Как становятся несогласными (часть вторая) -by sk0tina-
На самом деле, мне живется очень неплохо, как и основной массе офисных «овощей» из населения крупных городов. Мы все озабочены карьерой и зарплатой, покупаем в кредит стиральные машинки и просто машины, летаем в Египет и Турцию и ходим иногда в рестораны.
Самое приятное, что постепенно люди, достигшие приличного уровня жизни, начинают заботиться о приличности своего поведения. Говорят «спасибо» водителю маршрутки, помогают выйти из подъезда женщине с детской коляской, уносят с собой мусор после пикника. Еще десять-двадцать лет спокойной и сытой жизни – и мы начнем уважать себя и гордиться собой, как обычный европейский народ.
Мы привыкли полагаться на себя и не просить ничего у государства. И пока что наше единственное пожелание к власти: «Не мешайте». Таков основной настрой моих коллег и друзей, не озабоченных политикой: «Дайте нам встать на ноги, обрасти мясом, позаботиться о своей семье и о своем подъезде, а дальше предъявим этой власти счеты и заставим ее заняться делом».
P.S. Заходящие сюда ПЧ, у меня к Вам просьба - сделайте возможное для Вас усилие и помогите развиться теме. Хотя бы просто отправьте ссылку в цитатник. Заранее благодарен.
Хочу жить вечно, в прекрасном мускулистом теле, с любовью бескрайней и бесконечной, с множеством денег, в самом красивом городе на земле, который называется -- Москва-а-а!!! А остальное всё приложится.
А ещё спасибо Валезу за то, что все выучили слово "эпиграф". Сидит какая-нибудь тупая малолетняя блядь, втыкает на розовых мигающих заштопанных плюшевых мишек, пишет "ой, мне так нравится Серёжа, но я сейчас покакала, и теперь мне кажется, что я люблю Сашу", и -- прикол -- знает, что такое "эпиграф". Валентин Любимов, ты наш Гутенберг и Ломоносов и Рузвельт. Да-да. Пишет такая девочка, "Ой, пчёлочки, как вам мой новый эпиграф?". Гы-гы, говно твой эпиграф. Розовый, как клитор; сверкающий, как казино, и неинтересный, как позавчерашняя сводка дорожно-транспортных происшествий.
Герметичность её взгляда была поразительна: стоило двум прицелам её зрачков сосредоточится на нём - и тихли звуки вокруг, блекли краски - мир как будто отгораживался от него стеклянной стеной, давно не мытой и запыленной. В этой герметичной капсуле её взгляда не было ничего кроме зелёного пламени радужки и мощного ритма пульсации зрачков - татам-татам-татам... Его сердцебиение было вровень с трепыханием этих черных точек. он понимал, что это страшно - стоило её взгляду обрести стабильность, застыть в недвижной черноте круга - и его сердце тоже застынет. Но нет, она длила эту пытку: татам...татам........татам...Медленнее, ещё медленнее пульсирует её взгляд - он начинает задыхаться, беспомощно хватает ртом воздух, но не отводит взгляд от её глаз. Лучше пытка ритмом, чем шум-яркость-крикливость-вульгарность мира вокруг.
"Надо думать о чем-нибудь другом - только не о растущей пустоте в груди" - мысль в его голове.
"Только узнав её я понял истинное значение слов "взгляд" и "глаза". Вы думаете то, что вы видите каждое утро в зеркале - это глаза? Нет, это жалкие приспособления с трудом искаженно и неточно передающие мир вокруг. Вы думаете то, чем вы обмениваетесь с понравившейся вам девушкой - это взгляд? Нет, это жалкое движение глазных яблок, не имеющее ничего общего с таинством Взгляда.
Хрустальные птицы в плену глазных впадин, зеленый вихрь, что выймет твою душу и препарирует её на черном столике зрачка - настоящие глаза, настоящий взгляд..."
Та...та.....м..... Последним эхом удар его сердца, опускаются шелковые занавеси её век...