Ирине, единственной и неповторимой
Ты, то закрытая, то слишком обнаженная,
Весь взбаламутила душевный мой уют.
Твои зрачки, то голубые, то зеленые
Ни днем, ни ночью мне покоя не дают.
Порой одариваешь щедрыми подарками,
Порою жжешь испепеляющим огнем,
Пленишь объятьями душистыми и жаркими
И поливаешь отрезвляющим дождем.
То деловую, то, как в юности, беспечную
С печатью мудрости на кучерявом лбу,
Тебя готов я ревновать к любому встречному
На перекрестке телеграфному столбу.
Бывает, мыслишь ты вселенскими масштабами,
Что непривычно палестинской стороне,
И с христианами дружна ты, и с арабами,
Но руку дружбы не протягиваешь мне.
Всегда в цвету, всегда в любовном ожидании,
Ни красок осени не знаешь, ни зимы,
Твои зеленые с цветами одеяния
Не в силах скрыть грудей упругие холмы.
Тебе вполне к лицу и матовость, и глянец,
И опадает тень ночных видений ниц,
Когда лучей восхода ласковый румянец
Коснется век твоих и трепетных ресниц.
Смеясь, спускаешься ты в ярком сарафане
С вершин Кармеля прямо на берег морской,
Пусть голова твоя еще в ночном тумане,
Целует пальцы ног пенящийся прибой.
Хожу по улицам от центра до окраины
И сердце радует мне Купол Золотой,
Как я люблю тебя, безумно и отчаянно,
Родная Хайфа, город вечно молодой!
1997