17 января 2015 года одно из самых известных добровольческих подразделений Нацгвардии Украины — батальон «Донбасс» — официально раскололось на две части. Одна сохранила свое название. Другая стала именоваться батальон «Донбасс — Украина» и вошла в состав ВСУ. Костяк нового батальона составили бойцы «Донбасса», которые выразили недоверие комбату Семену Семенченко и не захотели сражаться под его началом 

История батальона «Донбасс» с момента его основания до сегодняшнего дня — это свое-образное отражение того, что происходит с добровольческим движением в Украине. Помимо очевидных фактов героизма, самопожертвования его бойцов на счету подразделения неоднократные обвинения в мародерстве, грабежах и насилии, а также в жестокости по отношению к пленным. Батальон пережил окружение, массовое попадание бойцов в плен, неприкрытое предательство и безразличие командования подразделения к судьбам своих же солдат.

Отношение многих украинцев к Семену Семенченко и его батальону менялось на протяжении нескольких месяцев — от всенародной поддержки и безумной популярности подразделения вначале до скандалов вокруг командования и появления массы компрометирующей информации о деятельности «Донбасса» в последнее время.

«Репортер» выяснил, из-за чего произошел раскол в известном добровольческом батальоне и в чем обвиняют добровольцы Семена Семенченко и нескольких его заместителей.

Атрибутика, НВП и дизайн перед боями

Батальону откровенно повезло в самом начале боевого пути: в «Донбасс» во время его  формирования пришло много добровольцев с боевым прошлым, в том числе афганцев и специалистов — офицеров, служивших в горячих точках. Однако с самого начала многие добровольцы — профи войны столкнулись с тем, что их умения и опыт не заинтересовали командиров подразделения. По словам бойцов, одной из главных проблем батальона стал непрофессионализм командиров. Большинству профессионалов с боевым опытом командирские должности не достались — вместо этого командовать стали люди, не владевшие ничем, кроме звания офицера запаса и личной преданности Семену Семенченко.

— На должности командиров изначально назначались люди, не обладавшие боевым опытом. Создавалось впечатление, что командирами становились по принципу лояльности к командованию батальона и личной преданности Семену. Конечно, были и исключения. Например, геройски погибший командир первой роты Тур, — вспоминает доброволец из Грузии, вице-полковник грузинской армии и ветеран четырех войн Давид Мартиашвили. — Несмотря на то, что я указал в анкете и приложил документы о том, что я подполковник грузинской армии, участвовавший в войне с Россией в 2008 году, это не пригодилось. Я не стремился быть командиром. Но предложил руководству батальона провести несколько ознакомительных занятий о том, как воюют российские военные и кадыровцы.

Однако командирам это оказалось не нужным. Вместо того чтобы заниматься изучением современной тактики в бою и современного оружия, на занятиях на базе батальона перед отправкой в АТО офицерам и рядовым, прошедшим не одну войну, рассказывали, как разбирать и собирать АК-74. Обучение боевым навыкам перед отправкой в АТО, по мнению Давида Мартиашвили, проводилось на уровне школьных уроков НВП. По словам офицера, военные профессионалы сделали выводы еще в самом начале, переведясь в другие подразделения до отправки батальона в АТО:

— Например, был офицер с позывным Щур — серьезный специалист с боевым опытом. Он покинул «Донбасс» со словами о том, что с такими командирами батальон обречен. Офицер ушел в другое подразделение, стал командиром и успешно сражается в АТО.

Большинство бойцов и офицеров батальона, прошедших летнюю военную кампанию, утверждают, что сам Семен Семенченко даже перед отправкой в зону АТО редко появлялся на базе в Новых Петровцах.

— Боевой подготовкой Семен никогда не занимался. Комбата больше интересовали контакты с журналистами — на общение с прессой Семен тратил почти все время. Его волновал дизайн шевронов, флага и то, как о нас отзываются в прессе. Руководство батальоном осуществлял его заместитель — Филин, — признается бывший командир второй роты «Донбасса» Жак.

