Для эльфов, эльфинитов и прочих эгрегориальных существ, а также для всех интересующихся:

http://zhurnal.lib.ru/a/anna_a_k/lovushka_dlya_snov.shtml http://zhurnal.lib.ru/a/anna_a_k/carmarthen.shtml
http://zhurnal.lib.ru/editors/k/kulakow_j/osallivan.shtml

Настроение сейчас - солнечное

Р. Иосе нанял работников на свое поле. Случилось так, что он не мог им доставить обед вовремя.
- Мы голодны! – заявили они сыну р. Иосе и, бросив работу, уселись под смоковницей.
Видя это, подходит сын р. Иосе к дереву и говорит:
- Смоковница, смоковница, дай плоды свои, чтобы работники моего отца могли голод свой утолить.
Тотчас появились плоды на ветвях, и работники поели и насытились. В это время подоспел р. Иосе с обедом.
- Простите меня, - сказал он работникам, - меня задержало одно доброе дело, и я опоздал с вашим обедом.
- Пусть, - отвечают работники, - Бог насытит тебя так же, как нас насытил сын твой.
- Каким же образом?
Рассказывают они ему, как было дело со смоковницей. Услышав это, говорит р. Иосе сыну:
- Сын мой, ты позволил себе утруждать Творца и совершил насилие над природой, заставив дерево безвременно давать плоды свои. Увы, и тебе суждено безвременно из мира уйти.

Настроение сейчас - веселое

Вчера грузили на работе макулатуру. Удалось ухватить Верлена на французском и «Космическую трилогию» Льюиса. Вот глаза завидущие! Что мне теперь с этим Льюисом делать? Выбросить жалко, читать невозможно... Еще сочинения Айхендорфа на немецком проскочили мимо... Какая утрата, Адсон!

Настроение сейчас - артистическое (что бы это значило?)

Из нашего песенника для харизматиков.

1. Друга я нашел, C F
Он роднее брата.
Ближе нет Его,
Всегда со мной Он рядом.
Иисус!*3 F C F C F G C
Друг навеки. F G C
2. Друга я нашел,
Он преданнее мамы.
Сердце разорвет
Разлука между нами.

По крайней мере понятно, о чем. Но вот это...

Если сердце наполняется сомнением, Е А Е
Я зову Тебя, Иисус. А cis H
Если память и мысли ослепляют разум,
Я зову тебя, Иисус.
И я жду этот миг, E A
Чтобы встретиться вновь. cis A
О мой Бог, так хочу, E A
Чтобы был Ты со мной. cis A
Лишь любовь Твоя *3 E A
Оживит меня. E

Тоже не предел, бывают головоломки покруче...

Играю песнь, но я не сам E H cis H A
Тебе, Иисус, мой Учитель. E H
И каждый день к Тебе стремлюсь,
Ты сокровенным желаньем.
Пускай течет река Твоей жизни в нас fis cis H
Хочу я испытать Твой водопад. fis cis H
Дай мне напиться из источника хвал. fis cis H
Снова в восторге стою. fis gis A -> H
Я с Тобой жить хочу! *4 H/E gis A H

Настроение сейчас - усталое

К http://lexrom.livejournal.com/24398.html?view=70222#t70222. Спасибо lexrom’у и еще:

1)за итальянский текст – обитателям чудесного дома в Поселке художников̀(я вас помню и люблю!)

Oh! Signore fà di me un istrumento della tua pace:
Dove è odio, fà ch’io porti l’Amore
Dove è offesa, ch’io porti il Perdono
Dove è discordia, ch’io porti l’Unione
Dove è dubbio, ch’io porti la Fede
Dove è errore, ch’io porti la Verita
Dove è disperazione, ch’io porti la Speranza
Dove è tristezza, ch’io porti la Gioia
Dove sono le tenebre, ch’io porti la Luce.
Oh! Maestro, fà che io non cerchi tanto:
Ad esser consolato, quanto a consolare
Ad esser compreso, quanto a comprendere
Ad esser amato quanto ad amare
poichè
Si è: Dando che si riceve
Perdonando, che si è perdonati
Morendo, che si risuscita a Vita Eterna.

2)за английский текст – моим милым сестрам, которые молятся так после Причащения, но никогда этого не прочтут...

