II. Те, кто мы есть.
Мы очень подружились с Марикой. Целыми днями мы бегали по городу, катались на трамвае, автобусах, играли в прятки, прыгали по крышам гаражей… Время летело незаметно рядом с ней, даже самый скучный день превращался в праздник. Марика была веселой и жизнерадостной – и ни в чем не уступала ребятам. И тем не менее, она была маленькой девочкой и у нее были свои страхи и проблемы…
Я уже запомнил дорогу к ней, и, когда шел, по пути всегда вспоминал, как мы познакомились. Пожалуй, это было самое дорогое и интересное из моих воспоминаний. Вокруг меня итак всегда было немного друзей – а тут и оставшиеся вовсе стали смеяться – «дружишь с девчонкой», «научился всем девчачьим штучкам?». И все равно, мне было с ней просто и легко, она была для меня самым лучшим другом.
Еще у подъезда я понял, что что-то не так. Марика не встречала меня, как всегда: «Леня, привет, пойдем, я тебе покажу, что я нарисовала!». У подъезда было тихо. И тут я услышал какой-то шум разбивающейся посуды, крики, пьяную ругань. Все это, кажется, доносилось из окон квартиры, в которой жила Марика. Я бегом забежал на второй этаж и стал барабанить в двери.
Сначала послышались детские шаги (видимо, Марика поняла, что это я), но потом кто-то тяжелой поступью заглушил их и замок загремел. Я ждал, хотя мне и было немного страшно. Дверь открыл отец Марики, большой, сильный и вдрызг пьяный. Мы уже встречались, познакомились и, вроде как понравились друг другу. Но сейчас все мое уважение к нему куда-то испарилось. Передо мной стоял не интеллигентный, интересный мужчина, а как будто незнакомый шатающийся мужик из подворотни.
- А-а… Это ты. Заходи, гостем будешь, – пробасил он и на меня опахнуло ядреным перегаром. – Мои все попрятались по своим комнатам, некому компанию составить.
- Я за Марикой, - собрав всю волю в кулак я пытался не дрожать.
- Марика! – дядя Саша (папа Марики) ухмыльнулся. – Не хочет выходить, когда я здесь. Иди, говорю, когда тебя отец зовет!
С этими словами он нетвердым шагом пошел в комнату дочери. Сначала он пару раз ударил в дверь, но, не получив ответа, просто вынес ее плечом. В комнате сидела испуганная Марика, тем не менее, она спокойным голосом поздоровалась со мной:
- Привет, Леня… - и что-то быстро дорисовала в своем альбоме.
Дядя Саша подошел к ней и бросил альбом в угол. Он навис над ней, огромный, и, наверное, ужасно страшный для нее в ту минуту.
- Марика. Я ведь звал тебя. – Голос отца стал вкрадчивым и угрожающим. – Разве ты не знаешь, что меня надо слушаться? Сейчас я сниму свой ремень и как следует накажу тебя, чтобы в следующий раз неповадно было…
И тут что-то изменилось. Марика смотрела на меня своими огромными от страха глазами и эти глаза просили, умоляли меня что-нибудь сделать. Вокруг зашелестел лес, где-то вдали послышался веселый плеск реки, стены куда-то раздвинулись далеко-далеко, словно и не было здесь маленькой квартирки в деревянном доме. Под ногами зашуршала трава, пол стал мягким и неплотным, теплым, как будто земля…
Все на глазах уменьшалось – и Марика, и ее отец, и лес, который стоял уже вокруг нас стеной – все становилось маленьким. И только маленькая девочка, которая сейчас сидела передо мной с испуганным лицом и просила о помощи – только она сейчас имела значение. Я зарычал. Вокруг все дрожало и, кажется, даже деревья вздрогнули от этого рыка, первозданного, неимоверно мощного рыка зверя. Я чувствовал себя как никогда сильным, готовым на все ради того, чтобы Марику никто не обидел. Я не был сейчас Леней, пересмешником, нет.
Отец Марики, так и не сняв ремень, выбежал из комнаты, из квартиры, на улицу. Снова появились стены, снова все встало на свои места, а Марика, снова улыбаясь, как ни в чем не бывало, подняла свой альбом, взяла меня за руку и повела к остановке.
Когда мы сели в автобус и поехали, Марика открыла альбом и показала мне рисунок. На нем был изображен медведь, в лесу, вставший во весь рост и убегающий от него волк с поджатым хвостом.
- Я специально нарисовала тебя большим и о-очень сильным, Леня. Чтобы ты смог справиться с моим папой, - Марика посмотрела на меня и поцеловала в щеку. – Спасибо. Теперь он не скоро оправится.
Было ли все это? Может, Марика просто все это придумала и не было никаких медведей и волков? Может, я просто пристыдил дядю Сашу, и он ушел? Наверное. Во всяком случае, ее рисунок очень живо показал, кто мы есть на самом деле. Слишком живо.
Также, как первый рисунок на асфальте, который рассказал, как же мы мало видим на самом деле.