4 октября 1993 года. Москва.
В Москве грохотала выстрелами танковых орудий «локальная гражданская война», когда Группа «А» ГУО России получила приказ взять Белый дом штурмом. Генерал-лейтенант М.И. Барсуков приказал построить подразделение. Строй принял форму каре.
Накануне Б.Н. Ельцин встречался с офицерами «Альфы» и «Вымпела». Осведомился насчет штурма: «Вы будете выполнять приказ президента?» Удивленный тишиной, спросил иначе, с нажимом: «Вы не будете выполнять приказ президента?» Ответом было гробовое молчание.
У каждого человека бывает в жизни свой «момент истины». Для командира Группы «А» генерал-майора Геннадия Николаевича Зайцева он выпал на 4 октября 1993 года. Все последующие события, о которых пойдет речь, легли бременем страшной ответственности на его плечи. И с этой ответственностью он и его товарищи по Группе «А» справились с честью, несмотря ни на что.
«Я прошу каждого осмыслить мои слова, - сказал генерал Барсуков. - Либо группа вступит в Белый дом, либо я вынужден буду подписать приказ о расформировании и разоружении подразделения».
Дилемма, таким образом, была сформулирована. Побратимы из «Вымпела», те заняли более жесткую позицию, и это закончилось для подразделения плачевно. Вскоре оно было передано в состав МВД. Большинство офицеров написало рапорты об увольнении. Уникальное разведывательно-диверсионное подразделение, гордость КГБ, перестало существовать. Такая же участь ожидала и «Альфу», не прими ее руководство поистине соломоново решение, единственно правильное в той обстановке.
Во избежание многочисленных жертв и ради сохранения подразделения, было решено бескровно покончить с противостоянием. Возникла идея: вступить в переговоры с руководителями обороны российского парламента, гарантировать защитникам Белого дома беспрепятственный выход из здания под контролем сотрудников Группы «А».
...На площади перед Белым домом снайпер застрелил сотрудника «Альфы» Геннадия Сергеева. В тот момент, когда он спасал раненого, пуля попала ему в незащищенную бронежилетом часть тела. Существует версия, что таким образом подразделение пытались спровоцировать на штурм и убийство соотечественников. Эти люди были виноваты только в том, что имели другие политические взгляды. Но «Альфа» не пошла на поводу у эмоций.
14.54. У центрального входа в здание Верховного Совета остановились три БМП (номера 028, 027 и 023), из которых вышли несколько военных в незнакомой для большинства граждан темно-оливковой форме, бронежилетах и зеленых шлемах, внешним видом напоминающих сферы космонавтов. Поведение этих людей не было похоже на действия «добровольцев», армейского спецназа или ОМОНа.
Воспользовавшись куском колючей проволоки с белой тряпицей, бойцы Группы «А» (а это были именно они) стали лицом к Белому дому и положили на ступени оружие. По их просьбе находящийся рядом сержант милиции Геннадий Сорокин через мегафон обратился к защитникам парламента: «К вам на переговоры идет подполковник группы «Альфа». Кто-нибудь, выйдите для переговоров».
15.00. Из вестибюля показались двое встречающих. В этот же момент из здания мэрии, находившейся в руках сторонников президента, открыли стрельбу. «Прекратите огонь! Мы тоже стрелять умеем!» - последовала резкая команда командира «Альфы» генерала Г.Н. Зайцева по открытому радиоканалу. Стрельба прекратилась.
К двум парламентерам из «Альфы» приблизился генерал Альберт Макашов. Позднее к нему присоединились генералы Виктор Баранников и Вячеслав Ачалов. Темноволосый офицер в зеленой бронекольчуге с наплечниками отчетливо произнес: «Нам приказано овладеть Белым домом. Приказ - вести огонь на поражение. Значит, почти все вы будете убиты. Поэтому лучше сдавайтесь».
- Кто у вас командир? - спросил генерал Баранников, желая, видимо, проверить парламентеров.
- Генерал-майор Зайцев Геннадий Николаевич.
- Хорошо его знаю, - сказал Баранников. - Ему можно доверять. Передайте ему, что хотел бы с ним встретиться и обсудить ситуацию.
- Поздно. До начала операции осталось двадцать минут.
