ПОЕЗД.
…Год назад, летом, я тоже уезжал на каникулы к бабушке и дедушке, а когда возвращался домой (это был первый раз, когда я один поехал на поезде), ко мне в попутчицы подсела одна женщина чуть старше вас, среднего роста, очень красивая, восточного типа, с роскошными черными волосами до ягодиц и большущей грудью, которую она мне с гордостью продемонстрировала уже через час после начала движения поезда. Как же так вышло, спросите вы? Сейчас расскажу. Начнем с того, что больше попутчиков за всю поездку у меня вообще не оказалось. Когда она зашла, мы поздоровались, вежливо улыбнулись друг другу и сразу же занялись обустройством своих вещей в купе. Всё дальнейшее произошло как-то непосредственно и быстро: я уже уселся на свою кровать, забросив свой нехитрый пакет с едой (а больше у меня ничего и не было - я ехал домой налегке) под общий стол между шконками; она же, нагнувшись, начала распаковывать одну часть багажа, а другую – пыталась засунуть под свою нижнюю шконку, когда я заметил, что её и так не слишком скромное платьице (такое воздушное и легкое, на лямках, ситцевое, белого цвета в зеленый горошек) сильно провисло своим краем и почти полностью открывало моему взору здоровенные, слегка вытянутые в овал силой тяжести загорелые дынеобразные сиськи. Лифчика на них не было. У меня дух захватило от такого неожиданного эротизма ситуации, и я, не удержавшись и не подумав, вытянул шею и слегка подался вперед, заглядывая глубже в соблазнительную прорезь, силясь разглядеть темные купола сосков. Она на секунду замерла, видимо почувствовав моё движение, и я было чуть напрягся, однако тут она наклонилась ещё сильнее над сумками, наконец позволяя мне углядеть краешки шоколадно-коричневых сосочков, весьма крупных и слегка морщинистых. Я вовсю пожирал глазами это великолепное зрелище, мимолетом стрельнув глазами на её лицо и удовлетворенно отметив, что она вообще смотрит куда-то в сторону своей кровати, так что мне вполне было можно продолжать безнаказанно пялиться на неё. Более того, уже порядком заведенный, с едва проступишим бугром на шортиках, я даже немного приподнялся, дабы теперь целиком разглядеть хорошенькие аппетитные сосцы. И я раглядывал их, неотрывно, секунд десять где-то, пока какая-то неясная мысль не начала смущать меня. Сообразив, что именно меня так тревожит, я опять поднял глаза на её лицо. Она по-прежнему, в той же позе, будто замерев, смотрела на противоположную мне сторону. Проследив глазами направление её взгляда, я с ужасом обнаружил, что все это время она смотрела на небольшое зеркало, которое имеется на стенке около каждой из четырех шконок купе. А в зеркале она видела мое отражавшееся там лицо, искаженное восхищением и похотью, и мои глаза, столько времени занятые раглядыванием её верхних прелестей. Осознав это в полной мере, я почувствовал как учащается мой пульс и я краснею, стыдливо опустив глаза, но через пару секунд я опять встретился с ней взглядом в зеркале. Чисто рефлекторно и полуосознанно я начал покусывать губы и застенчиво улыбаться ей, чуть поднимая бровки, морща лобик и округляя глазки и щечки. С детства я знал, как хорошо и невинно я выгляжу в этот момент и как волшебно действует эта моя робкая и трогательная улыбка маленького раскаявшегося ангелочка на людей, особенно на женщин. Мама, например, мне сразу прощала почти все мои шалости и капризы, растрогавшись. На моей попутчице, которую кстати звали Айгюль (забыл упомянуть), это также сработало. Её лицо улыбнулось мне в зеркале, сначала подражая в выражении моему, а потом кокетливо подмигнувшее мне. Она выпрямилась, забыв про недоустроенные вещи, легким жестом ладоней проведя по своей фигуре, останавливаясь на своей груди и круговым движением указательных