«Игорь, ты что-нибудь умеешь делать быстро?», -- раздался в трубке голос Друзя.

- Ээээ... Александр Абрамович... С добрым утром. А что именно?

- Например, если я внезапно кину в твою сторону долларовую монету, ты её поймаешь?

- Ну... наверное.

- Отлично! Тогда будешь представлять на Конгрессе МАК Эстонию!

 

Этот текст является моим личным мнением, личной записью в мой личный дневник. В нём будут далеко не всегда идеально точные цитаты и факты, скорее вольная обработка их. Вы считаете, что я соврал – напишите, я исправлю. Может быть. Ещё раз. 

 

В 2001 году на эпохальном уже, так сказать, Конгрессе МАК я представлял самого себя. Это был странный и непонятный статус. Тот конгресс длился два дня, с утра первого из них я вместе с Вассерманом и Снятковским тусовался у входа в зал заседания, надеясь, что меня пустят как наблюдателя. Тогда, после письма Козлова, его странной переписки с Вейцманом, создания Кнопом коалиции «его караса» и прочее, движение раскололось сразу на несколько частей. В воздухе царила какая-то паранойя, люди кучковались небольшими группками, постоянно озираясь, не подслушивает ли их кто. У Вассермана тогда возникла странная концепция по реорганизации всего и вся. Настолько пугающая, что даже я, на тот момент считавший, что МАК просто не должно существовать, попытался вытеснить концепцию Толи сразу после того, как он мне её подробно, подробно, подробно изложил. Неутомимый Вассерман рвался в бой, то бишь в зал, а его в бой не пускали, так как он не представлял никакого клуба, а журналистов и наблюдателей на конгрессе забанили. Вечером второго дня мне пришло письмо с адреса Андрея Козлова и с текстом «Позвони мне. Позвони». Очень хорошо помню своё охуение по этому поводу. Так или иначе, я позвонил, и всё получилось. На второй день с утра Козлов вынес на голосование вопрос «ввести в число наблюдателей Бахарева И.О», за него проголосовали почти все, кроме питерской группы с Друзём во главе (да-да, я злой и память у меня хорошая), и я стал, по сути, единственным наблюдателем на конгрессе. У меня даже было своеобразное право виртуального голоса. Дело в том, что Вадим Иосифович Дёмин, царствие ему небесное, был совсем не в курсе всех проходивших разборок и постоянно совещался со мной. =)

Ощущения от конгресса были такие: куча правильных людей собрались обсудить правильные вещи, и если бы Козлов не скомкал голосование в конце, было бы зашибись. Но и так очень полезное и ведущее к развитию движения мероприятие.

 

 

На конгресс 2005 года я уже поехал представителем Самарской Лиги Знатоков. 

 Совместить такое мероприятие с Чемпионатом Мира не особо удалось. Он был очень скомкан, короток и, в отличие от 2001 года, как-то крайне открыт. Туда постоянно приходили люди, не участвующие в заседании. В воздухе шепотом, а то уже и  вполголоса звучали слова «слив», «подлог» и тому подобное. Это был первый ЧМ, организованный на новом месте, и причины переноса игр формально звучали как «знатокам очень жарко в Баку». Ладно, своё мнение, которое я сформулировал в тот момент, когда стоял и плакал в момент вручения последних бакинских медалек, чувствуя, что только что мое главное увлечение последних 10 лет слили в унитаз, я уже рассказал всем, кому было интересно. А официально сразу несколько людей меня попросили написать максимально корректно. Как факт, перед правлением МАК стоял вопрос сохранения «единой межнациональной игры». И сейчас я понимаю, что «Кубок наций», наверное, и вправду был удачной идеей. Ощущение от конгресса было такое: скомкано, но полезно. Зато высказаны идеи по движению вперед. 

 

К 2009 году тема борьбы с нечестной игрой обострилась до эпидемических масштабов. Конгресс прошел под эгидой Анатбела, «слива за секс», обвинений в сторону жаркова, скандала с левандовским и прочее. Я представлял Саратов и, в принципе, всё, что хотел тогда сказать, очень подробно изложил аж в нескольких частях. Важными считаю эту  и эту.

Общие ощущения были такие: бессмысленное по итогам двух дней мероприятие. В первую очередь потому, что Козлов правит бал. Похоже на попытку чихнуть, которая в последний момент обламывается, то есть что-то умное из идей высказывается, но гасится ведущим и несколькими людьми в зале.

 

 

Теперь пара выводов о нынешнем конгрессе. Его перенесли, поэтому я, в итоге, представлял не Эстонию, а Литву, за что большое спасибо Алексею Прохорову и клубу «УМНИКИ».

В 2001 году, повторюсь, я, как и многие другие, был уверен, что телегруппа хочет сделать из МАК огромный пылесос, аналог АМИК, который выкачивал бы деньги из клубов, команд, игроков. Мне были категорически несимпатичны (да, я мастер политкорректности) все члены телегруппы. Хотя в самый пик раскола именно я, чуть ли не единственный, написал программное письмо в её поддержку. ХЗ, почему, может из-за Козлова, так как телебрейн – это всё-таки было что-то совершенно великое и невероятное с точки зрения налаживания контактов и связей в безинтернетное время. А может из чувства справедливости.