В этот момент в разговор вмешался известный журналист и депутат Иона Андронов:
- Прошу военных прервать полемику и предоставить наконец право решения парламенту. Готовы ли парламентеры пройти со мной в зал Совета Национальностей и обратиться там к депутатам? В любом случае перед штурмом надлежит вывести женщин и всех безоружных.
- Поддерживаю это, - кивнул Баранников.
- Мы согласны обратиться к депутатам, - сказал старший из парламентеров.
- Как вас зовут? - спросил Иона Андронов.
- Можете звать меня условно... Володей.
В Совете Национальностей - единственном месте, где можно было укрыться от пуль и осколков, - находились депутаты, работники аппарата, журналисты и разный народ. Первым взял слово Баранников, порекомендовав выслушать парламентеров и одобрить их предложение о капитуляции. Зал оцепенел. Затем заговорил «Володя». Фактически он провел последнюю сессию Верховного Совета. Телевизионной или диктофонной записи не велось, поэтому, используя разные источники, можно только реконструировать эту речь.
- Мое воинское звание - подполковник. Перед народными депутатами выступаю впервые. Нашему подразделению поставлена задача - овладеть Белым домом (слово «штурм» принципиально не упоминалось. - Авт.). Мы - офицеры и обязаны выполнять приказ. Наша спецгруппа «Альфа» предназначена для борьбы с терроризмом и организованной преступностью. Но вы не террористы, и за ваше избрание голосовали граждане России. Мы считаем, что сейчас не время решать политические споры, надо думать о том, чтобы вы остались живы. «Альфа» штурмовала в Кабуле дворец Амина, где почти все погибли. Но мы не хотим убивать соотечественников. Не хотим убивать безоружных людей, собравшихся в этом зале. Не хотим убивать депутатов. Глядя сейчас на вас, я вижу, что многие здесь подобны моему отцу и матери. Мы не хотим вас убивать! Но все равно вас теперь атакуют. Поэтому прошу - скорее сдавайтесь. Мы не сделали ни одного выстрела. Для переговоров к вам нас никто не посылал, мы сами решили сделать этот шаг.
Далее офицер изложил суть предложения. Сотрудники «Альфы» решили бескровно покончить с противостоянием. Если защитники Белого дома добровольно сдадут оружие, то «Альфа» гарантирует их неприкосновенность, предоставляет живой коридор из своих бойцов и выводит людей к автобусам или в город.
Раздались аплодисменты. В сопровождении генерала Баранникова парламентеры направились к Александру Руцкому. Переговоры длились не более двадцати минут, после чего решение о сдаче Белого дома «Альфе» было окончательно принято.
15.52. Когда парламентеры собирались покинуть пылающий Белый дом, неожиданно возобновился обстрел: от гостиницы «Украина» по Белому дому ударили танки Таманской дивизии, грозя сорвать мирные переговоры. Раздались пулеметные очереди со стороны площади Свободной России. Зашевелилась и собравшаяся у парадной лестницы частично вооруженная толпа сторонников президента Ельцина. Началась ответная стрельба. По открытому радиоканалу командир «Альфы» приказал прекратить стрельбу по Белому дому.
15.58. Танки временно прекратили терзать парламент. В какой-то момент один из защитников Белого дома выскочил с оружием в руках в коридор. Это стоило ему жизни. Возникла реальная угроза для сотрудников подразделения, и тогда один из них вынужден был стрелять на поражение. Это был единственный выстрел «Альфы» в ходе операции.
16.00. Бойцы Группы «А» стоят по всей длине лестницы у Белого дома. Милиционеры со щитами и дубинками цепью приближаются к лестнице. Кто-то из бойцов «Альфы» кричит: «Милиция - стоять! Не рыпаться!»
Выйдя из здания, старший парламентер обратился к толпе через мегафон: «Через некоторое время сюда подойдут автобусы, из сотрудников «Альфы» будет создан коридор, по которому пойдут разоруженные защитники Белого дома и депутаты Верховного Совета РФ. Если кто-то из посторонних лиц подойдет ближе чем на пять метров к сотруднику подразделения или создастся опасность для жизни выходящих из Белого дома людей, то мы применим физическую силу, а если необходимо - оружие». В течение десяти минут толпа растворилась.
16.34. Бойцы Группы «А» присели на ступеньки. Никого из официальных лиц не видно. Есть только сержант Сорокин, «Альфа» и Белый дом.
