Однажды мне удалось познакомиться с ним лично, пожать его коричневую от загара и грубую на ощупь руку. В тот день с океана еще дул холодный ветер, и на флагштоках реяли красно-синие флаги Объединенной инстанции по борьбе с вооруженными восстаниями.
На небе одно за одним проплывали грязно-бурые перистые облака, отбрасывая тень на голый, покрытый рытвинами полигон.
На мне был надет клеенчатый форменный комбинезон, на левом предплечье которого стоял мой личный номер и название части, в руке у меня подрагивал тяжелый флуоресцентный фонарь. Периодически я поднимал руку с фонарем и бросал лучи света в небо, неверное, какой-нибудь пилот ориентировался на мои сигналы, пытаясь выровнять курс, настроить прицел.
Я знал, что ракеты пролетает со средней световой скоростью, квадрат которой, умноженный на массу ракеты, даст мне точное значение энергии, потраченной на мое уничтожение. Числовое значение этой энергии зафиксирует счетчик на моем комбинезоне, одновременно превратив ее в заряд, закрытый в капсуле с соленым раствором.
После взрыва младший лаборант вынет капсулу из специального углубления на моей груди, а санитар с помощником оттащат то, что останется от меня в машинное отделение, где происходит обработка химическим раствором, и различными препаратами, чтобы сохранить ДНК для дальнейшей работы и моего восстановления.
Я слышал где-то, что уже несколько лет ведутся работы по созданию человека, нечувствительного к излучениям от атомных бомб и ядерных реакторов. Может быть дети, выращенные из моих хромосом, станут новым видом?
Я равнодушно посмотрел в молчаливое небо над полигоном, издалека доносился грохот рвущихся бомб.
Эти борцы за независимость сделали невозможным мировое спокойствие, каждый раз, когда они начинают бороться за мир, случается война. Должен сказать, что абсолютно бессмысленная, потому что моя модель совершенна, ударопрочна, огнеупорна и почти не требует специального ухода, а единственное средство, способное привести армию Организации к уничтожению, - атомная война.
И каждый человек, будь то лаборант из Организации или повстанец, знает, что ядерное оружие уничтожит все живое на этой планете.
И вот когда я послал последний, по расчетам инженеров-настройщиков, пучок света облакам, передо мной опустился одноместный самолет старого образца, откуда вышел этот человек. Подошел ко мне, пожал мою, закованную в перчатку руку, снабженную сенсорными рецепторами.
Это был Альфредо.
На глаза мне навернулись слезы, тут же высушенные аппаратурой моего шлема. Я знал, что самое страшное видение перед завершением программы существования – явление Альфредо. Ходил слух, что он являлся тем, кого потом не удавалось заново вырастить в лабораториях Организации. Кем он был? Не знаю, но приходилось слышать, что он прилетел из-за океана, что он фантом, что он – представитель нового вида, результат эксперимента, вышедший из-под контроля.
Снова громыхнуло, я различил черную точку приближающейся ракеты. Альфредо тоже заметил ее, я это будто бы почувствовал.
- Не верь, что я вечен, - сказал он, и голос его гулким эхом разлетелся по слуховому аппарату моего шлема.
А потом он оттолкнул меня из радиуса поражения, я упал неподалеку, а стекла шлема мгновенно покрылись черным химическим составом.

Я не был уничтожен в тот день, как не был уничтожен и после. Было решено, что мой образец – высший полет технической мысли.
Мой тип был поставлен на ширококонвеерное производство.
Во второй раз я встретил Альфредо уже после впрыскивания морфина на столе научно-исследовательской лаборатории. Он сидел на столе и покачивал ногой. Его коричневое от загара лицо светилось, а я, протянув к нему руки, неловко улыбнулся.