"Если они сольют Донбасс, тогда пусть живут оглядываясь. Всю жизнь"
http://gazeta.zn.ua/internal/esli-oni-solyut-donba...oglyadyvayas-vsyu-zhizn-_.html
Благодаря странице Александра Гладкого в Фейсбуке партизанский отряд "Тени" стал известным на всю страну.
Его словам можно не верить. С его оценками можно не соглашаться. Но его уверенности в своих силах и убежденности в своей правоте нельзя не завидовать.
— Не боитесь фамилию светить?
— Гладкий — это не моя фамилия. А чего я должен бояться? Кому надо — и так вычислят. Пусть еще попробуют взять.
— Вы до войны кем были?
— Работал в службе безопасности компаний и корпораций. До этого — оперуполномоченным по особо важным делам.
— Когда вы сами для себя решили, что придется брать в руки оружие?
— 13 марта 2014 года. После того как я был на митинге на площади Ленина в Донецке, и нас всех чуть не сожгли в автобусе.
— Название "Тени" кто придумал?
— Я. Мы же тени врагов. Мы всегда рядом с ними. И как нельзя убить собственную тень, так нельзя и нас уничтожить.
— Я не спрашиваю вас о точной численности, но о каком количестве бойцов-партизан идет речь: о единицах, десятках, сотнях?
— О десятках.
— Все местные?
— Да, все с Донбасса.
— Эти люди проживают как на освобожденных, так и на оккупированных территориях?
— Я не готов отвечать на этот вопрос.
— Случаи предательства или бегства были?
— Нет.
— Вы работаете по всей Донецкой области?
— От Новоазовска до Донецка.
— Оружие у вас откуда?
— Трофейное. Первые стволы добывали руками. Руками убивали тех, у кого было это оружие.
— У вас большое количество обученных людей, способных убивать руками?
— Достаточно двоих уничтожить, и у тебя уже есть оружие. И потом, кто держал это оружие в руках? Наркоманы, алкоголики. Так что добыть его было не так сложно, как кажется.
— Насколько я понимаю, в вашем отряде воюют самые разные люди.
— Среди нас есть офицеры. Но их немного. В основном добровольцы, которые учатся работать на ходу.
— Но хотя бы минимальными навыками, скажем, в области огневой подготовки, они должны владеть.
— А где тренироваться? Полигонов у нас, извините, нет. Даже "зеленки" нет. Поля везде. Закрепляем новичков за более опытными, и все.
В мирной жизни эти люди даже не догадывались, что способны на многое. Что без тренировок они быстро приобретут такие знания, такие умения.
— На выполнение каких задач вы нацелены?
— Физическое устранение противника, диверсии, а также сбор данных и передача их ВСУ. Иногда работаем с вооруженными силами по корректировке огня.
— У вас постоянная связь с ВСУ? Вы первыми на них вышли, или они сами искали контакта с вами?
— Военные, к сожалению, никогда не проявляют инициативу. Мы сами проявляли инициативу и выходили на военных. В настоящее время все командиры уже обросли контактами в армии, и передача информации идет по цепочке. Если на блокпосту осуществляется ротация, контакты передаются сменщику. Ему передают наш контактный номер телефона и говорят: к этим ребятам можно обращаться по любому вопросу.
— Когда речь идет о физическом устранении противника, это случайный выбор цели? Или вы целенаправленно отслеживаете и отрабатываете какой-то конкретный объект?
— Группы, входящие в отряд, действуют автономно. 70—80% мероприятий по уничтожению противника (как живой силы, так и техники) осуществляется в режиме свободной охоты. Как правило, выбираются доступные цели, уничтожение которых позволит выйти из операции с минимальными потерями.
Иногда ставятся конкретные задачи. Например, отработка командиров подразделений. Месяца три назад мы переориентировались на уничтожение преимущественно военнослужащих Российской Федерации, российских наемников и командиров сепаратистов.
— И сколько подобных целей вы ликвидировали?
