За время моей учебы было несколько моментов, которые я вспоминаю с содроганием. Часть – эмоциональные, часть связаны с учебой. Из последних часто вспоминается такой момент. Зоопсихология. Практика. Нас привезли на подмосковную свалку наблюдать за поведением голубей, ворон и чаек. На свалке жарко (дело происходило весной, предполагались заморозки, да и с утра было холодно, а когда доехали, солнце стало просто печь). Мы стоим с блокнотиками, смотрим на ворон, записываем. Воняет так, что кружится голова, чувство отвращения умудряется почти вытеснить из мыслей даже очередную серию моих ужекакоймесяцдлящихся разборок с N. Я стараюсь не дышать. То есть дышу на четверть легких и очень редко, задерживая вдох в те моменты, когда что-либо пишу в блокнот. Пытка продолжается несколько часов, я заставляю себя сконцентрироваться и ни о чем не думать, таращусь в сторону птиц, а глаза слезятся, слезятся, и мир вокруг молочно-белый от этих сконцентрированных слез. Я прогоняю прочь неудержимое желание послать лаборантку матом и уйти, понимая, что ничем хорошим это не закончится, понимаю, что сам виноват (на свалку, собственно, повезли тех лоботрясов, которые не сдали часть других работ), я сглатываю, хотя слюны давно уже нет, кляну себя за выбор института, за безделье, за то, что живу на этом свете. И тут в какое-то мгновение осознаю, что стою на многометровом пласте чьих-то жизней, и разом вижу всю эту картину: и студентов, и ворон, и вонь, и все остальное.
В этот момент меня вырвало. Наблюдения я потом был вынужден списывать с чужого блокнота.
К чему это. Просто сегодня я второй раз в своей жизни в течение нескольких часов, переживал подобное ощущение. Хотя находился при этом у себя дома, никакой свалки (в прямом смысле этого слова) вокруг не видел, а часть времени вообще разговаривал по телефону с приятелем.