Lord, make me a channel of Thy peace that, where there is hatred, I may bring love; that where there is wrong, I may bring the spirit of forgiveness; that where there is discord, I may bring harmony; that where there is error, I may bring truth; that where there is doubt, I may bring faith; that where there is despair, I may bring hope; that where there are shadows, I may bring light; that where there is sadness, I may bring joy.
Lord, grant that I may seek rather to comfort than to be comforted, to understand than to be understood; to love than to be loved; for it is by forgetting self that one finds; it is by forgiving that one is forgiven; it is by dying that one awakens to eternal life. Amen/

3)за испанский текст – отцу Гонсало. Рождественская месса в комнатке общежития, Евангелие на четырех языках...

Haz de mí, Señor, un instrumento de tu paz.
Que donde hay odio ponga yo amor,
donde hay ofensa ponga yo perdón,
donde hay discordia ponga yo armonía,
donde hay error ponga yo verdad,
donde hay duda ponga yo fe,
donde hay desesperación ponga yo esperanza,
donde hay oscuridad ponga yo luz,
donde hay tristeza ponga yo alegría.
Haz, Señor, que antes busque yo dar que recibir consuelo,
ofrecer que recibir comprensión,
amar que ser amado.
Porque sólo olvidándose de sí
se encuentra uno a sí mismo.
Sólo en la muerte nos despertamos a la vida.
Amén.

Настроение сейчас - веселое

Из рассказа Дины Рубиной в №5 «Вокруг света»:
«Ежегодно в весенний период в клиниках Иерусалима выделяется вдвое больше «койко-мест» - для впечатлительных паломников. Диагноз звучит вполне научно: «Иерусалимский синдром». Опять же паломник паломнику – рознь. Возьмем, для примера, мужчин. Не всякий, даже сумасшедший, стремится, чтобы его распяли. Он, если даже и объявляет себя Иисусом, то... как бы это поделикатнее выразиться... старается проскочить всякие неприятные предварительные этапы и является уже воскресшим, так оно здоровее.
Зато с женщинами случаются поразительные метаморфозы! Недавно я навещала в больнице приятеля, угодившего туда по случаю сердечного приступа. И, проходя по коридору мимо одной женской палаты, была потрясенаединообразным выражением лиц пациенток – выражением, я бы сказала, торжественной святости. Все, как одна, обеими руками благоговейно поддерживали животы, расхаживая по палате мелкими осторожными шажками.
- А эти у вас тут что – на сохранении? – поинтересовалась я.
- Да нет, - отмахнулся он, надкусывая принесенную мной шоколадку. – Это «богоматери» с мнимой беременностью...»

От дорогой подруги hildegart: http://hildegart.livejournal.com/99488.html
О пользе долгого лежания в кровати, или Железный Генрих
Моя подруга – уже известный здесь автор рыцарских романов – недавно разыскала в своих архивах самый первый свой первый опус на эту тему. Она не помнит точно, сколько ей было лет. Судя по ещё неуверенному, не до конца выработанному стилю и количеству грамматических ошибок – не больше семи-восьми. Однако, согласитесь, что рука мастера уже чувствуется...

________

Этот день был как всегда на много ужасней чем все другие дни. Всё утро захватывала страшная, картина битвы. Огромный, богатый замок подвиргался высадке туда рытцарей захватчиков. Они убили во дворе всех людей, лошадей, коней и повлинов. Убитые временами падали на землю. И уже были взяты все укрепления. В нутри замка все погибали бесперирывно. А наверху в башне лежал и спал один тоненкий молодой рытцарь. Он был не в состояние бится вместе со всеми другими, потому, что он спал. Приходил слуга, чтобы его разбудить. Но он не хотел, потому что было ещё рано, а он не хотел вставать в темноте. А что там идёт бой он даже не слышал. Прошло немого времени и слуга перестал приходить, потому, что его убили. А молодой рытцарь всё спал. Тут рядом с ним проткнулась стрела. Тогда он собрал все свои силы и упал с кровати. И потом прошло много времени, замок почти, что сгорел и он тогда открыл глаза. И он увидел что замок горит и пора спасатся. Но он не успел, потому, что в комнату пришел злой рытцарь Микоель который искал, чем еще тут ему поживится. И он поймал молодого рытцаря и посадил его в подвал. А молодого рытцаря звали Генрих. В подвале ему не понравилось, потому, что подвал был старый и там было не удобно жить. Там было темно, сыро и очень мокро, в низу были холодные, мокрые камни а с потолка капала всякоя грязь. А на кровати у него вместо матраса и подушек была колючая, не удобная солома. Иногда рытцарь Микоель приходил к Генриху чтобы его обижать и насмехатся. Он привык приходить к Генриху и над ним смеятся. Он мог даже плюнуть ему в лицо изо всех сил, когда ему особенно было не посебе. А иногда он не приходил целый день или два дня и Генрих про него забывал и успокаивался. И вдруг он услышал знакомый стук палки. Эта палка была у Рытцаря Микоеля вместо одной ноги, потому, что, так было от этого всем страшнее. Он так сделал себе специально.