пальчиков очерчивая круглешки сосков под платьем. Глаза её сделались томными и обещающими, когда она смотрела на меня, и, приподнимая подбородок, неслышно чмокнула воздух перед ней – поцелуй явно предназначался мне. Потом неторопливо отвернувшись, плавной походкой, безбожно и вполне осознанно виляя попой, она подошла к выходу и закрыла дверцу купе. Удостоверившись, что наше уединение в безопасности, она той же походкой и с тем же выражением лица приблизилась ко мне, на ходу спуская тонкие лямки с плеч быстрым движением рук, припуская платье до живота и обнажая свои чудесные женские бугорки. Хочешь потрогать, без тени смущения спросила она, подойдя почти в упор и присев на край койки, рядом со мной, обворожительно улыбаясь и приподнимая ладонями свои тяжелые титьки, как бы протягивая их мне. Очень, искренне сказал я после трехсекудной где-то паузы, и, сглотнув, в ответ торопливо протянул дрожащие руки к заветным арбузам её грудей, боясь, что она может передумать. На ощупь они оказались просто великолепными: мягкая и теплая мякоть сисек податливо сжималась в моих ладонях. Я, стараясь держать себя в руках и не нервничать, всласть трогал, щупал и гладил их, покручивая пальцами крупные и немного обвисшие сосочки. Улыбнувшись ещё шире, она ласковым, но непреклонным взмахом завела руку за меня, положила её на затылок и, выпятив груди, прижала мое лицо в ложбинку промеж них. Я судорожно вздохнул, наслаждаясь божественным ароматом и теплом мощных холмов её плоти. После этого она стала поочередно сувать мне в лицо левую и правую сиську, я же ничего не мог поделать, поддаваясь мощному влиянию её сексуальности и властности, послушно заглатывал ртом то левый, то правый сосок, жадно сосал их, тихонько причмокивая губами. Она с доброй усмешкой наблюдала за этим, видимо, даже не сомневаясь в моей реакции, и тоже не бездействовала: проворно, одним широким жестом обеих рук, спустила с меня шортики и трусики и не глядя схватила в кулачок мой отросток, на ощупь оценивая размеры и боеготовность. Ну, моя писька к тому моменту уже стояла и прикосновение её тёплой пухлой ладошки ещё сильнее увеличило приток крови и твердость члена. Разумеется, я был не против такого бесцеремонного действия, как и не против любого развития событий, так или иначе связанных с моим членом и её телом, особенно вожделенными сисечками. Взяв часть инициативы на себя, я, на секунду оторвавшись от вылизывания её сосков, торопливо стянул с себя футболочку, подобрал с пола оставшуюся одежду и швырнул их на свою шконку. В общем, остался перед ней в чем мать родила, с недвусмысленно торчащим членом. И тут она мне говорит, указывая глазами на свой бюст: «Видишь, какие большие? Просто я регулярно втираю в них сперму молоденьких мальчиков, таких, как ты, понятно? Скажи, тебе сколько, меньше 15-ти, да ведь?..». Четырнадцать, ответил я, немного опешив. «Как раз то, что нужно, - она удовлетворенно кивнула и ласково добавила: сейчас я подою тебя и ты брызнешь мне на сиськи своим мужским молочком, понял?». Я остолбенел от таких слов, особенно от её слова «сиськи», и хотел было что-то пробормотать, однако она не дождалась моего ответа: быстро встав передо мной на колени, положив руки на мои бедра, она впилась глазами в мой член и прошептала: «Какой хорошенький!..». А потом, рассматривая моего возбужденного дружка то сверху, то с боков, и даже снизу, она тоном исследователя или врача шептала нечто вроде: «Так.. пенис ровный.. головка чуть вздернута.. крайняя плоть нормальная, основание немного толще ствола.. пигментация нормальная.. мошонка в норме.. всё в норме.. отлично..». На минуту она погрузилась в свои мысли, а потом неожиданно спросила: «Давно его дрочил?», даже не ставя под сомнение тот факт, что