Украинский танк, выдвигающийся на позиции под Иловайском. Часть бойцов батальона «Донбасс» считают, что их командир Семен Семенченко отдал приказ на штурм города незаконно

— Семен никогда не рвался на передовую. Правда, во время боев он все-таки присутствовал. Но как-то без особого энтузиазма — его всегда больше интересовало, чтобы о его геройстве написали в прессе. Ранение, которое он получил в Иловайске, — реальное. На мосту в него попал осколок мины — Семен решил провести там совещание. Хотя его предупреждали, что мост простреливается и карты нужно смотреть в укрытии. Но ему было наплевать. В итоге было ранено еще несколько бойцов. Семена отвезли в госпиталь. Уже оттуда, понимая, что батальон остался в окружении, он приказывал по телефону командирам в Иловайске держаться до последнего. Живые люди его никогда не интересовали — для него это пешки. Из-за такого отношения Семенченко к личному составу и произошли все дальнейшие скандалы — большинство бойцов поняли, что они для командира просто пушечное мясо. А батальон Семен всегда использовал для своих целей — чтобы прорваться в большую политику, — рассказал бывший командир группы личной охраны Семена Семенченко боец с позывным Вальс.

В Лисичанске Семена хотели арестовать подчиненные

Дисциплина — слабое место почти всех добровольческих батальонов. Проблемы с соблюдением субординации и пунктов воинских правил и уставов стали хронической болезнью батальона «Донбасс», причем сразу.

— Поначалу меня поразило то, что Семен предложил формировать батальон как «демократическое» подразделение, не понимая того, что в бою демократии быть не может. Любое проявление демократии на фронте — это кратчайший путь к поражению и гибели бойцов. На одном из совещаний он призвал забыть о Совке в армии. И долго обсуждал вопрос, как обращаться бойцам и командирам друг к другу — «пан» или «друже». Остановились на обращении «друже». Меня перевели в батальон вместе с уже сформированной в Бердянске ротой «Шторм», которая стала второй ротой в «Донбассе». После перевода меня поразило то, что офицеры батальона не заботились о том, какой пример они подают рядовым бойцам, — даже на ежевечерние совещания приходили небритые, непричесанные, кто в чем — во вьетнамках, в майках. То, что я увидел, можно назвать полным бардаком, — вспоминает бывший командир второй роты Жак.

Проблемы с дисциплиной наиболее явно проявились на фронте. Батальону «Донбасс» 24 июля вместе с несколькими другими подразделениями ВСУ удалось освободить город Лисичанск в Луганской области. Бойцы «Донбасса», штурмовавшие город, показали себя как вполне боеспособное подразделение. Несколько человек погибло. Некоторые проявили чудеса героизма. Солдаты спасали местных жителей, выводя их из-под обстрелов, и переводили под пулями в безопасные места.

Но на любой войне за спинами героев идут мародеры — то, что началось после освобождения города, местные жители назвали одним словом: беспредел. Город фактически был разграблен.

— Лисичанск неофициально был отдан на разграбление по примеру взятых средневековых крепостей, — говорит житель Лисичанска Родион. — Командиры явно негласно поощряли грабеж — украинские военные и нацгвардейцы искали, чем поживиться, никого не боясь. Бойцы с «птицей» на шевронах грабили все что можно — магазины, ларьки. Забирали машины, которые просто стояли на улицах и автостоянках, причем не разбирались, чьи они — сепаратистов или нет. Из брошенных квартир тащили все, что подворачивалось под руку: бытовую электронику, вещи. Не брезговали красть даже продукты и спиртное из холодильников.

