Отсутствующие сцены из "Сумерек"
    
На следующее утро мы отправились в казино. Это было довольно просто, потому как дневной свет никогда не опускался ниже игровых заведений. К тому же Эдвард сказал, от них ожидают, что они потратят некоторую сумму в отеле – номер был зарезервирован на особый класс посетителей, кто сорит деньгами в казино.
Пока они шли – а я катилась в своем кресле коляске – по изящно украшенному зданию казино, Элис, трижды останавливалась у «Однорукого бандита» и проводила кредиткой через сканер. Каждый раз, когда она это делала, начинали реветь серены, вращались огни, и электронная имитация ссыпающихся денег на экране оповещало о зачислении выигрыша на счет ее номера в отеле.
«Я думала, ты будешь проигрывать деньги» пожурила я ее.
«О, я буду. Но, для начала, я бы хотела подсластить свой проигрыш» заверила она меня и коварно улыбнулась.
Мы дошли до более роскошной части огромного казино, где не было игровых автоматов или небрежно одетых туристов с пластмассовыми наполнителями полными разменной монеты. Шикарные стулья заменяли вращающиеся барные табуреты, и голоса были тихи, серьезны. Но мы прошли дальше, сквозь ряд декоративных позолоченных дверей в другую, частную, более шикарную комнату. Наконец, я поняла, почему Элис настояла на шали изумрудного цвета из шелка-сырца поверх моего платья. Почему на ней было длинное белое атласное платье саронг, — с коротким кружевным топом, обнажающим ее плоский, белый живот. И почему Эдвард был ошеломляющим и неотразимым в своем светлом шелковом костюме. Игроки в этой комнате были одеты с такой исключительной роскошью, ценность которой выходила за рамки моего воображения. У некоторых безукоризненного вида старичков даже имелись при себе молодые дамы в сверкающих платьях без бретелек стоящих за их спинами, прямо как в кино. Мне стало жаль этих красавиц по двум причинам, их взгляды бросались то на Элис, чувствуя свою неполноценность, то на Эдварда, замечая явный недостаток в возрасте их спутников. Для них же я была загадкой, и их взгляды, неудовлетворенно скользили по мне.
Элис прошмыгнула к длинному столу с рулеткой, и я съежилась, представив себе масштабы разорения в казино.
«Ты ведь умеешь играть в «БлекДжек», верно?» прошептал Эдвард на ухо, склонившись надо мной.
«Издеваешься?» я почувствовала, как побледнела.
«Зная, как тебе везет, однозначно, вряд ли я проиграю больше, чем ты поставишь на кон» усмехнулся он, подкатив меня к столу, где было три свободных места. Два безупречно одетых, исключительно благородного вида Азиата, смотрели с недоверием на то, как Эдвард усадил меня в одно из пустующих бархатных кресел и занял второе рядом со мной. Изящная, красивая, восточная женщина, стоящая у конца стола, с оскорбительным скептицизмом наблюдала, как Эдвард задумчиво поглаживал локон моих волос.
«Используй только одну руку» беззвучно шептал он мне на ухо. «И держи карты на столе».
Эдвард что-то тихо сказал дилеру (работнику казино) и тот положил на стол перед нами две внушительного вида стопки темно синих фишек. На них не было суммы, да и мне не хотелось знать ее. Эдвард подвинул к дилеру небольшую стопку своих фишек и моих, ту, что была больше. Я посмотрела на Эдварда, в панике смущаясь, тот лишь задорно улыбался, пока работник казино быстро сдавал карты. Я приподняла свои карты одной рукой, осторожно, не отрывая от стола. У меня были две «девятки». Эдвард небрежно держал свои; я заметила, что у него были только «пятерка» и «семерка». Осторожно, я взглянула на двух мужчин напротив меня, тайком наблюдая, за действиями транжир за столом. К счастью, игра оказалось довольна проста. Один из них, бегло взглянув на верхнюю из своих карт, лежащую рубашкой вверх, попросил еще одну, другой, приподняв края карт над своей ставкой и оставив лежать их там же, ничего не произнес. Я быстро раскрыла свои карты, неловко заталкивая их поверх фишек, и когда дилер посмотрел на меня, покраснела. Только потом я заметила, у него была «королева». Эдвард с легкостью очистил стол, и дилер бросил на стол «девятку» перед ним. Я взглянула на него, когда мужчины возле меня одобрительно забормотали.
Я проиграла, как, впрочем, и оба Азиата, у дилера был «валет», и он благополучно освободил нас от наших фишек. Мне послышалось приглушенное волнение, доносящееся со стороны стола с рулеткой, но, я боялась даже взглянуть в том направлении. Эдвард снова сделал ставку за меня, и я вернулась к игре.
Когда же у меня кончились фишки, Эдвард передал мне половину своих, с трудом сдерживая веселую улыбку. У него получалось неплохо, он выигрывал трижды как, впрочем, и другие мужчины за столом. Контролируя размеры моих ставок, я все же умудрялась терять фишки быстрее, чем он их приобретал. Я просто должна была выиграть. Это было так унизительно, - в конце концов, теперь я точно знала, что никогда не стану игроманом.
Наконец, я проиграла нашу последнюю фишку. Азиаты и их гарем, наблюдали за Эдвардом с нескрываемым любопытством, поскольку теперь он довольно посмеиваясь и, с нескрываемым весельем и глубоким удовлетворением, усаживал меня обратно в кресло каталку. Я, вся красная, сидела в своем кресле, пока он увозил меня, пялилась, не поднимая глаз, на толстый ковер.
«Я самый ужасный игрок в истории» пробормотала я оправдываясь.
«Вообще-то, нет. Но в том, то и юмор». Он снова рассмеялся. «Ты все делала правильно, все было даже немного консервативно. Странно было то, что ты проигрывала каждую партию…» он покачал головой широко улыбаясь.
Мы добрались до стола с рулеткой как раз в тот момент, когда Элис, проиграла все свои внушительного вида выигранные фишки одним кошмарным оборотом колеса рулетки. Большое количество людей, сделавшие ставку вместе с ней на «семнадцать-черное», выглядели сейчас ужасно разочарованными. Она рассмеялась, своим задорным, беспечным смехом и присоединилась к нам.