У меня часто возникало ощущение, будто бы люди в наше время как-то измельчали. Нет уже тех титанов духа, богоборцев, которые в одиночку былы глыбами истории, чей мимолетный жест или легчайшая тень мысли круциально отражались на всей последующей человеческой будущности. Юлий Цезарь, Леонардо да Винчи, Достоевский, Эйнштейн, Ленин, - где они сегодня? Неужто иссякла пассионарность и общий прогресс человечества обратно пропорционален высочайшим пикам человеческой же индивидуальности? Ответ на этот вопрос прост. Нет, конечно же нет, не иссякло оное, есть и всегда будет в нас дерзанье, просто мы становимся безнадежно очарованными прошлым, и также безнадежно подавлены им. Сколько если не гениев, то весьма талантливых людей так не сочли нужным выходить из тени забвения, будучи во власти одного из самых святых чувств, чувства пиетета, благоговейного уважения и почитания своих духовных наставников, тех предшественников, чье творчество и жизнь глубоко и необратимо покорило их. Был бы Лермонтов для нас, потомков, если бы не трагическая смерть Пушкина? А о скольких других мы так и не узнали и НЕ УЗНАЕМ? Трудно, очень трудно начать творить, и чем дальше, тем труднее, ибо все имеет свою обратную сторону, и в том числе наслаждение творчеством других людей. Когда мы восхищаемся "Сикстинской Мадонной" Рафаэля, мы четко и часто с болью осознаем, что нам такого совершенства никогда не сотворить. Когда мы читаем и перечитываем своих любимых писателей, а потом сравниваем их изысканную и остроумную словестность с нашими полудетскими, нередко бессмысленно-бессвязными бреднями в интернет-дневниках, то это подавляет нас и вводит в жесточайшую фрустрацию. Отчаяние сменяется угрюмой тоской и замкнутостью. А потом - апатией и потерей вкуса к жизни.

Толстой писал, что беды в наше время чаще случаются не от недостатка, а от переизбытка. Если ты прочитал все самое лучшее из написанного, просмотрел самые лучшие фильмы, а все остальное тебя мало интересует, то что остается тогда делать? Либо расширять сферу интересов, либо начать творить самому в тех сферах, которые тебе наиболее близки тебе. Однако второй вариант затруднен тем самым пресловутым комплексом Лермонтова. Страшно, страшно и стыдно творить после всех гениальных предшественников. Ты спрашиваешь себя - зачем, зачем это делать, зачем творить, если все самое лучшее и так уже создано? Для чего примыкать к когорте посредственностей, к категории ремесленников, которых ты сам третируешь и презираешь? Зачем, например, писать посредственные романы, ежели ты сам презираешь всех этих недописателей минаевых и робски? Чтобы заняться чем-нибудь? Получить хотя бы малую толику славы и тонкий налет гламура впридачу? А как же все твои принципы и идеалы? А кто будет читать тебя? Ты ведь сам заранее презираешь своих читателей за то, что они читают тебя, тебя грешного и посредственного, а не Толстого, Шекспира и Пелевина, ибо сам себя ты бы ни за что не стал читать, потому что ты ведь талантливая посредственность, но все же не идиот, как большинство. Ты станешь циничен, станешь убеждать себя, что пишешь ради денег, ради семьи, ради поднятия общего культурного уровня страны (ха-ха, каков патриот), а потом и убеждать себя и не надо будет.

Как вы понимаете, вышенаписанные вопросы обращены мною к самом себе.

Мне страшно становиться писаталем, но в душе очень-очень хочется.

Однако я давно дал себе слово, что стану таковым только если искренне уверую в то, что мне действительно есть, что сказать людям. И никак иначе.

So be it.

ps А пока я пойду по первому пути и буду расширять сферу интересов. Посмотрим, что из этого выйдет.