— Был разграблен местный горотдел милиции. До сих пор непонятна судьба оружия, изъятого бойцами батальона из оружейной комнаты. Пропали восемь пистолетов Макарова и один АКСУ — их конфисковали без описи и передали лично Семену. На стекольном заводе был найден схрон — склад оружия, который оставили сепаратисты. Это несколько автоматов, патроны и взрывчатка. Оружие тоже вывезли — что с ним стало в дальнейшем, неизвестно. Помимо этого со стекольного завода вывезли и продали налево несколько грузовиков со стеклом. Семен интересовался лишь тем, чтобы ему досталась доля «отжатого» — забирал наиболее дорогие и целые авто. Сам он появился в Лисичанске после штурма. Дал интервью журналистам и умотал в Днепропетровск. В отсутствие командиров дисциплина полностью развалилась — началось пьянство и самоволки. Тем, кому удалось «отжать» машины, срочно созванивались с друзьями в тылу, узнавая, как можно побыстрее перегнать и продать украденное. Если нужно, я готов подтвердить свои слова в суде, — рассказал нам один из бойцов батальона, попросив не называть его позывной.

Между тем многие из командиров и рядовых бойцов восприняли грабеж Лисичанска резко негативно и попытались навести порядок.

— Командир второй роты Жак даже решил арестовать Семена за развал дисциплины в Лисичанске, однако был отстранен от командования ротой, — утверждает Давид Мартиашвили. Интересно, что конфликт командира второй роты Жака и комбата Семена Семенченко случился именно после того, как подразделение Жака освободило два города — Попасную и Лисичанск. 

Украинские военные отдыхают в лагере, разбитом неподалеку от Иловайска

— Моя рота 18 июля освободила Попасную, а 25 июля вместе с 24-й бригадой ВСУ — Лисичанск. Вслед за ротой в город вошел остальной батальон, а также несколько других подразделений, — вспоминает Жак. — Парни сражались отважно, несколько человек погибло, были раненые. Но после освобождения города начался грабеж. Пропали стволы из оружейной комнаты местной милиции, конфискованные батальоном. Перед своими подчиненными я вслух возмутился этим беспределом и высказался, что командира батальона нужно арестовать за развал дисциплины и попустительство мародерству. После этого Семен устным приказом отстранил меня от командования ротой и разбросал ее по разным населенным пунктам. Фактически это был целенаправленный развал самой боеспособной роты батальона. Семенченко в свою очередь тут же обвинил в мародерстве меня. Но реальных фактов и подтверждений своему обвинению так и не привел. В результате моего отстранения от командования моя рота развалилась — часть бойцов уехали по домам, другие ударились в пьянство.

Штурмовать Иловайск батальон ушел ослабленным составом…

Селфи на фоне побитых «сепаратистов»

Конец лета, середина августа, небольшой городок Курахово Донецкой области. На автостанции продают вкусную «настоящую» самсу и квас местного производства. Разморенные жарой жители городка лениво прогуливаются по ухоженному парку в центре города, молодые мамы качают коляски и едят мороженое. О войне и политике местные стараются не говорить — еще недавно здесь открыто проводились митинги за присоединение к России и многие из горожан осторожничают.

О том, что в нескольких десятках километров отсюда идут бои, напоминают лишь снующие по улицам автомобили с говорящими надписями: «ПТН ПНХ», «Батальон „Донбасс“». На большинстве машин отсутствуют госномера, а внешний вид автомобилей совсем не «салонный»: бамперы потеряны неизвестно где, борта покрыты вмятинами и дырами, грубо замалеваны красно-черными, желто-голубыми и камуфляжными цветами. На некоторых отсутствуют лобовые и  боковые стекла. В немногих же сохранившихся стеклах зияют пулевые и осколочные отверстия. Автопарк батальона на 95% состоит из «отжатых» у сепаратистов машин. При этом понятие «сепаратист» имеет довольно широкую трактовку: «все, кто заподозрен в связях с сепаратистами». В Донбассе под этот критерий при желании можно подвести 90% населения.