я занимаюсь онанизмом. «А-аа.. кхм.. вчера вечером, перед сном.. да, точно», - искренне ответил я несколько дрожащим и невнятным голосом. Что ж, самое оно, заявила он, добавив, опять видимо скорее для себя: «Сперма как раз свежая, да и времени было достаточно, чтобы она порядком накопилась. Короче, сейчас будем тебя доить, сладкий.» Мельком подняв на меня свои красивые, чуть раскосые карие глаза, она задорно и как-то развратно улыбнулась, крепко и властно захватив мои яички в ладонь, а второй начав гладить мою попку, иногда пощипая за ягодицы. К самому члену она пока так и не прикоснулась, хотя было видно, что её внимание целиком и полностью отдано именно этому предмету. Наконец, вдоволь поиграв в гляделки с головкой моего пениса (видимо, уже не изучая, а просто наслаждаясь его видом, а заодно и играя со мной, возбуждая пока не действием, а одной лишь возможностью действия), она прекратила, мягко похлопывая, ласкать мой зад и по-хозяйски обхватила всей ладонью торчащий колышек, став неторопливо дрочить его мне. Я глубоко вздохнул и целиком отдался её умелым и сильным ласкам: она так мастерски управлялась с моими игрушками, что я сразу перестал думать о чем-либо и просто блаженно поплыл по воле волн. Однако как только я был готов излиться, она каким-то шестым чувством улавливала близость этого момента (а может быть, следила за моим лицом, не знаю) и переставала стимулировать член, до боли сжимая мне мошонку ладошкой, – от этого я на секунду забывал о возбуждении, приходя в себя, и таким образом развязка не наступала, оттягивалась. Иногда она применяла и другой приём: отпускала яички и начинала поглаживать и легонько царапать мышцу между мошонкой и анусом, изредка надавливая подушкой среднего пальца на колечко ануса и круговыми движениями массируя его. Это тоже помогало отвлечься и растянуть удовольствие. Я боялся смотреть вниз, потому что знал, что от этого зрелища – как она развлекается или, скорее, развлекает мою драгоценную палочку - немедленно кончу, а мне очень хотелось, чтобы это блаженство продлилось подольше. В общем, полностью отдался этому упоительному ощущению - нестерпимому и бесконечно сладкому зуду в половом члене, испытывая который, перестаешь заботиться и думать о чем-либо ещё. Можно сказать, буквально таял под ласками её нежных рук. Она так божественно делала это, уделяя особое внимание головке, которую она по-разному, но с одинаковой аккуратностью и настойчивостью массировала, играя крайней плотью. Я чувствовал себя безвольным, пластилиновым, полностью подвластным её рукам, в которых она держала главный ключ от моего естества. Мои ноги слегка дрожали, чуть согнувшись в коленках и разведясь в стороны, - они устали стоять в такой не слишком удобной позе. Но – боже мой! – я бы простоял так и час, если бы мой член смог выдержать такую долгую пытку ласками. Она ускорила темп и водила рукой по письке так быстро, гоняла шкурку крайней плоти так неистово, что я начинал дышать быстро и прерывисто, крепко зажмурив глаза тихонько постанывал, весь покрытый испариной… а она опять сбавляла обороты, всё не давала и не давала мне кончить, искусно растягивая процедуру сцеживания мужского молочка, дабы одним махом выдоить меня до упора. Чувствовался её недюжинный опыт в этом: она наверняка «подоила» таким образом не один десяток мальчиков. Я вздохнул поглубже, покрутил головой, пытаясь расслабиться, чуть снять напряжение. Начал усиленно моргать и пытаться сосредоточиться на какой-нибудь посторонней мысли, дабы ослабить физические ощущения. Попытался представить, как мы вглядим со стороны: голый молоденький светленький мальчик и взрослая восточная женщина с пышными формами, которая вовсю мастурбирует похотливому подростку его член. Не