The Beauty of the Dark Morning: Power of Cold.

            Под моимим ботинками хрустят осколки Самого Короткого Дня, смешавшиеся со снегом.
                    Грязь застыла.


            Как, похоже, застыло сейчас и всё остальное в этом мире: снежная река иссякла, остался только ветер, приводивший её в движение и одиноко бродящий по улицам теперь.
            Окружающая темнота кажется пронзительной и глубокой: небо очистилось даже от неизменных облаков (которые - я твёрдо в этом уверен - замёрзли и разбились о землю, добавив ещё немного снега покрову последней) - на нём мерцали звёзды. Это случается так редко, что не всегда замечаешь произошедшую перемену, но, заметив, сложно недооценить её красоту: каждая светлая точка добавляет темноте контраста, причём по уровню исполнения во много раз опережая тончайшие мазки кистей великих мастеров живописи.


        На фоне Застывшего Чёрного луна была ослепительно яркой (затемевая даже свет некоторых фонарей) и чёткой, телескопически-чёткой: через обычные очки я видел тонкие и длинные "лучики" кратера Тихо Браге, расползающиеся снизу диска, видел Море Спокойствия, тёмным пятном выступившее на видимой жёлтой поверхности, видел даже чёрточки горных гряд, выступавших за края диска...
          Но луну скрыл дом, и мир снова наполнился загадочностью, которая, казалось, была растворена в Чёрном так же, как и в редких источниках света, его разгоняющих...
           Слышался Гул.
          Все мы знаем, что звук - это волна, но, согласитесь, не часто задумываешься о том, что твой собеседник (как, впрочем, и ты) общается при помощи волн.
           В отличие от человеческой речи, Гул был прекрасной иллюстрацией данного факта: однородный, мерный, несколько заунывный и не идущий ни откуда  - он постоянно менял тон, становясь то ниже, то выше по каким-то своим собственным причинам. Но, если вслушаться в него, становилось понятно, что это - даже не Гул. Голос.
            Голос Холода.
      Бесконечного, зимнего, всепоглощающего холода, разбившего о землю облака, заморозившего Снежную Реку и проникнувшего, казалось, в самую суть вещей. Он обездвижил даже свет маленьких звёзд как обездвиживал капли воды, выпадающие утренней изморосью - только эта изморось была небесной. Статичная, она, тем не менее, продолжала переливаться, как и фонари, что по-прежнему бросали на снег ореолы нежного света - но всё это великолепие зимней сказки было создано именно Холодом, Гул которого свидетельствовал о том, что предстоит обездвижить ещё очень и очень многое...
            ...по крайней мере, пока не проснулось Солнце.
            Ведь не кто иной как Холод лишил небо его серого облачного панциря.