16.53. Из 14-го подъезда Белого дома стали выходить люди. Они проходят через живой коридор, созданный сотрудниками «Альфы». Никого не били, не унижали.
17.45. Большая часть людей покинула здание парламента. Группы «Альфа» и «Вымпел» прошли в Белый дом.
18.01. Из центрального подъезда выходят Александр Руцкой и Руслан Хасбулатов, они садятся в автобус с номером 82-62 МКВ. Их сопровождают бойцы «Альфы» и «Вымпела». Они направляются в изолятор «Лефортово».
В сложнейшей ситуации, когда, казалось, не было выбора, «Альфа» смогла спасти людей (это ее основное предназначение) и сохранить свое лицо.

17 июня 1995 года. Буденновск
До рокового дня 14 июня об этом городке было мало что известно. «Альфа» прибыла в Буденновск уже после безжалостной бойни на улицах города, когда на людей охотились, словно на диких зверей. Загнав заложников в больницу, басаевцы сразу же расстреляли находившихся в ней раненых летчиков и милиционеров. На момент захвата больницы в ней оказалось около 800 больных и 300 медицинских работников. После облавы на улицах города общее число заложников достигло двух тысяч человек.
Боевики тщательно продумали предстоящую акцию. Среди тех, кто непосредственно занимался ее разработкой, был шеф департамента госбезопасности Ичкерии Абу Мовсаев, ликвидированный весной 2000 года сотрудниками спецназа ГРУ.
Перед участниками «разведывательно-диверсионного рейда» (по определению Шамиля Басаева) ставились три основные задачи. Во-первых, добиться перелома в войне или, как минимум, передышки для разбитых дудаевских формирований и отрядов арабских наемников. Во-вторых, в Буденновске находился банк, обеспечивавший платежи по Чечне. Требовалось скрыть некоторые проводки между респондентами как вне Чечни, так и на ее территории. В-третьих, боевики хотели наказать вертолетчиков, поскольку они принимали непосредственное участие в боевых действиях против сепаратистов.
Больница была идеальным местом отхода, где в любое время суток можно взять в заложники медицинский персонал, больных, беременных женщин и кормящих матерей, прикрыться ими, как живым щитом, и диктовать свои условия.
Добротное каменное здание, окна первого этажа на высоте 1,80 метра - и все зарешечены... Настоящая крепость при правильной обороне. Основное здание террористы заминировали.
Еще до вторжения под крышу чеченской фирмы «Ирбис», арендовавшей склады больницы, были подвезены боеприпасы с расчетом на продолжительный бой. Уже после окончания операции сотрудники Группы «А» прошлись до больницы, посмотрели, сколько выбоин и отметин от пуль террористов осталось на асфальте и стенах домов. Будто град прошел, настолько все было искромсано и истерзано. Ветераны утверждают, что огня подобной плотности не было даже при штурме дворца Амина в Афганистане.



Пользуясь тем, что чеченцы широко расселены по Ставропольскому краю, и Буденновск тому не исключение, часть отряда Басаева просочилась в город еще до прибытия КАМАЗов с основной группой террористов.
Басаев шел именно на Буденновск, и никуда больше. Ни о каком «походе на Москву» не было и речи. Басаев все рассчитал заранее: и количество тяжелого оружия, которое невозможно было привезти с собой, и тактику «живого щита», и нюансы работы с прессой.
Взять больницу можно было только в результате войсковой операции с применением бронетехники, артиллерии и вертолетов. Наличие огромного числа заложников делало такую операцию невозможной. На этом, собственно говоря, и строился расчет террористов. Басаев не сомневался, что его ультиматум будет принят.
Стянутые к больнице сотрудники милиции не могли создать плотное кольцо и действовали вразнобой. Лишь к десяти часам вечера в Буденновске появились вице-премьер Николай Егоров, шеф МВД Виктор Ерин и директор ФСК Сергей Степашин. Ответственным за проведение операции был назначен Ерин.
Прибыв на место, «силовики» стали планировать штурм. План был таков: сто тридцать сотрудников Группы «А» пойдут в атаку на крупнокалиберные пулеметы и гранатометы двухсот пятидесяти боевиков Басаева, многие из которых воевали еще в Абхазии и были натасканы российскими инструкторами. Затем следовало преодолеть забранные решетками окна первого этажа и, перемещаясь среди толпы заложников, перебить всех террористов.
