мое безумство сводит меня с ума.

Пасмурно, холодает.
Улица за окном
Таинственная, пустая,
Будто дверной проем
В какое-то зазеркалье.
Я выхожу во двор,
Думаю, что в Швейцарии,
Где-то за цепью гор
Сверкают на солнце озера,
Пахнет лавандой и медом.
Тихо, совсем неслышно
Тянутся поезда,
Издали еле видно. Куда они едут, домой?

Где домики с красными крышами
Совсем не похожи на мой.

А здесь только мрачные дворники
Сметают осенние листья,
Как осень сметает жизни
И прячет их до весны.

Ты газету вчерашнюю мнешь,
По привычке зажав в руке.
Не сложить тебе журавля,
Не заставить его лететь.

И на солнце теперь пятно,
Не от цикла звездной активности,
От космического корабля,
Человеческой деструктивности.

Здесь сыро и пасмурно,
Через окна не льется свет,
Восходы запаздывают,
Отопления нет.

Все как-то скомкано, как-то потеряно,
Я даже не знаю, стоит ли верить,
Что осень закончится, черные листья
Ветром умчит, закружит прямо под ноги.
Словно часы, что по-прежнему дороги,
Будто улыбки.
Людей, что когда-то ты знал.

Дождь перестанет.
И площадь вокзальная
Будет забросана сигаретами,
Сюда не идут за билетами,
Потому что осень – поезд в один конец.

Когда недостаточно слов,
Приходится просто смириться:
Любого из двух ослов
Нельзя превратить в ослицу.

Я знаю, ты слушаешь,
я знаю, ты будешь слушать,
Но мир наш не станет лучше,
Из-за пары каких-то слов.
Из-за пары каких-то фраз,
Которые не то, что нас,
Даже воздух не потревожат.
Но кому молчанье дороже,
А я не умею молчать,
Как ты не умеешь слушать,
Глаза широко раскрыв,
Но плотно задраив уши.

Чиркнув по небу, скатилась звезда,
Темное море, зеленая мгла
Стелется понизу, черные волны
Горят изнутри, таинственно, мрачно,
На пляже безлюдно, и воздух прозрачен,
Море спокойно, спокоен и я,
В космосе скучно планета Земля
Тащится по знакомой орбите.

Я знаю, что Осень не придет, я потерял ее номер телефона. Это было так беспечно и глупо с моей стороны, что я завариваю чая вдвое больше, ставлю две кружки на стол, чтобы пить из них по очереди в одиночку. Я помню, она пьет без сахара, ненавидит сладкое и курит какие-то крепкие сигареты, от которых вся моя квартира пахнет, как табачный склад. Но Осени нет, близится полночь, а я не видел даже полы ее плаща, мелькнувшей за поворотом. Я верчу в пальцах кружку, чайник тихо свистит, в квартире холодно и пусто.
Так странно, что все годы, когда она приходила ко мне, или писала длинные вызывающие письма, я тяготился ее присутствием, даже незримым, ее медовые глаза смотрели на меня с исписанных листов линованной бумаги. Я помню, наверное, каждый ее привычный жест, как она нервным движением плеч поправляла шаль, как отбрасывала волосы со лба, стучала худыми пальцами по столу. Вот сейчас бы она сказала, что мне пора давно уже завести электрический чайник, потому что старье вроде моего работает так же медленно, как я думаю.
Но ее нет, возможно, если она когда-то и любила меня, то теперь ее путь уже вряд ли пройдет мимо моего дома. Я разливаю чай в две чашки, от него вьется пар, я вдыхаю тепло, прикрываю на секунду глаза.
Осень сидит напротив на диванчике и лениво ковыряет ногтем столешницу.
- Я думал, ты не придешь никогда, - я протягиваю ей дымящуюся кружку.
Она отодвигает ее в сторону, смотрит холодно и молчит несколько мгновений, потом улыбается.
- Ты самый занудный из всех зануд, которые когда-либо мне попадались, вот уже сколько лет я прихожу к тебе и ты пьешь все тот же отвратительный чай из той же самой кружки.
Я смеясь, хватаю кружку со стола и разбиваю ее об пол, чайные брызги летят во все стороны.
- Неплохой повод от нее избавится, тебе не кажется?
- Ты залил мой жакет, идиот! – В притворном гневе кричит она, вскакивая из-за стола, сбрасывает жакет и бросается ко мне в объятия.
Я оторопело стою и смотрю на ее рыжую макушку.
И как только я мог подумать, что мне может недоставать этой женщины?