Он пришел со свечкой и сказал Генриху. Я пришел сказать, что ты завтра идеш на плаху. Рытцарь Генрих сказал. Ладно. Принеси мне ужинать. Рытцарь Микоель сказал. Что ты хочеш на ужин? Рытцарь Генрих сказал. Я хочу жаренного кобана с жаренной картошкой и колбасу и сметану и сливочный сырок с компотом и ещё в добавок добрый, тёплый эль. Рытцарь Микоель тогда ему сказал. Много хочеш мало получиш. А ты не хочеш жаренную, едовитую жабу? Это он так говорил ему специально на зло. Но рытцарь Генрих никогда не обращал внимание на дураков. А потом он принёс для рытцаря Генриха тухлые сосиськи с тухлой горчитцей и с тухлой под ливкой. И всё это лежало на тарелке. Это всё целый год лежало у него в холодильнике, чтобы протухнуть, а потом он принёс это Генриху. Генрих от голода сьел две сосиськи а остальные спрятал и лёг спать. Он не умер, потому, что у него было доброе сердце. У него даже не заболел живот.

А на утро он хотел ещё чутачку поспать. Но пришел стражник и сказал. Пора ийти на плаху. Тогда рытцарь Генрих спросил, можно ему ещё полежать в кровати 5 минут. Но стражник сказал. Нельзя, потому, что тебя уже пора казнить а тебе ещё надо успеть одется и позавтракать. Тогда рытцорь Генрих встал, умылся, почистил зубы, попил чая и пошел на казнь. Ему было очень грустно, но он не плакал. Он пришел на казнь. Но он туда не попал, потому, что он очень долго собирался и завтракал и потерял очень много драгоценого времени. А когда он пришел на казнь там уже было всё закрыто и полачь уже ушел по своим делам. А злой Рытцарь Микоель тоже от туда ушел, потому, что как раз сечас его замок тоже стали захватывать другие враждебные рытцари. И ему было некогда заниматся с Генрихом, потому, что у него сразу стало своих забот полон рот. А рытцарь Генрих тогда сказал стражнику, что, теперь, раз его не будут казнить то надо снять с него ржавые, железные цепи. Стражник ответил. Мне некогда. И убежал, чтобы тоже стать засчитником замка на который напали враги. Тогда Рытцарь Генрих сам разбил свои цепи, потому что когда он был в подвале они все давно заржавели. И тогда он почуствовал свободу в своём сердце и от радости не много попел и поплесал. А потом ему надо было ити в свой родовой замок но он по дороге в замок вспомнил, что этот замок давно, давно сгорел. И тогда он не растерялся и пошел в другой замок к одной своей, очень, верной подруге.

Настроение сейчас - смеюсь

"Хочешь большой, но чистой любви?"
- Не надо, Господи, погоди, нет, я не готов!!!
"Поздно, дружок! Получи!"
- Ааааааааа!!!!!!!