— Андрей Борисов, позывной "Чечен", полевой командир, бывший комендант г. Мариуполя, уничтожен вместе с двумя офицерами ГРУ, Протасовым и Лысяковым. Генерал Сергей Андрейченко и полевой командир Рафи Абдул Джабар, с ними 12 россиян и шесть чеченцев. 23 ноября в районе Коминтернова ликвидированы восемь чеченцев, семь россиян и три сепаратиста, прибывшие для организации контрпартизанской борьбы. Среди них позывные "Лев", "Избранный" и "Пятый". 27 декабря при сотрудничестве с СБУ был уничтожен командир снайперской группы Амир Алданов, позывной "Лидер". В январе ликвидировали российского генерал-майора Петра Павлова. И генерала-предателя Олега Моргуна, бывшего начальника мариупольской милиции, перешедшего на сторону сепаратистов.
Работали из СВД по Захарченко, но промахнулись, убили охранника.
— Читал, что это был армейский снайпер.
— Я знаю, что это был наш человек. Знаю имя этого человека. Нашу работу достаточно часто приписывают себе другие. Мы привыкли.
— Реально ликвидировать таких персонажей как "Моторола" или "Гиви"?
— Конечно.
— Тогда почему они до сих пор живы?
— За ними ходят, смотрят. На Гиви уже вон сколько покушений было…
— Сколько?
— Мне известно о двух.
— Такой везучий?
— Мы были в шаге от ликвидации. Пока у Всевышнего другие планы.
— На генералов, которых вы, по вашим словам, ликвидировали, вышли случайно или целенаправленно?
— Целенаправленно.
— Откуда у вас уверенность, что ликвидированные действительно являются российскими генералами?
— У нас надежные источники.
— Общее число ликвидированных можете назвать?
— До 600 человек. Но у меня нет последних данных, ребята не выходили на связь. Часть группы поднялась к северу. Работают по спинам противника.
— Подтверждать ликвидацию, насколько я понимаю, у вас особой возможности нет.
— Да, с доказательной базой у нас сложно. Как правило, мы работаем в сумерках или в ночное время, чаще всего на дистанции. Ни времени, ни возможности заниматься, скажем, фото- или видеофиксацией у нас нет. Цели рекламировать себя тоже нет. Наша задача — обеспечить Россию достаточным количеством гробов. Чтобы до граждан той страны дошло, куда они влезли.
— Какие у вас потери?
— "Трехсотых" у нас нет. Только "двухсотые". Мы потеряли восемь бойцов. Я к своим потерями также отношу пятерых ребят из ДРГ (диверсионно-разведывательная группа. — Прим. ред.) моего друга Виталика Украинцева, которые погибли в районе Песков. И еще один мой хороший друг погиб в Донецке. 14 человек, за упокой которых я ставлю свечи.
— Где и когда была первая серьезная работа?
— Весной мы дважды взяли Мариупольский исполком. Сначала в апреле, фактически брали голыми руками. Мы выполняли поставленную перед нами задачу: выбили оттуда "орков", изъяли три автомата и несколько ПМ и вызвали силовиков под руководством Валерия Андрощука, который тогда был начальником УВД Мариуполя. Они оцепили исполком. Провели следственно-оперативные действия с задержанными. Но уже вечером с подачи Хотлубея (мэр Мариуполя. — Прим. ред.) там оказался флаг "ДНР".
А когда мы приехали в Днепропетровск, нас спросили: "А что, слабо взять исполком во второй раз?" И мы его еще раз взяли 6 мая.
— А в Днепропетровске вы что делали?
— В Днепропетровск мы приехали за вознаграждением, обещанным Коломойским.
— За пленных?
— Мы никого никогда не берем в плен. Тогда, если помните, обещали платить не только за пленных, но и за оружие, и за освобождение захваченных административных зданий. Мы хотели получить вознаграждение за освобождение здания.
— Заплатили?
— Нет. Но это неважно. Мы же не за деньги воюем. Обещанные 10 тысяч были приятным бонусом. Не получили бонус — и Бог с ним.
6 мая мы освободили Мариупольский исполком второй раз. Взяли его тремя "пятерками". Использовали жидкость "Фиалка", провоцирующую сильный удар по слизистой. Обработали здание, они все оттуда и повыползали.
Потом мы с группами отошли на Донецк. В Мариуполе осталась одна группа. Когда
9 мая в Мариуполе началась стрельба, все, что смогла сделать эта группа, — вывести из строя два захваченных у военных БМП. Один она сожгла, а второй залила "химией".
— Когда "Азов" освобождал Мариуполь, вы оказывали ему поддержку?
— Сепаратисты тогда переползли в 4-й корпус института и здание банка на пересечении Греческой и Итальянской. Поставили там баррикады, усилили их тяжелым вооружением, гранатометами, пулеметами, бронетехникой.