She’s like the wind.
Я целую ее плечи, от нее пахнет солнцем и апельсинами, я знаю, это такие духи, но мне кажется, что вся она соткана из солнца и апельсинов. У нее волосы сухие и темные, едва прикрывают уши, и вся она такая светлая, чистая, улыбчивая, что мне нравится целовать ее шоколадные плечи и думать, что больше мы никогда не увидимся.
Я напишу ей пару писем, она, не читая, бросит их в девчачий дневник, чтобы потом показывать подружкам нашу любовь, которой никогда на самом деле и не было.

мне нравится не строить планов
что может быть более летним, чем легкость?

город в пустыне.
выживает даже не сильнейший, но наиболее термоустойчивый.

вот уже сколько времени я наблюдаю, как умирает мой дневник. времена меняются, я становлюсь все менее сентиментальным. и хотя я всегда был чертовски болтливым, но испытывал какую-то потребность в этом дневнике, теперь же мне гораздо приятнее просто говорить.
и потом если раньше эта страничка отражала мое состояние, то теперь это пестрая реклама из всех углов монитора, какие-то всплывающие окна. это больше не дом, а мотель.
быть может, я слишком придирчив, и опять же я как всегда не ухожу навсегда, потому что я по природе нерешительный человек, но многое здесь стало меня больше раздраждать, чем успокаивать.

За чистым листом, так просто и быстро
Схоронить свои грязные мысли.

Спрятать их, скрыть среди тысячи фраз,
Среди тысячи слов, незаметно для глаз
Подменить, замарать, искалечить.
Перепутать, где утро, где вечер,
Где восходит луна, где садится,
Где настырные серые птицы
Под окном беспокойно кричат,
Где забытая кем-то свеча
Легкой струйкой дымит в потолок,
Позабыть, где ключи, где замок,
Зацепить за разбитый порог,
Заплутать, испугаться, укрыть
Своих помыслов тонкую нить.

На листе мелким почерком сеть
Из слогов, предложений и слов,
Но за мыслью твоей не успеть,
Чистый лист поглотил ее вновь.

P.S. бред порождает бред. но иногда уже поздно думать, что лучше бы я не этот фильм не ходил.

зачем я так много сочиняю, если все равно ничего не пишу?

Я верю в завтрашнее солнце, оно круче андронного коллайдера в миллионы тысяч раз, поэтому мои дурацкие выходки спишут на эксцентричность характера, а я спокойно уйду, вытру слезы грязным рукавом, завяжу волосы в узел и уйду.
Потому что завтрашнее солнце круче, чем все лампочки накаливания на этой земле, круче моих глупых и беспочвенных метаний.
Я люблю все, что закончилось и то, что наступит я люблю еще больше.

Дай вдохнуть этот пряный воздух,
Сигаретный дым, стелется понизу,
Кольцевая под нашими окнами
Жжет огни, жжет дни, жжет жизни.

Вольтаж ее не измерить,
Я просто старый мерин,
По сравнению с ней,
Мне от простых жигулей
Лошадиных сил на целую вечность достанет.

Все что делает тебя чище,
Делает тебя лучше,
Красит небо в синь,
В дождливую хмарь,
В летнее золото.
Когда месяц молод,
Мигает фонарь,
Идешь один
И думаешь,
Что на другом конце света тебя кто-то ищет,
Кто-то ждет.

я чувствую, мы еще встретимся
все, что несказано, мы сохраним в глубине переплетенных взглядов.

Я здесь, потому что тут солнце светит,
И голубоглазые дети,
Играют, сверкая улыбками.
В них так много любви,
Так много сияющей радости,
Они тянут в ладошках мне сладости,
И я улыбаюсь в ответ,
Что мне еще остается,
Ведь только в ком жизни нет,
Пройдет мимо
и не улыбнется.

если вы замороченный тип, не стоит жаловаться на происходящий вокруг вас бред.
он довольно забавен, особенно его трансформации.

P.S. есть пара идей, осталось найти их форму.