Вместе с «альфовцами» к операции подключили сотрудников «Веги» - то, что осталось от некогда элитного подразделения «Вымпел», фактически разгромленного после октября 93-го года. Прикрывать спецназ поручили бойцам СОБРа. Следуя во втором эшелоне, они должны были предупреждать возможные попытки террористов вырваться из окружения.
Командование «Альфы» (генерал А.В. Гусев, первый заместитель начальника группы полковник А.И. Мирошниченко и начальник штаба полковник А.Н. Савельев) убеждало «ответственных товарищей», что этот план никуда не годится, так как он приведет к гибели и заложников, и штурмующих. Требуется тщательная разведка и детальная подготовка операции. Нужно, наконец, попытаться вытянуть боевиков из больницы. Но все доводы профессионалов не были услышаны.
Принципиальное решение о штурме было принято президентом Ельциным и передано через начальника ГУО генерал-лейтенанта Барсукова.
В технике, которую запросила «Альфа», было отказано. Руководство МВД мотивировало свою позицию тем, что «брони» не хватает, но с началом боя, когда появятся первые раненые, она «обязательно появится».
Перед атакой «Альфу» отвели от бетонных блоков, чтобы люди могли поесть, привести себя в порядок перед боем. Командир одной из штурмовых групп собрал бойцов и сказал им следующее: «Это не антитеррористическая операция. Завтра мы идем на смерть, и большинство из вас погибнут. Тот, кто к смерти сейчас не готов, может выйти из строя. Никаких претензий к нему не будет». Никто не сдвинулся с места.
Операция началась до рассвета 17 июня 1995 года. Террористы имели пособников вне стен больницы. Они-то и предупредили, что спецназ выходит на исходные рубежи. Кроме того, подвели врачи «Скорой помощи», которые стали по прямой связи предупреждать коллег, чтобы те были готовы к приему большого числа раненых.
В четыре часа утра «Вега» открыла огонь, отвлекая внимание террористов на себя. Одновременно больницу с трех других направлений атаковали сотрудники «Альфы», по пути ликвидируя оставленные бандитами «растяжки».
Часть зданий больницы «Альфа» освободила. На одном из направлений группа Краснодарского отдела сумела пробиться в помещение первого этажа, но шквальным огнем остальные две группы были прижаты к земле. Им пришлось залечь на расстоянии 20-30 метров от основного корпуса. Бойцы попали в «огневой мешок». Трое сотрудников погибли.
После восьмичасового боя командир группы генерал А.В. Гусев приказал бойцам отойти. Сотрудникам «Альфы» не удалось освободить больницу, однако террористы дрогнули и выпустили некоторых людей, в том числе из родильного отделения. Кое-кому во время штурма удалось бежать.
Одна из заложниц - инспектор пожарной части лейтенант внутренней службы Наталья Деменкова впоследствии вспоминала: «Мы надеялись, что Группа «Альфа» захватит здание больницы и освободит нас. Когда начался штурм, многие мужчины и женщины собрались с силами, чтобы помочь нашим ребятам изнутри. Это басаевцы почувствовали. Я заметила, в тот миг на их лицах уже не было бравады. Они поняли: приходит конец. Жаль, конечно, что спецподразделения отошли на исходные позиции. И все же штурм сыграл свою роль. После него бандитов было просто не узнать».
Да, они были явно не готовы к тому, что их будут ТАК атаковать. Люди шли на бьющие в упор крупнокалиберные пулеметы, гранатометы и автоматы. Террористы выставили в окна женщин из числа заложников, которые, находясь в шоковом состоянии, отчаянно махали белыми тряпками: «Не стреляйте, не стреляйте!» А из-под их рук и ног непрерывно изрыгали смертоносный свинец автоматы и пулеметы. Но «альфовцы» вели бой и в таких чудовищных условиях. Прижавшись к земле, выскакивая из-за пробитых пулями укрытий, они отправляли террористов в ад.
Потом, когда басаевцы покидали больницу, удалось подсчитать потери, которые понесли террористы. Двадцать один труп. Несколько десятков раненых, причем большинство из них, по свидетельству врачей, делавших перевязку, уже были не жильцы на этом свете - пулевые ранения в грудь и голову. По агентурным данным ФСБ, на конец июля 1995 года в банде Басаева от ран скончалось пятьдесят восемь человек. Сам «террорист № 1» как-то сказал, вспоминая этот бой: «Я понял, что такое «Альфа».
