Тихий шелест дождевых капель, что тонкими струйками небесных слез стекали вниз, оставляя размытые дорожки на оконном стекле...
Бесшумный вечер незаметно окутал озябший осенний город, окрасив холодные лужи в стальной цвет обиженных сумерек...
Дома было тепло, но его ледяные руки стали лишь холоднее обычного...
Он молча созерцал плачущую природу, пытаясь различить знакомые черты в каждой капельке пыльной мороси, но за стеной дождя его ждал только холод осенней ночи, наступления которой он так страшился...
Его била мелкая дрожь в этом пустом, гулком доме с мертвыми стенами, где каждый шаг отдавался эхом и каждый звук – громовым раскатом, где легкая грусть сменялась депрессией...
Он никогда раньше не чувствовал такого сильного давления одиночества: казалось, что никто никогда не вспомнит о его безмолвном существовании, которое волочил он хмурыми вечерами, изредка разбавляя поток мрачных мыслей звуками рояля, стоявшего подле высокого окна...
Но сейчас нервные касания длинных пальцев вызывали лишь плач натянутых струн...
Медленно закрылись тяжелые веки, пряча усталые глаза от тусклого света канделябра...
Он видел сон, хотя боялся покинуть реальность... Ведь он так ждал... Зря... Зачем ждать, если ждать-то некого? Так много этих зря, он уже сделал в своей жизни...
Там далеко, в мечтах погрузившегося в дрему сознания, виднелась пустыня...
Алые барханы раскаленного песка, безжизненной материи под лучами злого палящего солнца...
И никого на миллионы километров вокруг...
Жгучая мысль о безысходности сковала его, сознание абсолютной безнадежности...
Он ведь так и останется на растерзание ветрам, засыпающим его среди песчаного моря, а этого никто не заметит... Не заметят, что одним человеком на Земле станет меньше...
Но... Он не рвал спутанные пряди светлых волос, не глотал песок в порыве бессильной ярости...
Смирившись, сидел на обжигающем песке, слушая биение сердца. Он ждал конца.
Когда из воспаленных небес полился дождь, он проснулся...
И вновь погрузился в одинокую пустоту уставшего от жизни мира...