Проспект светился издали сотнями желтых огней, и их свет, отражаясь от луж, рассыпался в воздухе. Было холодно, и редкий снег падал сверху маленькими крупинками, ветер разносил колкие снежинки по городу.
Я шел домой через Гоголевский бульвар, мимо припорошенных скамеек и черных деревьев. У памятника сидела пара музыкантов с гитарами и замерзшими руками перебирали обледеневшие струны. Я кинул им полтинник и пошел дальше. Впереди переливался Арбат. Я вышел на мостовую, и у самого первого ресторана из череды стояла Стася Кудрявцева. Я сперва не узнал ее среди богато и красиво одетых мужчин и женщин, гуляющих по улице, лишь подойдя совсем близко, я понял, что это точно она.
В прекрасной норковой жакетке и в аккуратной шляпке со шпилькой на затылке, ее черные блестящие волосы были убраны и подколоты, в ушах сверкали бриллиантовые серьги. Я помнил, как она всегда ходила в старом войлочном пальто и цветастой цыганской шали, курила дешевые папиросы из моей пачки, готовила мне яичницу на чугунной сковородке по утрам, как ее густые волосы, кое-как замотанные в узел на затылке, топорщились во все стороны. Может, поэтому я ее и не узнал сразу. Прошла-то пара-тройка месяцев с тех пор, как мы разбежались кто куда. Она жила в соседней комнате, потом съехала.
Я по-прежнему писал книгу о революции и работал в редакции, по-прежнему жил в коммуналке, в комнате номер 5, напротив лестницы.
Она меня тоже заметила и как-то смущенно улыбнулась. Ее улыбка напомнила мне улыбку великих княжон на какой-то из последних фотографий. Я был маленьким ребенком, когда началась гражданская война, я ничего не помню, моя бабушка, правда, рассказывала что-то, но это было так давно. Сейчас эти времена канули в Лету. Но мне упорно казалось, что Стася в этот момент должна походить на графиню.
Я тоже улыбнулся и подошел поздороваться.
- Привет, - я протянул ей красную от холода ладонь.
- Привет, - она пожала ее тонкими белесыми пальцами. Ее глаза мерцали,- Давно мы не виделись. Как живешь?
- Да ничего, все вроде нормально. А у тебя как дела? Ты такая красивая,- немного смущенно произнес я.
Она поправила невидимую прядку.
- Как видишь, живу. Холодно.
Она потерла ладони и подышала на них. Я подумал, что у меня припрятана бутылка вина и, если постараться можно найти что-нибудь поесть.
- Стась, давно так не виделись, пошли ко мне, поболтаем, заодно и согреешься. У меня вино есть.
Она покачала головой и еще раз улыбнулась.
- Я бы с радостью, но я жду Вячеслава. Помнишь? Дипломат с Малой Бронной, вы с ним еще не ладили. Как-нибудь в другой раз, хорошо?
- Конечно, разумеется,- черт подери, конечно, я знал этого Вячеслава! Однако я не подал виду, что раздосадован отказом.- Может, тогда завтра?
- Извини, не могу. Мы с Альбертом ужинаем в Метрополе. Боюсь, до конца недели не смогу выкроить вечер. Потом позвони мне как-нибудь.
Она окинула меня скучающим взглядом и отвернулась. Вдалеке остановилась машина, из нее вышел мужчина в пальто.
Я понял, что лишний и что нужно уходить.
- Ладно, до встречи.
- До встречи,- неопределенно бросила она.
Я зашагал прочь вдоль Арбата к станции метро. На языке вертелось четверостишие:
Давно ль ты мялась по углам,
Играя роль забитой мышки.
Теперь танцуешь на балах,
И корчишь из себя ледышку.

Кажется, это она его и сочинила, она вообще писала стихи иногда, потом выкидывала. С Вячеславом на Арбате, с Альбертом в Метрополе… Да и зачем ей я со своей коммуналкой? Я сплюнул на мостовую и закурил папиросу.
Поднявшись к себе, я достал из шкафа бутылку дешевого каберне и впервые за несколько лет напился, потом достал из-под кровати гитару и долго горланил и бренчал, пока какая-то соседка на задолбила мне в дверь с угрозами вызвать милиционера. но прежде, чем я уснул, не раздеваясь, прямо на полу, я еще спел пару куплетов:

Ты спишь с министром по средам,
С актером ночью каждый вторник.
А говорила не предам…
Зачем не я тебе любовник?!

Я ведь простой рабочий парень,
Тебе не нужен мой чердак.
Ты с богачом, будь он неладен!
Но что же я такой дурак?!

Последний раз брякнув, я прямо так и уснул, наутро болела голова и я почти забыл, почему так чудовищно напился.