17 июня Группа «А» восемь часов находилась под шквальным огнем. Почти каждый четвертый был ранен, трое убиты...
А дальше начались политические игры. Как только появились депутаты вместе с «правозащитниками» и бандиты почувствовали слабину, то ни одного заложника они уже, естественно, не выпустили.
Память человеческая избирательна, она запоминает ключевые моменты. Например, такой. Премьер-министр В.С. Черномырдин, ведущий по телефону переговоры с профессиональным убийцей: «Шамиль Басаев, говорите громче!»
Нашлись политики, «эксперты» и журналисты, которые поспешили бросить «Альфе» упрек: элитное подразделение не справилось с такой задачей. Не та «Альфа», не та... Но как раз именно руководители подразделения реально оценили обстановку и подготовили свои предложения. «Альфа» сделала невозможное, нанеся террористам ощутимый урон. И не ее вина, что группе не дали завершить операцию до конца.

1974 - 1991
Медаль «Золотая Звезда», звание «Герой Советского Союза» – присвоено троим сотрудникам Подразделения «А».
Орденом Ленина награждено 5 человек.
Орденом Красного Знамени награждено 31 человек.
Орденом «За личное мужество» награждено 17 человек.
Орденом Красной Звезды награждено 47 человек. Дважды награждены 6 человек.
Орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени награждено 8 человек.
Знаком «Почетный сотрудник Государственной безопасности» награждено 13 человек.
Медаль «За отвагу»: награждено 30 человек; дважды награжден 1 человек.
Медаль «За боевые заслуги»: награждено 27 человек; дважды награжден 1 человек.
1991 – 2003
Медаль «Золотая Звезда», звание «Герой Российской Федерации» присвоено пятерым сотрудникам Управления «А»
Орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени награждено 7 человек.
Орденом Почета награжден 1 человек.
Орденом Мужества награждено 75 человек; дважды награждены 5 человек.
Орденом «За военные заслуги» награждено 35 человек.
Знаком «Почетный сотрудник контрразведки» награждено 11 человек.
Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени (с изображением мечей) награждено 30 человек.
Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени (с изображением мечей) награждено 97 человек.
Медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени награждено 7 человек.
Медалью «За отвагу» награждено 157 человек, дважды награждено 40 человек.
Медалью «За спасение погибавших» награждено 11 человек.
Медалью Суворова награждено 188 человек; дважды награжден 1 человек.
Медалью Жукова награждено 16 человек.

26 октября исполнилось 16 лет Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». Срок достаточный, чтобы подвести итоги сделанному, и, в то же время смело глядеть в будущее. «Спецназ России» поздравляет Ассоциацию с юбилеем, и предлагает своим читателям интервью президента Ассоциации Сергея Алексеевича Гончарова, в котором он рассказывает об истории, сегодняшнем дне и планах на будущее объединения ветеранов «Альфы».
Сергей Алексеевич, если сформулировать кратко – что такое Ассоциация ветеранов подразделения Антитеррора «Альфа»?
Это общественная организация, объединяющая в своих рядах ветеранов подразделения антитеррора «Альфа», группы «А», то есть тех, кто прослужил в подразделении не менее пяти лет, или был ранен во время службы в нем, или имеет полученные за это время боевые награды. По сути же это корпорация, объединяющая бывших и действующих спецназовцев из группы, и имеющая своей задачей успешную адаптацию ветеранов к новым условиям и жизни по окончании службы, поддержание корпоративного единства ветеранов, совместное достижение общих целей, военно-патриотическое воспитание молодежи, благотворительную помощь родственникам погибших и увековечение памяти наших павших товарищей, а также помощь действующему подразделению.
Можно сказать и так: Ассоциация – это попытка применить «альфовские» навыки к задачам общественной жизни.
Каковы были побудительные причины к созданию Ассоциации?