Я общался тогда с Игорем Мосийчуком. Договорились, что в определенный момент наша группа обработает "Фиалкой" оба здания с "орками" и сделает проходы через два блокпоста. При этом я предупредил "азовцев", чтобы они обязательно использовали противогазы, и объяснил, какие. Мы свою задачу выполнили.
Накануне операции "Азов" совершенно правильно запустил информацию о готовящемся штурме и о том, что батальон получил тяжелое вооружение.
И потому на момент штурма у "орков" там было до сотни "упоротых", и все. Остальные ушли. Забрали тяжелое вооружение, пленных и ушли. "Чечен" и его команда рассосались по городу, а потом ушли на север, в сторону Славянска.
— Что для вас является приоритетом в работе — уничтожение противника, диверсионная работа или сбор разведданных?
— Для поддержания добрых отношений с ВСУ необходимо собирать разведданные. Но работать просто разведчиками молодым ребятам (а их много) неинтересно. Они хотят более активных действий. И это правильно. И необходимо. Поэтому занимаемся уничтожением личного состава, техники. Используем МОНки (МОН — осколочная управляемая мина направленного действия. — Прим. ред.) и фугасы.
— Вы совершаете диверсионные акты на коммуникациях?
— Мы подрываем технику. Обрабатываем "химией" танки и "Грады". На коммуникации мы еще не выходили. Был случай, когда в Тельмановском районе мы вывели из строя подстанцию. Но это был отвлекающий удар. Нам это было необходимо, чтобы отвлечь внимание и безопасно уйти. Мы стараемся работать на дистанции. Без необходимости в непосредственный огневой контакт не входим.
— Если характер взаимоотношений между вами и ВСУ изменится, и армия будет заинтересована не только в сборе разведданных, но и в активизации диверсионной работы, вы готовы идти навстречу военным?
— Нужно оценивать уровень сложности задачи, собственные возможности. Если мы сможем это выполнить — выполним. Если нет — значит, нет.
— В засады попадали?
— Группа из пяти человек пошла на Луганск и исчезла. Вероятно, попала в засаду. Это была первая и единственная пока что попытка выхода в другую область.
— Оружие и боеприпасы как восполняете?
— Трофеи.
— Других способов нет?
— Есть. ВСУ нам немного помогает. На уровне личных контактов. Еще помогают волонтеры — бронежилетами, одеждой, термобельем.
— А волонтеры как на вас выходят?
— Они работают с "Днепр-1". А я там формально числюсь.
— А "ночники", тепловизоры?
— У ребят есть трофейные. Есть все. Например, в Тельманово в больнице была сепаратистская подпольная мастерская по ремонту оружия. Мы знаем, где их мастерские. Мы решили задачу, взяли, что надо, потом залили "химией" помещение.
— Кто-то, кроме вас, еще числится в подразделениях ВСУ, МВД или НГУ?
— Никто.
— То есть статус участников АТО, они, скорее всего, не получат?
— Если в ближайшее время не удастся что-то предпринять в этом направлении, то, скорее всего, нет. Раньше много кто много чем обещал помочь. Особенно перед выборами в Верховную Раду. Но те, кто туда попадает, как правило, сразу охладевают к войне. Хотя есть исключения. Например, Тарута.
Даже несмотря на то, что он попал в это место прокаженных, Верховную Раду, продолжает помогать, чем может. На мой взгляд, два человека очень много сделали для Украины в это сложное время — Тарута и Корбан. У них изначально могли быть и не патриотические мотивы, но их интересы совпали с интересами народа Украины. И они выложились по максимуму. И продолжают выкладываться до сих пор.
— У вас есть план "Б" на тот случай, если линия соприкосновения, не дай Бог, переместится достаточно далеко от того места, где работают ваши бойцы?
— Группы автономны. Они в состоянии обеспечить себя всем необходимым — оружием, боеприпасами, продовольствием. У врага есть все, что нам нужно.
Я бы не переоценивал участие ВСУ в обеспечении нас боеприпасами и всем остальным.
И, кстати, у нас периодически возникали проблемы с прохождением наших блокпостов. Сепаратистские блокпосты мы проходили нормально, а вот с нашими — проблемы.
Так что если не будет рядом армии — некритично.
— А психологически?