— Все, на чем ездим, — трофейный транспорт. А что делать? Когда батальон только создавался, главная головная боль была — где взять оружие? О транспорте никто не думал, — рассказывают мне вечером на перекуре бойцы «Донбасса». — Когда в апреле в Донецке началась сепарская движуха за отделение
от Украины и за присоединение к России, командиры батальона решили выехать туда и разогнать митинги. Семен бросил клич, мол, едем разгонять сепаров в Донецк. Но все обломалось. Тупо не нашли транспорта. Никто не хотел везти в Донецк «карателей». Да и менты предупредили, что по дороге нас задержат и арестуют. Если бы тогда для бойцов раздобыли пару автобусов, глядишь, история бы пошла по другим рельсам, войны бы не было. Мы зачистили бы Донецк за пару часов. «Донбасс» в Курахово к тому времени стоял уже третью неделю, сменив батальон «Днепр-1».

— Когда здесь стоял «Днепр», похитили мэра. Говорили, что он сепаратист тайный. Но потом мэр нашелся, а «днепровцев» перекинули на другой участок. При нас здесь стало спокойно. Ловим потихоньку диверсантов и тайных сепаров. На передовую нас пока не пускают, типа отдыхаем после штурма Лисичанска и Попасной, — объясняет боец батальона с позывным Орест.

Скорая помощь раненым украинским бойцам во время боев под Иловайском

В любом населенном пункте, занятом батальоном, власть по факту полностью переходит к «Донбассу». Комбат Семен Семенченко становится некоронованным правителем города или поселка, а бойцы — полновластными вершителями судеб местных жителей, полностью замещая всех правоохранителей. Местная милиция в присутствии батальона особо не светится, стараясь пережить смутные времена подальше от райотделов. К чести батальона «Донбасс» надо сказать, что бойцы и командиры добровольцев особо не вмешиваются в местные дела и даже не ставят блокпосты на дорогах. Вместо них рядом с Курахово автомобили проверяют бойцы «Правого сектора» и военные.

Зато патрулирование улиц и задержание «подозрительных» в занятых городах и поселках, в том числе по подсказанным местными «добрыми людьми» адресам, — «наше все», признаются бойцы. «Тайных сепаров» патрули батальона задерживают практически каждый день. Как правило, это молодые парни и мужчины среднего возраста, попавшие под подозрение бдительных патрульных. Часто под раздачу попадают совершенно посторонние люди. Например, кто-то неосторожно подобрал гильзу на окраине села. Другой, подвыпив в баре, громко разглагольствовал о «кровавых правосеках» и «гадах укропах». Все это однозначно расценивается добровольцами как сепаратизм. Судьба задержанных, как правило, незавидна — их жестоко бьют. Одного из арестованных при мне доставили на базу батальона в кураховскую среднюю школу.

Арестованный мужчина со связанными за спиной строительной пластиковой стяжкой руками сидит на крыльце. На голове задержанного натянутая со спины майка. На ткани расплываются свежие пятна крови — приложиться к арестованному кулаком или прикладом считают своим долгом многие из собравшихся вокруг бойцов батальона.

— Сука он. Сепар. В кармане куча патронов. Шел со стороны Донецка, обходил зеленкой блокпост. Там его и взяли. Скорее всего, диверсант, — размахивая руками, говорит мне один из бойцов.

— Говори, падла, какое задание у тебя? — тщедушный мужичок в помятом камуфляже с размаху бьет парня тяжелым берцем между ног. Задержанный глухо охает и складывается.

— Что ты делаешь, обормот? Ты же забьешь его на х…! В подвал его надо. А завтра эсбэушникам сдадим. Они разберутся! — осаживает ретивого «допрашивателя» боец постарше.

Арестованного волокут в подвал, награждая время от времени ударами прикладов. Один боец пытается пристроиться рядом с конвоем, волокущим арестованного, чтобы сделать селфи на фоне избитого парня. Не успевая за процессией, боец орет:

— Эй, пацаны, подождите малехо, я зафоткаюсь с этим гондоном для истории. А потом тащите дальше!

Конвой с хохотом останавливается, боец принимает картинную позу, поставив ногу на спину арестованного, и фотографируется.

Доброволец Орест, видевший вместе со мной избиение задержанного, позже комментирует произошедшее:

— Нельзя бить пленных и задержанных. Нужно уважать врага. Бьют пленных самые «упоротые», причем, как правило, те, кто ни разу не отличился в боях. Жестокость потом может аукнуться.