Для этого надо вспомнить атмосферу 1991-1992 годов, когда после «перестройки» и августовских событий наступил общий развал государственности, равных которому в российской истории можно вспомнить только два – в Смутное время и между февралем и октябрем 1917 года. Тогда пришедшие к власти силы занялись целенаправленным и циничным разрушением государственной машины, причем не действительно прогнившей советско-партийной бюрократии, а армии, органов безорпасности, «оборонки». То есть тех структур, которые составляли силу и славу советского строя, то лучшее, что в нем было.
Одним махом на улицу были выброшены сотни тысяч человек, которые с юности, а некоторые, – как я, например, – и потомственно, учились одному – верой и правдой с оружием в руках служить государству и народу. Группа «А» оказалась тогда в центре внимания – мы, понимая, что все равно ни к чему хорошему это не приведет, отказались идти на бессмысленное кровопролитие и штурмовать Белый Дом. Тогда о нас много писала пресса. Но мы понимали, что новые ельцинские власти будут опасаться такого мощного оружия, каким являлась наша Группа, а потому постараются ее демонтировать. Да и просто было противно смотреть на совершающийся развал. Многие ушли в отставку, в том числе и я.
При этом перед отставниками был небольшой выбор – либо идти на службу криминалу, вливаться в расцветавшую тогда систему рэкета, либо идти работать в нарождавшийся тогда бизнес – слабый, разобщённый, зависимый от криминала и произвола чиновников. С этой дилеммой не могло смириться ни государственное сознание, которое у спецназовцев стояло всегда очень высоко, ни элементарное чувство самосохранения: ведь это означало пойти на моральное разложение и верную физическую гибель.
Тогда-то у группы наших товарищей-альфовцев и возникла идея в гражданской жизни сохранить наше боевое единство, действовать вместе, той же группой, но только применительно к новой обстановке, использовать и коллективный интеллект, и личные связи каждого на общую пользу. Выживать, как и воевать, вместе, а не по одиночке и не терять тех принципов, той альфовской школы, в которой нас воспитывали долгие годы. Мы на это решились, и эксперимент блестяще удался.
Ассоциация ветеранов подразделения антитеррора «Альфа» создана 26 октября 1992 года решением учредительного собрания, созванного инициативной группой бывших сотрудников подразделения: А.П. Атлеевым, В.В. Березовцом, Н.В. Берлевым, С.А. Гончаровым, В.А. Деревниным, П.Ю. Климовым, В.Н. Ковалевым, В.А. Лутцевым, М.М. Романовым, В.Н. Ширяевым. 18 декабря 1992 года Ассоциация была зарегистрирована управлением юстиции по г. Москве (свидетельство № 1953). На учредительном собрании Ассоциации её президентом был избран полковник запаса Сергей Алексеевич Гончаров, бывший заместитель командира группы, возглавляющий Ассоциацию и по сей день (переизбран в третий раз на собрании 16 февраля 2002 г.).
Уставными целями Ассоциации были заявлены:
- реализация и защита гражданских (политических, экономических, социальных) прав и свобод ветеранов подразделения;
- патриотическое и гуманистическое воспитание молодежи;
- создание условий для активной общественной деятельности своих членов, повышение уровня их социальной защищенности и адаптация в новых условиях.
Какие задачи стояли перед Ассоциацией в начале её деятельности?
Самое сложное тогда было – адаптироваться к новым условиям и создать организационные и экономические предпосылки для своей деятельности. Мы должны были иметь работающую структуру, а также зарабатывать деньги. Достижение этой цели должно было позволить нам начать нормальную общественную работу помогать семьям погибших, помогать Группе, служить народу и государству и в нашей частной жизни. Мы ведь были и остались, несмотря ни на что, государственными людьми – и без этого чувства, что твоя работа нужна не только тебе и твоим близким, но и государству, стране, нормально жить было невозможно.
Ассоциация «Альфы» широко известна как крупнейшая в России структура, контролирующая основную часть рынка негосударственного обеспечения безопасности. Как так сложилось?
