Специальный репортаж из страны победившего сионизма

Тофик ШАХВЕРДИЕВ

(Продолжение)

Марк Твен путешествовал по Святой земле и видел, написал он, у Генисаретского озера дерево. Главная особенность этого дерева заключалась в том, что оно было единственным. Теперь вокруг озера — пальмовые рощи, кипарисы, оливы, бананы, розы. Каждый еврей, где бы он ни находился в Израиле, должен время от времени сажать деревья. По случаю свадьбы, по случаю рождения и просто так, без случая. Такая у них обязаловка. Причем добровольная. Все для себя, они же ничего просто так не делают, им тень под кроной подавай, воздух свежий и чтобы красиво было.

Там, где среди пустыни вдруг встретится зелень, сомнений нет — это кибуц, коллективное хозяйство, колхоз по-нашему. Настоящие островки коммунизма с крестьянским лицом. Вспомним, что Маркс сказал в своем коммунистическом манифесте. Россия в свое время тот манифест, как факел, подхватила и надолго ослепила им свое население. Цитирую для Геннадия Андреевича, продолжателя дела К. Маркса и В. Ленина: «Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожением частной собственности». А Геннадий Андреевич частную собственность, спасибо ему большое, уничтожать не собирается, ездит на «Ауди», любит комфорт и личную собственность, которая, как ни крути, а все-таки частная. Значит, он человек не такой уж и плохой, но все же, как видим, не коммунист. А в кибуцах жизнь построена именно по Марксу.

Хотя кибуцники в полном согласии с манифестом коммунистической партии от частной собственности отказались, ведут себя по-деревенски застенчиво, нисколько не заносятся, коммунистами себя не величают. За счастье человечества не борются, а борются, как и положено колхозникам, за высокий урожай. Вкалывают с утра и допоздна, как это делают земледельцы во всем мире, но, в отличие от всего мира, все складывают в общий котел. Никакой зарплаты. Коммуна. Коммунизм. От каждого по способности, и каждый может взять, что нужно, из этого самого котла. По потребности. Обувь, к примеру, износилась — человек идет туда, где лежит одежда, и берет новые ботинки. Или надо кому больного родственника навестить — он идет к котлу и берет оттуда деньги на поездку. А так вот попусту, как нам — антикоммунистам, деньги ему ни к чему. Еда, жилье, семена, трактор — все для него есть в кибуце.

Город-солнце, короче говоря, мечта всего прогрессивного человечества. Все поровну, все по справедливости. Правда, я бы в этом солнце жить ни за что не согласился.

- Моя группа… В твоем фотоальбоме... И почему ты не спрашиваешь, где наши мальчики?

- А зачем мне спрашивать? Я же сам их устранил!

- Не пугай людей, могут подумать, Бог знает что!

Учебный год в институтах всегда начинается вдалеке от аудиторий. Вот и наша группа занялась озеленением Приморского района. Без Иосифа здесь, конечно, не обошлось



А у него фотоаппарат всегда с собой.



Вообще-то, поначалу мы с Раей почему-то оказались в разных группах. В Раиной группе были одни девушки, а в моей – несколько парней. Я еще даже не успела сообразить, что к чему, как Иосиф подговорил девушек из Раиной группы, они сходили в деканат и перевели меня к себе. Наверное, это было правильно – здесь оказались такие хорошие девчонки!

Потом я записалась в секцию баскетбола и начала ходить на тренировки. Иосиф – тут как тут. Он обратил внимание, что на секцию ходят в основном парни, а девушек мало – забрал меня и оттуда.

Записалась я и в театральную студию. Мы репетировали пьесу Горбатова «20 лет спустя», и по ходу действия мне надо было целоваться с одним парнем. Иосиф прочел пьесу и забрал меня и оттуда, не дожидаясь, когда надо будет репетировать эту сцену.

- Забрал, забрал, забрал…Не захотела бы – не ушла! Ведь, когда я потом тебя в ЗАГС звал – не пошла?

- Ну, до ЗАГСа еще далеко!

- Ах, да! Мы ведь еще даже не целовались!