Пропавший без вести под Иловайском Орест как в воду глядел. Через несколько дней почти треть батальона попадет в окружение и плен. Мало кто из добровольцев избежит избиения сепаратистами. А некоторых те просто добьют на поле боя.

К слову, замечательная коллекция трофеев — сабля, обрез — вместе с личными вещами попавших в окружение бойцов были украдены штабистами батальона, оставшимися в тылу, в пионерлагере. Узнав об окружении и о том, что многие «донбассовцы» погибли и попали в плен, они взломали палаты, где жили бойцы, и забрали все, что представляло хоть какую-то ценность. Раненый в Иловайске Лев, узнав, что у него украдены все личные вещи, прокомментировал факт мародерства тыловиков двумя словами: «Крысячьи суки».

Батальон взбудоражен слухами о предстоящем штурме Иловайска. Собственно, в Иловайск он уже заходил 10 августа. Однако неудачно: потеряли четверых бойцов, нескольких ранило. Солдаты глухо ропщут и перемывают кости комбату, обвиняя Семена Семенченко и его заместителей Свата и Филарета в том, что перед входом в Иловайск разведка «не отработала».

Перед Иловайском. Ленин для картинки и зачистка неугодных

Один из командиров рот вечером рассказывает мне интересную версию, почему Семенченко собирается штурмовать Иловайск снова.

— Семен вызвал меня пару дней назад и предложил слетать в Иловайск, чтобы стрельнуть в памятник Ленину из гранатомета. Сказал, мол, свалишь Ильича, телевизионщики снимут картинку, и потом можешь уходить из города. Главное, дать информацию, что Иловайск уже наш. Я отказался. Семен на меня за это затаил злость, но ничего в ответ не сказал, — возмущается командир роты, попросив не называть его позывной.

Освящение боевых знамен добровольческого батальона специального назначения «Донбасс» Национальной гвардии возле Свято-Михайловского Златоверхого монастыря

Слова комроты подтверждает бывший боец батальона Лев:

— Семен хотел во что бы то ни стало взять Иловайск и не считался с данными разведки. Еще до 10 августа она принесла информацию о том, что город фактически окружен российскими регулярными частями. Оставалась свободной лишь одна дорога, ведущая в город. Даже неспециалист в военной науке должен был понять, что это западня. Но Семен все равно решил войти в Иловайск, наплевав на данные разведчиков. В итоге имеем то, что имеем: батальон фактически разбили, огромное количество бойцов погибло, сотни попали в окружение и были взяты в плен. И все это лишь по одной причине — из-за желания Семена Семенченко попиариться и стать героем, доблестным освободителем Иловайска.

После иловайской трагедии Лев ушел из «Донбасса» в добровольческий батальон «Правого сектора».

— Я не могу сражаться под командованием предателя Семена Семенченко, — прокомментировал свой поступок доброволец, встреченный мной в Песках под Донецким аэропортом.

Явная нелюбовь к «проклятому наследию СССР» — изваяниям Ленина — проявляется в первый же день после переезда батальона на новую базу в Курахово — в местный пионерлагерь. Сразу после построения энтузиасты свалили гипсового Ильича, стоявшего на площадке для пионерских линеек. Бойцов поднимают на построения по два раза в день. Однако то, что я наблюдаю в расположении «Донбасса», далеко от моего представления о воинской дисциплине: многие добровольцы ходят в самоволки, а на построении присутствует в лучшем случае половина состава из штатного списка.

Перед строем замкомбата Филарет настоятельно упрашивает бойцов не покидать расположение части без увольнительной.

— Почти каждый второй самовольно уходит из расположения, причем многие употребляют спиртное и хулиганят! Будем сажать под арест за такие вещи! Скоро уходим на боевое задание. Всем подразделениям получить на складе б/к (боекомплекты. — «Репортер»). Объявляю готовность номер один, — прохаживается перед строем начштаба.