Дело в том, что охранная деятельность стала для нас не только бизнесом, но и, в каком-то смысле, продолжением службы, – наиболее естественной формой самосохранения и самоорганизации военно-служилого сословия, которое всегда составляло становой хребет России. Люди, о которых многие думали, что они «умеют только убивать», сорганизовались, и вскоре вступили в бой с антиобщественными силами, прежде всего криминалом, для того, чтобы воплотить как раз те обещания, которые демократы давали, но выполнять не собирались: «свобода, собственность, безопасность». Благодаря тому, что были созданы крепкие, некриминальные структуры негосударственной безопасности, составленные в основном из ветеранов спецслужб и правоохранительных органов, бандитам не удалось затоптать первые ростки свободного предпринимательства, не удалось загнать всю рыночную экономику на «черный рынок». Криминальные «крыши» не могли и не хотели дать обираемым им людям ни собственности, ни свободы, ни даже безопасности. Охранные структуры смогли защитить и бизнес, и свободу, и жизнь, причем обеспечить это стало возможным только за счет корпоративной солидарности выходцев из Системы. Отдельные охранные структуры ничего бы не сделали, их бы раздавили, но возникла структура, включавшая в себя ассоциации ветеранов спецназа «Альфы», «Вымпела», «Витязя», ветеранов госбезопасности, органов МВД и т.д.
Связи и возможности этих общественных структур были не «просчитываемы» для криминального мира и он отступил, не имея возможности с нами тягаться. Не сразу, не без потерь, в том числе и человеческих потерь, но отступил. Так что мы с полным основанием можем считать, что для нас деятельность в охранной сфере является больше чем бизнесом, и отнюдь не только созданием экономической базы.
За десять лет существования Ассоциации её членами учреждено 59 частных охранных фирм и 26 предприятий и компаний разного профиля. 5 декабря 1995 г. по инициативе Ассоциации в Москве был учрежден Российский Союз предприятий безопасности (РСПБ) – корпоративное объединение лидеров охранного бизнеса в России. Региональные отделения РСПБ действуют в 46 субъектах федерации, а президентом союза избран глава Ассоциации С.А. Гончаров. С целью улаживания возникающих в этой области экономических конфликтов действует Согласительная комиссия, возглавляемая бывшим командиром Группы «А» Героем Советского Союза генерал-майором Г.Н. Зайцевым. 21 мая 1999 г. в Москве прошел учредительный съезд Общероссийского профсоюза работников негосударственных организаций безопасности. Эта общественная организация также была создана по инициативе Ассоциации ветеранов «Альфы», а председателем ЦК нового профсоюза избран бывший командир «Альфы» полковник Р.П. Ивон. Ветераны Группы «А» стояли у истоков создания Консультативного совета ФСБ, осуществляющего взаимодействие между государством и негосударственными структурами безопасности. Большую организационную работу ведет заместитель председателя КС, бывший командир Группы М.В. Головатов, в свет также входят Г.Н. Зайцев и С.А. Гончаров.
В чем секрет того, что именно организации ветеранов спецназа оказались наиболее успешными на рынке охранных услуг и в общественной жизни? Что здесь работает – имидж «крутых»?
«Крутые» бывают только в голливудских боевиках. Ни один человек не способен сделать невозможного. Необходима именно спайка большого количества профессионалов, способных действовать как единый организм, для того, чтобы достичь результата. Главное, что дает спецназ – это не индивидуальная подготовка, а способность работать командой, понимать друг друга с полуслова и чувствовать общую ответственность за дело. Спецназ – это высокий уровень морального единства людей, и выпестованное чувство долга. Плюс, разумеется, способность принимать нестандартные решения в экстремальной обстановке. В условиях постперестроечного хаоса мы и стали действовать как группа, оказавшаяся в экстремальной ситуации – сплотились, скоординировали действия и начали принимать решения. Этим-то спецназовцы и проложили себе дорогу к успеху.
А что Вы считаете основным в «неэкономической», благотворительной составляющей деятельности Ассоциации?
Как я уже говорил, наша Ассоциация – структура, призванная вписать тех, кто уходит со службы в гражданскую жизнь, продолжить «Альфу» в общественной жизни. На это направлены наши усилия, но этого невозможно добиться, не возвращая «долгов». Очевидно, что мы не действовали бы настолько успешно, если бы за нами не стоял престиж имени «Альфы», если хотие – альфовская легенда, которая создавалась потом и кровью.
Мы были бы недальновидными людьми, если бы стали просто «проедать» этот символический капитал, не возобновляя его. На это направлена и наша постоянная забота о памяти погибших и об их семьях ведь, как говорил поэт, «дело прочно, когда под ним струится кровь» – без этой крови героев мы были бы ничто. На это же работают и наши акции по поддержанию и возобновлению альфовской «легенды» – юбилейные мероприятия, создание фильма, музея, работа над книгой.