Я уже как-то писал, что из-за того, что нам часто приходится менять квартиру, а съемные обычно заполнены хозяйской мебелью, мы себя своей покупной не обременяем. Но, иногда так и тянет что-то сделать своими руками, благо материала для этого в Израиле всегда хватает. Один такой самодельный стеллаж недавно освободился, и внук стащил на него всю имевшуюся в доме керамику – устроил «арт-галрею».



А сегодня я учил его самого делать «мебель». Мы с ним решили из поломанного шкафчика для обуви сделать стеллаж для фотоальбомов. Делал все он почти сам - под моим руководством.

Завинчивается первый шуруп.



Еще один…



Последний!



Вот и всё!



А бабушка боялась…

Специальный репортаж из страны победившего сионизма

Тофик ШАХВЕРДИЕВ, специально для «Новой», Израиль.24.10.2005

………………………………………………………………………………………....................…………..……..
Эту статью мы получили сегодня из США от нашего друга Лени Сухого, о котором писали и еще писать будем в нашем дневнике. Оказывается, очень интересно посмотреть на себя со стороны!
……………………………………………………………………………………………….......................………..

Евреи умеют устраиваться. Смотрите сами: Виталий Гинзбург устроился нобелевским лауреатом, Константин Райкин — директором театра и сыном известного отца, Гарри Каспаров, хотя и не совсем еврей, туда же — чемпионом мира устроился. Ловкие ребята. Это я о наших, в России.

А теперь о тех, что в Израиле. Я недавно побывал там. Если бы вы видели эту землю, из-за которой столько войн и шума в мире. Да наш черноземный человек шарахнулся бы от нее и не подходил бы на расстояние не меньше часа лету на сверхзвуковом. Это не земля, это слезы. Смотришь на выжженную землю — и плакать хочется. В этих местах селить никого нельзя, здесь людей можно только сушить и вялить. Как бастурму.

Едешь, едешь, и все камни, камни, камни, и солнце печет, будто утюг разогретый к твоей голове прислонили. Среди бесконечных камней изредка попадаются серые, скрюченные деревья. Нет ни нефти, ни газа, ни руд, ни пастбищ. Море и то — Мертвое, одна соль, она плавает по поверхности пудовыми белыми кусками, похожими на льдины. Соли в море столько, что захочешь утонуть — не утонешь. Тебя выталкивает из воды как пробку. Девять месяцев в году не бывает дождя. При 30—40 градусах в тени. Разве можно жить в таких условиях? Нельзя.

Это я говорю к тому, чтобы всех рассмешить. Евреи, представьте себе, и там хорошо устроились.

Туристы видят страну победившего сионизма не так, как видели мы с «непутевым» Дмитрием Крыловым. Страна крохотная, меньше 500 километров сверху вниз, а про ширину и говорить нечего. На велосипеде, если дорога есть, можно от одного края до другого за день добраться — вот и весь Израиль.

Дороги хорошие, а слева и справа бесплодная земля, такая бесплодная, что собственно земли как таковой и не видно: камни, песок, горы. Изредка попадаются отдельные небольшие участки с ухоженной зеленью: пальмами, виноградом, апельсинами. Эта зелень без присмотра выгорела бы за два дня, но хитрые евреи провели к каждому саженцу трубочку с пресной водой, и растительность цветет и пахнет. В центре оазиса — несколько домов и блестящие полосы парников. Парники не для согрева, а, наоборот, для защиты от солнца. Когда саженцы окрепнут, тогда парниковая пленка под беспощадными лучами тает и превращается в органическое удобрение. Что и говорить, ловкачи эти евреи.

Продолжение следует

Толя Сергиенко оказался замечательным другом – он «взял» Раю на себя.

И, как и я, стал потом другом всех Ириных и Раиных подруг.

Я заметила, что постоянное присутствие Раи тебя раздражает, и подсказала, чтобы ты привел кого-то и для нее.

И ты пришел с Толей Сергиенко.

Рая, Рая, Рая… Рая не отставала от нас с тобой ни на шаг: куда рак с клешней, туда и конь с копытом.