— Уже каждая собака в Курахово знает, что мы готовимся штурмовать Иловайск. А уж сепары и подавно. Наверняка нас достойно встретят там. Семену-то по х…, он после штурма прибежит с телевизионщиками позировать. А мы — настоящее мясо, — вполголоса произносит один из бойцов в строю. Командир явно слышит слова бойца, но сохраняет невозмутимость.

После построения начинается настоящий цирк: командиры «охотятся» за желающими уйти в самоволку, дежуря около ворот пионерлагеря. Однако охота плодов явно не приносит — желающие погостить в местном баре или магазине пользуются прорехами в заборе. Неожиданно на моих глазах арестовывают моего знакомого Ореста.

— Сдать оружие! Ты арестован за самовольную отлучку из расположения части! — командуют двое представителей Семена. Как окажется позже, Орест по приказу отстраненного от командования ротой Жака сопровождал автомобиль с трофейной взрывчаткой — ее вывозили на утилизацию. Арест бойца вызывает очевидное возмущение его боевых товарищей.

— Вместо пьяниц и реальных самовольщиков арестовали Ореста — одного из самых лучших саперов. Все же понимают, что Семен просто зачищает тех бойцов, которые поддерживают неугодных ему командиров, — объясняет мне вечером арест своего сослуживца один из его товарищей.

Под стражей Орест просидит вплоть до начала штурма Иловайска. Накануне его без объяснения причин ареста выпустят и пошлют в составе батальона на Иловайск. При выходе из окружения Орест пропадет без вести.

Один из военных джипов, участвовавших в боях под Иловайском

Раскол «Донбасса»

Командир батальона Семен Семенченко за несколько месяцев сделал поистине головокружительную карьеру, став из почти неизвестного персонажа фейсбука народным депутатом и распиаренным далеко за пределами Украины командиром добровольческого батальона. Такой взлет можно охарактеризовать словами из известной песни: «Кто был никем, тот станет всем».

Однако карьерная лестница комбата на очередной восходящей ступени дала трещину — сослуживцы выложили в СМИ огромное количество компромата на своего командира. В числе обвинений хищение денег, собранных волонтерами и перечисленных на нужды батальона, использование средств на предвыборную кампанию, мародерство в зоне АТО, присвоение автомобилей «сепаратистов», развал дисциплины в батальоне, непрофессиональное командование, предательство своих солдат, оставшихся в иловайском котле, и даже похищение штабиста Александра Калашника, который обвинил Семена в расхищении финансов батальона.

Примечательно, что основная волна обвинений против Семенченко странным образом совпала с началом его политической деятельности. Один из старших офицеров столичного главка СБУ подтвердил, что компромату на Семена дали ход лишь после того, как он стал кандидатом в народные депутаты.

— Информация о том, что Семен Семенченко причастен к мародерству, была еще несколько месяцев назад. Но команды проверять эту информацию не было. После того как Семенченко заявил, что идет в парламент, сверху поступила команда к началу расследования достоверности компромата на него, — рассказал сотрудник СБУ на условиях анонимности.

Однако главным грехом Семена, как считают многие бойцы батальона, стали не хищения и не мародерство, а его поведение в отношении тех, кто остался в котле под Иловайском. Например, доброволец Давид Мартиашвили уверен, что повторный штурм Иловайска был заведомо гиблой затеей, задуманной исключительно ради личного пиара Семенченко.

— Данные разведки о почти завершенном окружении города перед вторым штурмом 19 августа не были секретом для Семена. Фактически он бросил батальон на убой. Даже после окончательного «схлопывания» котла он приказывал, уже находясь в тылу, чтобы батальон держался до последнего.

— После Иловайска я по собственной инициативе стал вывозить наших ребят из окружения, — рассказывает комроты Жак. — Для этого я замаскировал свою машину под санитарную, намалевал красный крест, надел белый халат. Никто — ни Семен, ни его замы — ни словом не заикнулся о том, что нужно хоть как-то спасать наших ребят. 17 раз я под видом врача нырял на территорию, контролируемую сепаратистами. В общем, вывез оттуда более 420 бойцов, причем не только из «Донбасса», но и из армейских подразделений. Командование батальона просто забыло о своих солдатах, попавших под Иловайском в окружение.