Удружил http://alan-christian.livejournal.com/262046.html

Настроение сейчас - хорошее

Тони де Мелло объяснял однажды:
«Вот, предположим, вы психолог, и к вам заходит человек, который прямо с порога заявляет, что он – Наполеон. Что же, вы будете вызывать санитаров? Но в таком случае у вас уже никогда не будет возможности нормально поговорить с ним. Я скажу такому человеку: «Ваше Величество! Какая честь для меня, что Вы решили заглянуть ко мне! Садитесь сюда, пожалуйста, давно мечтал с Вами поговорить. Расскажите о Тулоне, о сорока веках, которые смотрят на нас с пирамид, о небе Аустерлица...» И тогда, если вы с ним начнете общаться, вы со временем сможете помочь ему. А если нет, то – нет. Поэтому я никогда не говорю настоятельнице монастыря, что она просто маленькая девочка, которую никто никогда не любил. Не говорю послушнику, что он малыш, заблудившийся в лесу и прибредший к избушке ведьмы. Не говорю знаменитому гуру, что он мошенник и пожиратель призраков. Всему этому время еще будет...»

Настроение сейчас - веселое

Думаю, Кайетане понравится. Всюду жизнь, везде есть скучные проповедники, милостью Божией навевающие крепкий здоровый сон и приятные сновидения...

Настроение сейчас - почти ликующее

Crossan, Библейский анализ Псалма 82(81). Мифологическая сцена: Бог произносит обвинительную речь в сонме богов. Языческих богов и богинь свергают не за то, что они языческие, и не за то, что они иные, и не за то, что должны за все ответить. Их свергают за их несправедливость, за их божественное наплевательство, за трансцендентальное несоответствие занимаемой должности. Их отвергают, потому что они не требуют и не стараются о справедливости среди народов земли. И эта справедливость толкуется как защита бедных от богатых, защита вечно слабых от вечно сильных...
Псалом 82 говорит нам, как нас будет судить Бог, но также и о том, как Бог желает быть судимым нами.
Богу Библии важно вмешаться в историю человечества не для того, чтобы привлечь сторонников и защитить Свою честь, но чтобы защитить жизнь бедного. Борьба идет не между Богом и человеком, а между Богом жизни и идолами смерти, требующими для своего пропитания человеческих жертв.

Настроение сейчас - веселое

Св. Падре Пио о любви:

Кто начинает любить, скоро начнет страдать.
Любите страдание: оно происходит не только от мудрости Божией, но и от Его любви.
Если нельзя сохранить навсегда эту святую радость, не теряй хотя бы мужества и доверия к Богу.
Если Иисус является, благодари Его; если скрывается, все равно благодари: всё есть игра любви.
Мне никогда не приходилось раскаиваться в мягкости, но я чувствовал угрызения совести и шел исповедоваться, когда был суровым.
Нужно любить, любить, любить и ничего больше.
Чем больше горечи, тем больше любви.
Любовь прекрасна, если это дар, и становится безобразной, когда ее ищут и на нее претендуют.
Любовь желает быть горькой.
Помни: ближе к Богу злодей, стыдящийся делать зло, чем праведник, стыдящийся делать добро.
Твоя проповедь - это твое самопожертвование; появляйся всюду как сама нежность, как улыбка Бога.