Меня это потихоньку начало выводить из себя.

Да и у нас многие считали, что ты учишься вместе со мной. На столе, за которым мы чаще всего сидели, даже кто-то ножом вырезал «Йося Коломоец».

Ты показал нам с Раей студенческую столовую, и мы с ней тоже начали там питаться.

А рядом была парикмахерская, где я впервые сделала себе маникюр.

Потом я часто приходила туда с Раей, ты нас всегда сопровождал и тебя считали моим братом: говорили, что мы с тобой похожи…

На этом, можно сказать, мое обучение в Политехническом институте закончилось.

Нет, я бывал там – иногда на лекциях, как правило – на лабораторных занятиях, обязательно – на практике, ну и по комсомольским делам – как никак, член комитета комсомола.

Но, и в этом случае душой я был совсем в другом месте, правда, неподалеку от нашего политеха – в ОТИПХП или, как его обычно называли, в холодильном институте, у Иры.

А часто я приходил к ней прямо на лекции.

С квартирой нам, можно сказать, очень повезло: в самом центре города, близко от института. Правда, жить нам пришлось в одной комнате с хозяйкой и ее дочкой Энночкой. По одну сторону обеденного стола стояла их кровать, а по другую – наша с Раей.

А больше всего нам повезло с хозяйкой: Ольга Семеновна работала кассиром в Театре оперетты. Правда, оценили мы это не сразу.

Эта улица получила свое первоначальное название благодаря Одесской Почтовой Конторе, которая в начале 19 века размещалась на месте нынешнего дома № 33. В 1823 году контора переехала в дом на углу Екатерининской, а сама улица вскоре стала именоваться Почтовой.

Почти через 100 лет, 29 января 1902 года, в связи с 50-летием со дня смерти русского поэта Василия Андреевича Жуковского, Одесская городская Дума постановила отныне именовать Почтовую улицей Жуковского, и это название осталось за ней до наших дней.

Как и большинство одесских улиц 19 века, Почтовая имела множество различных торговых заведений, где жители близлежащих домов могли приобрести все необходимое от продуктов питания и галантереи до домашней утвари, мебели и предметов роскоши. Причем, мелкие лавочки в начале улицы ближе к Тираспольской площади сменялись крупными торговыми центрами.

Одной из достопримечательностей улицы являлась знаменитая на всю Одессу аптека «Ю.Лемме и Ко», которая помещалась в доме № 20 с 1860 года и славилась широким ассортиментов медикаментов, доставляемых сюда чуть ли не со всех стран мира.



Сейчас в здании № 20 по-прежнему находится аптека.

Еще более торговля оживилась на Почтовой после запуска в июле 1880 года линии конки, которая начиналась от улицы Ришельевской, а позднее была достроена до Тираспольской площади.

Улица Почтовая непосредственно связана связана с именами многих знаменитых людей своей эпохи. В женской гимназии мадам Шольп, размещавшейся в доме № 39, училась юная Вера Инбер, которая в послереволюционные годы проживала на этой же улице в доме № 5. А в доме № 27, где с 1887 по 1913 годы квартировал библиограф Михаил Комаров, часто останавливалась Леся Украинка. Видимо, в честь этого много лет спустя в доме № 38 разместился Дворец культуры строителей ее имени. А в доме № 43, в семье логопеда Копа, с 1901 по 1903 года проживал писатель Владимир Жаботинский.

Дом № 19, принадлежавший в 19 веке торговцу мебелью Гринбергу.



Дом №31 помнит Анатолия Карпова.



http://goki.od.ua/index.php?width=800

- Нет, поехали мы в Одессу не вместе. Не помню, по какой причине, но я уехал из Кременчуга раньше и встречал вас с Раей на вокзале.

- Да, я вспоминаю. Но о встрече мы не договаривались. Как ты узнал, каким поездом мы приезжаем?

- Тоже мне, проблема! Я встречал все поезда, которые шли через Кременчуг!

- Это было весьма кстати. Я как раз думала, как мы доберемся до нашей квартиры с вещами.

- А разве вы уже знали, где будете жить? Я этого не помню.