Позже командир противотанкового взвода батальона Владимир Бабенко с позывным Фагот обвинил Семена Семенченко в том, что приказа штурмовать Иловайск вообще не существовало. Его якобы не отдавали ни в штабе АТО, ни в штабе Нацгвардии. Кроме того, бывшие подчиненные подчеркивают, что до 16 августа Семенченко даже не был комбатом. Лишь перед Иловайском приказ о его назначении якобы был подписан командующим Нацгвардии.

Накопившееся недовольство наиболее полно выразилось лишь 10 января, когда на собрании батальона в Новых Петровцах большая часть воевавших в АТО бойцов выразила Семену Семенченко и нескольким командирам батальона — Филарету, Галу и Тринадцатому — недоверие. При этом часть «бунтовщиков» так и не пустили на территорию части. Сам же комбат отказался встретиться со своими бывшими солдатами, объявив недовольных «отчисленными за мародерство и нарушения дисциплины». Как выяснилось позже, в этот список попало более 140 человек. Однако приказы об увольнении многие из «виновных» в руки так и не получили.

Несмотря на то, что на общем собрании батальона 10 января глава МВД Арсен Аваков заявил, что Семену Семенченко необходимо сделать выбор между постами комбата и нардепа, он все еще остается командиром батальона «Донбасс» и продолжает командовать обновленным батальоном. Вместо отчисленных бойцов, по словам Семенченко, в подразделение было принято пополнение в количестве 200 человек.

Пресс-служба Семена Семенченко подтвердила, что комбат находится сейчас в АТО в качестве командира батальона военных резервистов и, по решению Комитета по вопросам национальной безопасности и обороны, «занимается проверкой фактического состояния обеспечения армии вещевым довольствием, вооружением и боеприпасами».

Кроме того, пресс-служба батальона «Донбасс» поделилась мнением комбата относительно многочисленных обвинений в его адрес: «Батальон и его командир Семен Семенченко не собираются втягиваться в компанию по дискредитации добровольческого движения, развязанную врагами Украины. Пресс-
служба заявляет о том, что гражданам, которым стали известны факты противоправной деятельности бойцов батальона „Донбасс“ или командира батальона, согласно законодательству Украины, необходимо обратиться в прокуратуру с соответствующим заявлением. В настоящее время военный резервист, командир батальона „Донбасс“ Семен Семенченко в связи с обострением обстановки в зоне АТО находится вместе с батальоном „Донбасс“ на передовой и выполняет боевые задания по обеспечению безопасности Украины. Как народный депутат и первый заместитель председателя Комитета по национальной безопасности и обороне ВР Украины Семен Семенченко 23 января 2015 года будет координировать комитетские слушания по вопросам мобилизации и несения альтернативной военной службы».

Сам Семенченко по телефону заверил нас, что весь компромат на него — ложь и очередная попытка дискредитации всего добровольческого движения и его лично как командира и народного депутата. 

11 января 2015 года. Поход народного депутата и командира «Донбасса» Семена Семенченко к зданию МВД с требованием отправить батальон в зону АТО

Вместо эпилога

Уже 11 января, сразу после бунта, Семен Семенченко предпринял демонстративный поход во главе лояльных к нему бойцов к стенам Верховной Рады с требованием отправить обновленный батальон в зону АТО. Через трое суток батальон был туда отправлен.

В свою очередь отчисленные «бунтовщики» тоже не собираются отсиживаться в тылу. Большинство из них зачислено в другие части Национальной гвардии и ВСУ. Многие уже воюют. Не исключено, что бывшие сослуживцы, ставшие заклятыми врагами, в какой-то момент могут встретиться на фронте.

http://reporter.vesti-ukr.com/art/y2015/n3/12645-i...a-odnoho-batalona#.VNYyVCzSXIX