удержавшись, я всё-таки опустил взгляд вниз и увидел, ЧТО она там делает… Это-то зрелище, а в особенности тот короткий пронзительный взгляд, который она мельком послала мне снизу вверх, и добили меня. Сдержаться было невозможно: я сдавленно закричал, и тут она, поняв, что произошло, проворно взяла мокрую от смазки головку в колечко из большого и среднего пальца, прижала её к одной из грудей и начала диковинно сжимать и разжимать пальчики, интенсивно массируя ими какие-то потайные мышцы на моем члене, чуть ниже уздечки. Это было так невозможно приятно, что я, весь красный и потный, доведенный до предела этой сладостной дойкой, с прорвавшимся наружу криком наконец обильно оросил подставленную мне грудь своим семенем. После второго толчка влаги из бесновавшейся головки она ловко повернулась другим боком ко мне, колыхнув арбузами, и остальные струйки, послабее, выстрельнули на вторую сиську. «Давай, не жадничай, отдай тетеньке всё своё молочко, сладенький», - приговаривала она, тщательно сдаивая последние капли моей спермы. Сердце бешено колотилось, мозг захлёстывали последние волны оргазма, пися уже начинала неумолимо опускаться, свисать вниз, затухая последними конвульсиями. Она постепенно уменьшалась и беспомощно сморщивалась в мирное, небоевое состояние. Почувствовав, как напряжение спадает во мне, на меня накатила волна умиротворенности и слабости. Я без сил бухнулся на шконку распластавшись на неё боком, спиной к стенке, чуть откинув голову к подушке, всё ещё тяжело дыша. В общем, был полностью опустошен почти двадцатиминутной мастурбацией с таким мощным финалом. Единственное, на что я теперь был способен, - это апатичное наблюдение за тем, как она, Айгюль, женщина средних лет с потрясающе красивым бюстом, присев на своё место, методично и деловито размазывает тонким слоем по этому самому бюсту мою свежевыжатую (точнее, свежевыдроченную) сперму. Как оказалось, при умелом подходе я был способен дать примерно столовую ложку довольно-таки густого на вид «мужского молочка» – признаться, столько собственной спермы за раз я видел впервые. Устав, откинулся головой на подушку и закрыл глаза. Лежал и думал, с некоторым удивлением и растерянностью вспоминая и осмысливая только что случившееся, отчаянно пытаясь восстановить это в памяти, вернуться на пару минут назад, в ослепительные несколько секунд оргазма и эякуляции. Наконец, очнувшись от дум, заметил, что пока я приходил в себя, Айгюль почти закончила «процедуру»: вся её грудь уже блестела от полузасохшей, нанесенной слегка неровным слоем спермы. Несмотря на полное мое сексуальное изнеможение, это зрелище все равно завораживало, да и мысль о том, что это именно моё «молочко» тоже доставляло мне некоторое удовольствие, вызывая лишь легкий приступ отвращения. Айгюль придирчиво осматривала полученный результат, попутно облизывая кончики пальцев от остатков «крема». Придя к выводу, что всё получилось нормально, она коротко и насмешливо, не без примеси ласки и заботы взглянула на меня, сказав: «Ну как, хорошо было, а?». Классно, выдохнул я с блаженной улыбкой и поудобнее распластался на шконке, все ещё голый и постепенно восстанавливающий свои силы. «А когда вы её смоете?» - от нечего делать, так, чтобы поддержать разговор, спросил я. «Ну, уже через шесть минут. А всего надо десять ждать», - ответила она, открыв свою сумочку и достав из неё что-то. Это оказались гигиенические салфетки, которые положила на столик и теперь потянулась к сумке с едой, вытаскивая бутыль с минералкой. Она достала её и раскупорила, потом вытащила из пачки одну салфетку и положила рядом с бутылкой. Оставшиеся минуты она прождала сидя на своей шконке поверх матраца, подперев спину подушкой и свободно откинувшись назад.