- Да, нам дали адрес нашей будущей хозяйки, Ольги Семеновны, когда мы сдавали документы в институт, и мы уже тогда с ней обо всем договорились.

- Вот оно что! Значит, с вокзала мы поехали прямо на улицу Жуковского 40? А мне почему-то помнится, что мы заходили в институт…

- Это было позже – мы пошли туда за тюфяками, и ты помог нам их донести.

Весь кампус Техниона не обойдешь ни за день, ни, наверное, за неделю. Поскольку мв уже подустали, то пошли кратчайшим из возможных путей по направлению к выходу. Он повел нас мимо амфитеатра



где студенты проводят все свои развлекательные мероприятия в теплое время года/


Читать далее...

Теперь, когда вы имеете представление, что такое наш Технион, я могу вам немного его показать.



Это - не репродукция картины Куинджи, хотя и похоже, это начало лесопарка, в котором находится Технион.

Дальше можно пойти вдоль автотрассы


или по такой вот аллее.


Читать далее...

Технион – Израильский политехнический институт – считается самым современным техническим университетом в Израиле и одним из ведущих в своей области среди институтов Запада. Официальное открытие Техниона - первого высшего учебного заведения в Израиле – состоялось в 1924 году.

Студенческий городок (кампус) и учебные корпуса Техниона располагаются на склонах горы Кармель, откуда открывается захватывающий вид на Нижнюю Галилею и Хайфский залив и занимает площадь 1,325,000 квадратных метров. В студгородке находятся более 100, занимающих площадь 432,342 квадратных метра, в которых размещаются лаборатории, научно-исследовательские институты и различные вспомогательные службы.

Центральная библиотека Техниона – крупнейшее в Израиле научное учреждение в фондах которого насчитывают 800 тысяч томов, а по подписке поступает более 5000 периодических изданий и ежегодников.

Технион предлагает учебные программы по следующим специальностям: fвиационная и космическая техника, архитектура и градостроительство, биология, биомедицинская техника, восстановительно-трудовая терапия (совместно с Хайфским университетом), геодезия (инженерная), гидравлика (инженер), городское и местное планирование, гражданское строительство, земельное и дорожное строительство, исследование операций, компьютерная техника, компьютеры (наука), математика, материаловедение, машиностроение, медицина, механика (инженерная), теория управления и бихевиористика, организация и управление производством, организация производства, охрана окружающей среды (инженер), полезные ископаемые (инженер, почвоведение, преподавание технических и научных дисциплин, прикладная математика, садово-парковая архитектура, сельскохозяйственное машиностроение, статистика, строительство и управление строительством, технология пищевой промышленности и биотехнология, транспортная техника, управление производством, управленческие науки, производственные отношения и управление кадрами, физика, химическая технология, химия, экономика, экономика и управление, электротехника, ядерная техника.
Учебный год в Технионе разделен на два семестра. Прием студентов осуществляется в начале каждого семестра: в начале октября и в феврале, кроме факультетов медицины, пищевой промышленности, биологии, архитектуры и городского планирования, на которые прием проходит только в октябре.

Все студенты, независимо от того, в какой области они будут специализироваться, в течение первого года обучения занимаются по программе, состоящей из одних и тех же курсов изучения фундаментальных дисциплин. Во время второго года обучения студенты занимаются основными инженерными дисциплинами. На третьем и четвертом годах обучения студент специализируется в выбранной им области.

Курс обучения на степень бакалавра в таких областях, как математика, физика, химия, биология, экономика и управление, прикладная математика и компьютеры (научное направление), длится обычно три года. Степень бакалавра по всем видам инженерных специальностей, преподаванию технических и научных дисциплин и садово-парковой архитектуре присуждают, как правило, после четырех лет обучения, в области архитектуры и городского планирования – после пяти лет.

На всех факультетах и отделениях Техниона предлагаются курсы обучения и исследовательской работы, по окончании которых присуждаются вторая и третья степени: магистр наук, магистр инженерных наук, доктор наук.

В 2005 году на 18 факультетах Техниона занимаются 12818 студентов.