Настроение сейчас - проливной дождь

Передо мной – маленький потрепанный томик.На обложке выдавлен крест в окружении виноградных лоз, корешок заклеен куском ситчика в цветочек. Титульный лист на польском языке: «Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа, с греческого языка на польский полностью и точно переведенный. Вена, Британское и заграничное библейское товарищество. 1894». На обороте по-русски: «Дозволено цензурою (ах, нет, простите, Цензура с большой буквы – во как!). Варшава, 7 Октября 1894». Страшно подумать, что было бы, если бы Цензура не дозволила... И очаровательный, несовременный, перевивающийся, как виноградные лозы, польский язык внутри. Там еще и Псалтырь, и малюсенькие, но аккуратные и подробные карты... Это посмертный подарок от одного нашего прихожанина – О. С.
Впервые я его увидела «сияющим утром конца октября» - впрочем, нет, дождливым днем в окружении безрадостных новостроек. Я наконец разыскала наш приход, прибежала на мессу, понятно, слишком рано и сидела во дворе, опасаясь потревожить хозяев – все-таки жилая квартира, не часовня какая-нибудь. Дети там, старики, кошки, на плите что-то, белье опять же... А тут, во дворике – еще теплый мелкий дождь и падают листья – один, второй, с клена, с ясеня... Я смотрела на них и осознавала, что жизнь изменилась мгновенно и навсегда, и понравится ли мне это потом, когда опять буду где-нибудь сидеть осенью? Времени все равно было еще в избытке, и я пошла прогуляться по окрестностям. За аркой старушка вела старичка с палочкой. Обычная картина в большом дворе, но старичок говорил, а я услышала, проходя мимо: «Как хорошо, что перед смертью мы еще смогли прийти на мессу... теперь уже, наверно, в последний раз». Без надрыва, без натужного смирения. За что мне всегда нравились католики, так это за их тихую трезвость (понятно, у кого она есть, те и нравились). Старичок в очках, старушка нарядно одета.
После этой мессы я не видела их два года и опасалась уже, что пророчество О. С. исполнилось, но потом священник сумел их посетить на дому, а я увязалась с ним. Он уже почти не вставал, она старалась показать, что еще может принять «высоких гостей». Спросила ее, можно ли мне приходить, чтобы помочь ей чем-нибудь, она отказалась. И еще три года прошло.
Вернувшись из монастыря, я совершенно обнаглела, взяла у настоятеля их телефон и напросилась в гости. Он уже не вставал, она ухаживала за ним, смотрела телевизор и жаловалась на всех подряд. На всем белом свете только он был хороший, добрый, умный, прекрасный, - он и еще один... первая любовь. Ее отец и братья с сестрами умерли от голода в Поволжье, мама и она сама уцелели, потому что мама где-то брала чуть-чуть еды и ни с кем не делилась, а девочка ела «калачики» - дети с нашего двора знают. Мама потом снова вышла замуж и родила ей сестру и брата, а то никого у нее вообще бы не было. В 17 лет она пошла на фронт, была медсестрой, рассказывала о жутком количестве вшей и как с ними боролись в военно-полевых условиях, где ни раздеться, ни горячей воды добыть. Там и была первая любовь – военврач. Этих девчонок-сестричек мужчины берегли, лишнего себе не позволяли, а военврач был женат, так что все ограничилось невысказанными чувствами (боюсь, мне никто не поверит). А потом пришел другой врач, поляк из сибирского городка, неженатый, очаровательный, очень добрый и спокойный, и сразу влюбился, и после войны они венчались у Св. Людовика в Москве. На их свадебной фотографии оба прямо светятся, отражая свет друг друга. Он так и остался военным врачом, она ездила с ним по всему Союзу, рассказывала о домиках с палисадниками, о людях, которых знала, о том, как он приносил ей огромные букеты и креветок ведрами. О том, как в Чехословакии их приняли за брата и сестру, «потому что так похожи». А я все поглядывала на свадебную фотографию, на объединяющий их свет.
Над кроватью, с которой он уже не вставал, висела репродукция Сикстинской Мадонны, на тумбочке рядом – поилка с чаем для него. На окне – иконки и свечи. Порой приходил наш настоятель, исповедовал их, пока я молилась на кухне у образа Св. Сердца, и рассказывал потом, что беседа с О.С. очень укрепляет его духовно. Таким он и остался до конца – добрым, спокойным, смиренным, все сознающим. Умер на Св. Антония Падуанского. На отпевании настоятель сказал ей: «У Вас теперь на небесах есть свой заступник». А она подарила мне Евангелие, одобренное Цензурой в Варшаве в позапрошлом веке...

Настроение сейчас - солененького хочется...

Заголовок - цитата. Из Хейзинги. Но вечно актуально. Вот:
http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=62356&cf=

Спасибо отцу Иакову Кротову за наводку на сайт того самого итальянского художника Серджо Микилини, который упоминался где-то в начале. Итак, церковь Санта Мария де лос Анхелес, район Ригеро, манагуа, Никарагуа. Там еще и вот что есть:



Это "Христос-крестьянин". А вот "Святой Ромеро", тот архиепископ, которого убили прямо у алтаря.



"Сандино", конечно. Как же без него... А с ним там и Карлос Фонсека.



И вот, наконец, мой любимый святой - Франциск. Надпись на картине - "Бедные вновь строят Церковь Божию".

