоминаю с улыбкой эти придури, скрытые от посторонних глаз: личную интимную азбуку морзе двух душ, зашифрованную во множество сторонних мелочей любовь, твои смеющиеся губы, свои многозначительные намеки, которые я выдыхал прямо в них. Ты понимала меня всегда — всего сразу, целиком, без намека на ошибку. А я верил тебе истово, до дна. Я верил в тебя, как не верил больше ни в кого. Ночной шепот, записки в чашках, перемигивания, слишком откровенное междустрочье стихов, видимое лишь тебе — все это было нашим приключением, нашим тайным заговором против повседневности, нашей войной со смертью. И мне кажется, что раз за разом нам удавалось побеждать.

Аль Квотион

дневник ilyaevteev