— Мы привыкли работать в окружении врага. Такая работа. Я без гранаты только в Киеве, Днепропетровске и Запорожье. Плен точно не выберу. Если какая-то группа сильно себя "подсветит", я ее выведу под один из наших батальонов. Учитывая личные контакты с комбатами, смогу это сделать.
Нахождение в непосредственной близости от врага — наша работа. Враг должен чувствовать силу сопротивления народа на оккупированной территории. А мы должны подготовить и другие области — Запорожскую, Днепропетровскую, Харьковскую и Херсонскую — к партизанскому движению.
— Вы думаете, что война зайдет так далеко?
— Мы должны рассматривать все варианты. Если это произойдет, то вижу один выход — начать войну на территории РФ. Если начнется продвижение российских войск вглубь страны, мы организуем им локальные апокалипсисы на их территории.
— В чем специфика работы с местным населением?
— В том, чтобы найти нужных бабушек и дедушек, с помощью которых перепроверяется та или иная информация.
— И как вы заинтересовываете свои источники?
— Если бабушка получает 200—300 грн, как же она не поможет?
— Откуда у вас средства для работы с населением?
— Я получаю зарплату и премиальные.
— Но этого же недостаточно?
— Хватает.
— Серьезно?
— Я же не говорю, что мы тотально всех "подкармливаем". У меня премиальные 28 тыс. грн. Могу жертвовать на общее дело. Ради будущей победы. Уверен, она будет скорой и окончательной.
Народ ведь нельзя победить. Есть, конечно, отдельные пролетарии, живущие в своем выдуманном мире. Я много ездил и вижу отличие нашего народа от российского. Он не плохой и не хороший, просто другой. И этот народ не победить.
— Вы же не будете спорить что на Донбассе таких, как вы, меньшинство?
— Но и "орки" не в большинстве. Я уверенно могу говорить, что, например, в Новоазовском районе проукраински настроенных стало больше. Людям есть с чем сравнивать.
— Большинство просто сидит и ждет.
— Пусть сидят и ждут. Самое главное, чтобы не дергались с оружием.
— С оружием тоже немало.
— С каждым днем все меньше. Человеческий ресурс имеет свойство заканчиваться. Я понимаю, что Кремль превратил Донбасс в зону утилизации своего генетического мусора. Но рано или поздно и этот источник иссякнет.
— Каково соотношение местных и россиян в рядах противника?
— Я могу говорить только о зоне нашей ответственности. Раньше здесь было около 5 тыс. вооруженных лиц. Из них около тысячи было сепаратистов и 4 тысячи россиян. Сейчас ситуация изменилась, периодически осуществляется передислокация. Нельзя однозначно говорить, нужно привязываться конкретно к месту и времени. Новоазовская трасса, например, полностью контролируется россиянами. С сепаратистами у них очень плохие отношения, россияне их держат за пушечное мясо. Партизаны однажды этим воспользовались и спровоцировали бой между "орками" и чеченцами.
— В перемирия с противником не верите?
— Да нельзя с ними договариваться!
— То есть нужно воевать до упора? Брать Донецк и Луганск?
— Взять Донецк, Луганск сам сдохнет.
— Но штурм крупных городов предполагает большие потери.
— Это если мыслить линейно. А эта война не линейная. Пусть ищут решение. Надо — я им подскажу. Всегда есть решения. Если власть видит спасение только в капитуляции, это точно не власть победителей.
Войну ведет не власть, а народ. И победит в этой войне народ, а не власть. А власть…Если они сольют Донбасс, тогда пусть живут оглядываясь. Всю жизнь.
Сегодня в судилище...
Циля Зингельшухер
Вот я сейчас, вспоминая все происходящее в те дни, пытаюсь представить, о чем тогда думал Янык, находясь в Китае в самый разгар Майдана? И зачем его, спрашивается, понесло в музей терракотовой армии императора? Вот сейчас хочу, оглядываясь назад, на хронологию всех глупостей, попытаться заглянуть в карты Яныка в этой игре. Путин торгуется с ним по поводу базы. Янык набивает цену. Левочкин, не без его разрешения, организовывает студенческий Майдан, причем его проводят под лозунгом "без политики". Как сказал Портнов, работали они тогда со студентами все. Яныку нужен был студенческий проевропейский Майдан, который в любую минуту можно было бы свернуть, но Путин должен был оценить "трудности", которым подвергается его величество - император, звоном монет. Классическая разводка лохов.