В студенческий городке Техниона расположены супермаркет, рестораны, почта, банк, поликлиника, стоматологический кабинет, книжный магазин. В спортивном центре можно заниматься подводным плаванием, теннисом, конным спортом, бодибилдингом и т.д. Есть закрытый плавательный бассейн с подогревом воды, построенный по олимпийским стандартам.

Студенты могут пользоваться консультационными и психологическими службами.

В общежитиях Техниона может проживать более 2000 студентов. В общежитиях есть также небольшое количество мест для проживания супружеских пар.

Если кто-нибудь знает еще другой такой институт – поделитесь с нами!

Сегодня после завтрака и после того, как Иосиф отправил свои сообщения в дневник, я поломала все его творческие планы.
Он в последнее время проводит за письменным столом у компьютера все свое свободное время. То он пишет в дневник, то читает и комментирует другие дневники, то выпускает газету, а еще в будущем году хочет поместить в дневник «Художественный календарь» и теперь перерывает весь свой архив (энциклопедии, книги, журналы, альбомы, календари, репродукции, открытки) и Интернет - создает базу данных.
А тут я вдруг предложила пойти погулять – сегодня такая отличная погода, к тому же он в газете сам все время пишет о необходимости много двигаться и дышать свежим воздухом!

Мое предложение чуть не вывело его из себя – оно не было предусмотрено его планом. Планы он не пишет, но, по его словам, строит их в уме, ночью во сне моделирует весь предстоящий день, а днем потом действует, как робот, по заданной программе, и тут уже лучше не становиться на его пути…

Но мне он, конечно, отказать не мог, чему потом сам был очень рад, жалел только, что не взял с собой запасные батарейки для аппарата. Ведь он не знал, куда мы пойдем.

А пошли мы с ним в Технион.

Технион совсем рядом с нами, виден из наших окон, и, если бы не гористый рельеф Хайфы, туда можно было дойти за пять минут, а так приходится кружить вокруг горы, и дорога занимает минут двадцать.
По дороге мы любовались разнообразием израильской растительности



и разноцветьем осени


Читать далее...

На проспекте вечерами
вдруг становится светлей:
озаряется огнями
местечковый наш Бродвей.

Много раз утюжу клешем
неумытый тротуар,
я бы рад пройтись с хорошей,
но, увы, - не тот товар!

По Бродвею ходят квочки,
оперением шурша,
но что-то к этим одиночкам
не лежит моя душа.

А вот идет неровным строем
стайка куцая гусят -
я встречаю их, не скрою,
двадцать пятый раз подряд.

Но в упор не замечаю
эту мелочь, как и ту -
ту, что Рая, ту что с краю
отметаю на ходу!

Мне бы ту, что посредине,
в ней краса, и ум, и рост -
королева, не графиня ,
но мешает длинный хвост!

От прилипчивых, как плесень,
Ну, никак не оттащу!
Но зато уже в Одессе
я ее не упущу!

В своем комментарии на сообщение «Кременчуг. Лето-56. Иосиф. Разговоры, разговоры…» Ли_са_Али_са написала: «Такие очаровательные подруги-охранницы!», на что я ей ответил «Вот именно, охранницы... Ты очень хорошо заметила!».
Но, это потом я стал воспринимать Ириных подруг, как охранниц, не подпускающих меня к ней, а при первой нашей встрече все выглядело совсем не так. Они казались цыплятами, утятами или гусятами, сгрудившимися вокруг нежно опекающей их матери. И я по этому поводу даже написал стихотворение «Бродвейские частушки».

При следующих встречах они, действительно, взяли на себя функцию телохранительниц. И так в нее вжились, что, когда я все же увел Иру от них, стали охранять друг друга, и до того надежно, что кое к кому из них мужчины вообще не рискнули никогда приблизиться.

Да будет их урок другим наука!

«Бродвейские частушки» кончаются словами «…Но зато уже в Одессе я ее не упущу!»

Что ж, каникулы кончились, пора в Одессу!

Вместе?

Пятьдесят лет - немалый срок, не правда ли? Где они сейчас, мои подружки?