Настроение сейчас - с надеждой


К предыдущему посту:
Сандино - такой харизматический крестьянин, который в 30-е годы ХХ в. противостоял фактической оккупации Никарагуа США (штатовцы не стеснялись совершенно, там кофе, хлопок есть нефть и очень удобное место для строительства канала типа панамского). У власти поставили Сомосу Первого (этакого "отца нации", вроде ... ну, Ивана Грозного), Сандино заманили на переговоры и убили.
Сомосы так и чередовались до 1979 г., а в конце 50-х возник Сандинистский фронт национального освобождения - фактически группа друзей во главе как раз с Карлосом Фонсекой, ну и за 20 лет всех вокруг себя объединили, чему немало способствовал сам очередной Сомоса, совершенно распоясавшийся. В 1979 г. сандинисты пришли к власти, но Карлоса Фонсеки уже не было в живых - убили в бою в лесу, когда он прикрывал отступление товарищей.
Рядом там такая малюсенькая страна - Сальвадор (что в переводе с испанского значит как раз Спаситель) со столицей Сан-Сальвадором, куда назначили архиепископом вполне традиционного, то есть чванливого и далекого от народа Божия Оскара Арнульфо Ромеро. Там он скорешился с местными (то есть баскскими, конечно, всю жизнь миссионерствовавшими в Сальвадоре) иезуитами, понял что к чему, стал защищать своих овечек от зачисток, устраиваемых "эскадронами смерти", вошел в конфликт с Ватиканом и был убит в 1980 г. прямо у алтаря во время торжественной Мессы в кафедральном соборе Сан-Сальвадора. Убийц, конечно, так и не нашли.
Продолжим. В городке Каминьяде в Бразилии есть Санктуарий (то бишь святилище)Мучеников. А там - вот такая алтарная картина. Про мучеников. Ибо это все еще правда: "кровь мучеников - семя христиан".



И бонус тому, кто дочитал до этого места - веселенький крест. "Позвоню святым, попрошу в трубку, чтобы Крест не приходил без Тебя..."

Настроение сейчас - легкое

Стенная роспись из церкви общины Ботауэла Норте, Манагуа, Никарагуа. Это Рождество. Младенца пришли почтить, среди прочих, Эрнесто Че Гевара, Карлос Фонсека, Аугусто Сесар Сандино и архиепископ Сан-Сальвадора монсеньор Оскар Арнульфо Ромеро - "Святой Ромеро Америки". Прекрасны могучие тетеньки с кукурузными початками - местные ангелы. Вообще все дышит праздником...



В начале 90-х итальянец Серджо Микелини взялся расписать церковь Санта-Мария-де-лос-Анхелес (Св. Марии Ангельской) в районе Эль Ригеро в том же Манагуа. Это Воскресение.



В 100 км от Манагуа стоит малюсенькая церковь, ставшая евангелической из католической, когда местный священник отказался по-христиански похоронить сандиниста. Церковь Крещенская, роспись в алтаре сохранилась.

Настроение сейчас - задумчивое

"...Высокое, гладкое окно "Florian"'а, хорошо освещенное и не прикрытое щитом, горело сквозь клочья тумана. Я подошел к нему и заглянул внутрь. Внутри был 195? год. На красных плюшевых диванах, вокруг мраморного столика с кремлем бутылок и чайников, сидели Уистан Оден со своей главной любовью - Честером Калманом, Сесил Дэй Льюис со своей женой и Стивен Спендер со своей. Уистан рассказывал какую-то смешную историю, и все хохотали. Посреди рассказа за окном прошел хорошо сложенный моряк, Честер встал и, не сказав даже "до свидания", пустился по горячему следу. "Я посмотрел на Уистана, - рассказывал мне Стивен годы спустя, - он продолжал смеяться, но по щеке у него катилась слеза"."

Да, это Бродский. А вот Оден:

Глядя на звезды, я знаю, что их глубина
Если мне что и скажет, - "иди ты на..."
Но безразличие - легче всего того,
Чем грозит любое нам существо.

Если бы звезды горели страстью к нам,
Чем бы вернули мы долг небесам?
Если нельзя любить наравне,
Больше любить пусть выпадет мне.

Я признаю их сиянье и власть,
Звезд, что не умеют клясть,
Но не скажу в небесный провал,
Что хоть по одной весь день тосковал.