 

Так вот, вчера Стеценко вспомнила с трибуны, что, дескать, были у людей такие странные мысли про деньги. А в итоге, по её словам, все видят, что МАК не требует никаких взносов, и теперь всем очевидно, что те подозрения были беспочвенными.

Извините, Наталья Ивановна. Сегодня, 13 лет спустя, я лишь окончательно утвердился в том, что страхи 2001 года были обоснованы. И считаю (нет, никого не обвиняю, это моё мнение), что просто не получилось. Знаете, фраза «ну не могут же они» в нашей стране в последнее время стала какой-то заезженной. Ибо могут. Всё могут. И хватать людей просто за то, что идёшь по улице, и на любую соседнюю страну напасть, и в один момент взять и закрыть без суда любые интернет-ресурсы, и запретить всех свидетелей защиты на суде. Всё могут. Ибо сила есть. А вот у телегруппы силы не хватило. Её заведомо не должно было хватить. Это показали города, в которых стали играть в «Что. Где. Когда.» с точками, а не с вопросительными знаками, клубы, где время обсуждения сократили до 59 секунд и так далее. Да и просто те клубы, которые положили болт на все запреты и лицензии.

Но, в целом, надо отдать должное, что у телегруппы хватило ума ограничиться одним показательным судом, который, к тому же, превратился в пшик. И поэтому «лицензирование» превратилось из бича в некий пряник.

 

Вопрос «зачем нам МАК?» поднимается на каждом конгрессе. В 2001 году Дёмин, например, по моей просьбе выставлял на голосование вопрос о переименовании этой организации. И потом на всех конгрессах этот вопрос поднимался. Как и вопрос изменения устава этой организации.

У меня есть ответ на этот вопрос. Он простой и банальный, и возник лет десять назад, потом многократно подтверждался, а сейчас я уже уверен в его очевидности. К сожалению, никаких доказательств у меня нет, поэтому огласить этот банальный ответ я прямо не могу. Но негласный договор между телегруппой и «сообществом», который раз за разом обновляется на каждом конгрессе, да и не только, звучит так: «Ребят, у нас есть организация, которая занимается своими делами. Вы можете играть там в свои игрушки, мы даже будем делать вид, что нас это интересует, особенно если это 2-3 статусных мероприятия в год. И не будем особо трахать вас по поводу остального, даже если вы с этого получаете какие-то деньги. За это вы не прикасаетесь к структуре МАК, к её уставу, финансам и прочее». Нельзя жить в стране и быть в отрыве от её традиций. МАК – это дитя России последних многих лет. А для того, чтобы на неприятном, но обязательном событии – конгрессе МАК, случайно никто не пошатнул «устои устоев», для этого есть председательствующий, а ныне ещё и президент ассоциации Андрей Козлов. Поэтому отцензурированный вариант ответа на этот вопрос звучит так: «МАК нужен для того, чтобы». И в этой своей функции он полностью устраивает и телегруппу, и правление, и комиссии, которые, по словам Стеценко, «сами должны оценивать свою работу,  и ругать их нельзя, ведь их работа исключительно добровольна». И сообщество в массе своей.

 

Уже на первом конгрессе я увидел, что делал Козлов в качестве ведущего этого мероприятия. Он максимально затягивал время бесчисленной бюрократией в первой половине дня. И всё для того, чтобы потом, когда наступило бы время для голосований по решению конгресса, оттараторить подряд кучу пунктов, начиная с совсем формальных, заканчивая категорически важными. Для того, чтобы протащить в этой словесной шелухе и «лицензирование» турниров, и многое другое. И прокатить любые упоминания изменений в устав, смены названия и прочее. Вы хотите поменять структуру правления и способ заседаний? Извините, хрен вам, у нас так принято. Вы хотите сменить название? Организуйте свою ассоциацию с нужным вам названием, мы желаем вам успехов. Вы считаете, что наш устав надо менять? Отъебитесь. Ну, и так далее. Так проходили все конгрессы, которые я видел. И пока не будет той самой «инициативы сверху» (например, пока устав МАК всерьёз не станет волновать соответствующие органы), ничего не поменяется. 

Так что  это был ещё один идеальный конгресс. На нем были произнесены нужные слова. Несколько раз причём. Звучат они так: «не надо менять то, что работает». И правда, что Вассерман в 2001, что Смирнов в 2014 смотрятся примерно одинаково маргинально. Тут ничего не надо и не хочется менять, не возникает даже желание традиционно ругать информационную комиссию за то, что она традиционно нихера не делала. Это мелочи и глупости. Состав правления фактически не изменился, а так, собрались люди и о чем-то мило поболтали. Ну и славно. Работу правления МАК прошу считать удовлетворительной. До возможной встречи в 2018 году.