Рая Эпштейн (по мужу – Беленькая) с двумя сыновьями и четырьмя внуками живет в Израиле, в Нетании. Я на нее в обиде. Она была начальником планово-экономического отдела Кременчугской кондитерской фабрики, которая, несмотря на невероятные трудности с сырьем, выпускала изумительно вкусные шоколадные конфеты. Мы надеялись, что она, используя свои связи и предпринимательский талант, организует поставку их в Израиль, но не тут-то было. Рая решила, что ей пора отдохнуть и полностью отдаться внукам. А конфеты их фабрики поставляет в Израиль кто-то другой – к сожалению, только леденцы…



Неля Аскадская после окончания медицинского училища работала в лаборатории 1-й рабочей поликлиники Кременчуга, сейчас с мужем Юрой Рюминым (мастером спортом по шахматам, между прочим!) они живут в Хайфе неподалеку от нас, Мы не часто, но иногда все же видимся, особенно, если к нам приезжает в гости Рая.



Дора Айзина работала в производственном отделе кременчугского треста «Нерудстройматериалы», теперь с мужем Димой живет в Германии.



Инна Элькина и Неля Чикунская остались верными своему родному городу.

Неля работала в больнице, вышла замуж, родила дочь, развелась.

Инна после окончания машиностроительного техникума и Харьковского политехнического института (заочно) работала в Специальном конструкторском бюро завода дорожных машин. Когда на предприятии начались трудности и многих инженеров досрочно отправили на пенсию, ее пригласили в малое научно-производственное предприятие «Модуль», где она помогла Иосифу, который был там маркетинг-директором, наладить работу по стандартизации и нормоконтролю.

У нее есть кот.

В то лето мы исподволь узнавали друг друга.

- Ира, а почему ты едешь в Одессу именно с Раей?

- А как же иначе? Рая – моя самая лучшая подруга!

- Что-то я не помню ее по нашей 10-й школе.

Фото: Ира с друзьями в 7-м классе неполно-средней школы № 10 (Неля Метелик, Ира Коломоец, Валя Котенко, Рая Желенская, Мося Шкловский, Виктор Марченко, Коля Литвинов, Сергей Паперник).



– Она там и не училась. Мы познакомились с нею только в 4-й школе. Когда я пришла в класс, сразу обратила внимание на нее – лучшую ученицу, отличницу. К тому же оказалось, что наши родители хорошо знают друг друга. Так мы и подружили.

Фото: Ира с подругами (Нелей Чикунской, Дорой Айзиной, Нелей Аскадской, Раей Эпштейн) - в 10-м классе школы № 4.





- А еще кто-то из нашей школы с тобой учился?

- Валя Котенко, но она потом перешла в ваш техникум.

- Да, это я знаю. А куда поступают другие твои подруги?

- Дора Айзина – в Полтавский инженерно–строительный институт, Неля Аскадская и Неля Чекунская – в медицинское училище, Инна Элькина – в машиностроительный техникум.

- А почему вы все время сами? Где все ваши мальчики? Я смотрю, их у вас в классе было довольно много.




- Знаешь, наши мальчики… Они, в основном, какие-то маленькие, застрявшие в детстве. Мне Валя Котенко рассказывала, что у вас в техникуме все было как-то по-другому: лекционная система обучения, практические занятия, практика – и люди быстрее взрослеют.

- Может быть, дело еще и в возрасте? Мы ведь почти все были переростки, из-за войны пошли в школу на год-два, а то и три позже, чем обычно. А, глядя на более старших, и младшие быстрее взрослеют. Но почему вы ходите… стаей? Бандитов боитесь? Или потенциальных кавалеров отпугиваете? Я бы, например, к вашей пятерке и близко не подошел, если бы ты сама ко мне не направилась.

- Я об этом как-то не думала. Мы так привыкли еще в школе – на переменах девочки стоят одной группой, у мальчишек свои компании. Я помню, как в 10-й школе вы с Леней Сухим вертелись на турнике, а мы с девчонками бегали по буму. В 4-й школе все было как-то по другому…