Если бы свет их умер, исчез,
Пришлось бы учиться в дыре небес
Угадывать мрака вышний исток,
Но это не сразу, а дайте срок.

Настроение сейчас - есть мысль, и я ее думаю





Больница Св. Духа – одна из старейших в Европе. Построить больницу на берегу реки для больных, стариков, подброшенных младенцев папу Иннокентия III побудил сон: ангел осуждал непутевых матерей, бросающих в Тибр новорожденных. Вот для чего предназначалось окошко, которое и ныне можно увидеть слева от монументального барочного портала в Борго Санто Спирито.



По древней традиции матери анонимно клали туда своих незаконных младенцев, их принимали, метили двойным крестом левую ножку и вновь выставляли в окошке для возможных усыновителей. Когда в 1511 году в Рим приехал Мартин Лютер, его возмутило огромное количество брошенных детишек, потому что он думал, что это всё «дети папы».
Строительство больницы началось в 1198 году на участке земли, принадлежавшем Schola Saxonum (гостинице для англичан-паломников), а для этого было необходимо согласие короля Иоанна Безземельного. Архитектором был Маркьоне д’Ареццо; «главврачом» - Гвидо из Монпелье, учредившего на юге Франции конгрегацию монахов-госпитальеров Св. Духа. 1204 году Иоанн Безземельный даровал римской больнице доходы от одной лондонской церкви.
На закате Средневековья больница могла принять 300 больных и еще 1000 лечить амбулаторно. Больнице были переданы в конце средних веков близлежащие строения, в которых братья-госпитальеры производили и хранили лекарства, ароматы, эликсиры, мази для обработки ран и язв. Сейчас на месте этих строений стоит Национальный музей истории санитарии, открытый в 1933 году.



В музее хранится деревянная машина для размола коры хинного дерева и получения хинина, первого лекарства от малярии, которое иезуиты привозили из Китая и Перу. Там же - древнейшая карета Красного Креста, хирургические инструменты разных времен и народов, бревно, к которому в 16 в. привязывали душевнобольных, примитивные и грубые гинекологические инструменты. Там хранится и любопытный шприц огромного размера, который наполняли освященной водой и вводили в матку роженицы, чтобы окрестить еще нерожденного ребенка в случае угрозы немедленной смерти.

Настроение сейчас - наконец спокойное

Однажды гуру, практиковавший медитацию у себя в пещере высоко в горах, открыл глаза и увидел перед собой незваного посетителя - настоятеля знаменитого монастыря.
- Что ты здесь ищешь? - спросил гуру.
Настоятель подробно изложил свою печальную историю. Одно время его монастырь пользовался на Западе огромной популярностью. Но вот наступили тяжелые времена. Поток послушников иссяк, осталась лишь небольшая группа монахов, но и они выполняют свои обязанности с тяжелым сердцем. Настоятелю хотелось узнать, не попал ли монастырь в такое тяжелое положение из-за их грехов.
- Да, - ответил гуру. - Из-за греха неведения.
- А что это за грех такой?
- Один из ваших монахов - переодетый мессия, но вы об этом не догадываетесь.
Сказав это, гуру закрыл глаза и вернулся к медитации.
В течение всего нелегкого возвращения в монастырь сердце настоятеля учащенно билось при мысли о том, что сам Мессия вернулся на землю и пребывал именно в его монастыре. И кто это может быть? Брат-повар? Брат-ризничий? Брат-казначей? Брат-приор? Нет, только не он, у него столько недостатков, увы! Но гуру сказал, что он замаскирован. Может, как раз эти дефекты и являются маскировкой? У каждого в монастыре есть недостатки. И каждый может оказаться мессией!
Аббат собрал монахов и рассказал обо всем. Они смотрели друг на друга в недоумении. Мессия? Здесь? Невероятно! Но он искусно замаскирован. А вдруг это брат такой-то... А может...
Они стали относиться друг к другу с большим уважением и вниманием. "Никогда не знаешь, кто рядом с тобой, - говорили они. - А вдруг твой сосед - Мессия?"
Атмосфера монастыря наполнилась радостью. Вскоре десятки молодых людей попросили принять их, и вновь храм отозвался эхом на священные и счастливые песнопения монахов, чьи сердца пламенем охватил дух Любви.