Группа «Альфа» была одним из наиболее совершенных произведений советской цивилизации её позднего периода. Не случайно, что в 1990-х именно «Альфа» была для наших людей такого же рода символом патриотизма, как полет Гагарина, и именно знание, что «Альфа» еще существует, что её не разогнали и не разгромили, давало людям надежду, что пока еще не все потеряно. В Группу верили, её не представляли себе побежденной или ошибающейся, нашим бойцам приписывали сверхчеловеческие возможности, и были уверены, что там, где «Альфа», осечки не будет. И там, где «Альфа» могла действовать свободно, наши товарищи действительно не ошибались. Сегодня нам важно закрепить эту легенду, не дать ей потускнеть.
Значительную поддержку оказывает Ассоциация действующему подразделению, причем в самых разных формах – от обеспечения снаряжением и улучшения бытовых условий сотрудников, до поддержания «имиджа» «Альфы», пропаганды её уникального боевого опыта. Большой общественный резонанс имели празднования 20-ти и 25-летия Группы «А», организованные Ассоциацией. 25летие группы отмечалось 29 июля 1999 в Большом Кремлевском Дворце в Кремле, собрав цвет политической элиты страны и российских силовых структур. С приветственным словом на этом собрании выступал В.В. Путин, тогдашний глава ФСБ и, стало быть, непосредственный начальник подразделения. Ассоциацией выпущен видеофильм, посвященный Группе «А», совместно с действующим подразделением создан музей Группы, открывшийся на одном из объектов подразделения 29 июля 2002 года.
Ассоциация оказывает регулярную финансовую и иную помощь семьям погибших и умерших сотрудников подразделения: Баева, Бурдяева, Волкова, Воронцова, Егорова, Жумерука, Зудина, Киселева, Кравчука, Курдибанского, Мазаева, Марченко, Первушина, Прокофьева, Рябинкина, Савельева, Сергеева, Сердюкова, Соболева, Соловова, Финогенова, Шатских, Щекочихина. На средства Ассоциации на могилах покойных сотрудников устанавливаются надгробия. На Николо-Архангельском кладбище в Москве 29 июля 2000 года установлен памятник-стелла в память обо всех погибших спецназовцах. Памятника высотой 3 метра 70 сантиметров, выполнен в виде храма-часовни, венчаемого православным крестом. Для сооружения памятника скульптор Александр Онегин использовал белый камень, из которого в прошлом строили стены Москвского Кремля. Идея памятника принадлежит Г.Н. Зайцеву и бизнесмену-строителю Андрею Чекрыгину, на собственные средства профинансировавшим проект. По погибшим сотрудникам, заботами Ассоциации отслужены панихиды, в том числе в Храме Христа Спасителя и Елоховском кафедральном соборе в Москве.
Ежегодно, 27 декабря, в день, когда подразделение понесло первые потери при штурме дворца Амина в Кабуле – погибли капитаны Дмитрий Волков и Геннадий Зудин- совершаются мемориальные мероприятия в рамках Дня Памяти, на которых собираются представители разных поколений группы «Альфа».
При Ассоциации действуют два военно-спортивных клуба, занимающихся военно-патриотическим воспитанием молодежи: «Альфа-Будо» и «Десантник». Предприятия, созданные членами Ассоциации оказывают благотворительную помощь силовым структурам российского государства, семьям погибших подводников атомохода «Курск», ветеранам олимпийского движения, учреждениям культуры, здравоохранения, Православной Церкви. Члены Ассоциации участвуют в восстановлении храмов Тихвинской иконы Божией Матери в селе Пехлец и Покрова Божией Матери в городе Кораблино Рязанской области, и ряда других.
Часто говорят, что сегодня пришло время чекистов во власти. И в самом деле – вслед за Президентом Путиным во властных структурах появляется все больше и больше выходцев из органов государственной безопасности. Не намеревается ли Ассоциация также как-то включиться в этот процесс?
Мы в этот процесс включились еще тогда, когда «кагебешник» (как тогда было принято презрительно выражаться) в органах государственной власти казался чем-то невероятным. В 1993 году, после разгрома Ельциным оппозиции, в эпоху демократической «охоты на ведьм», я с подавляющим перевесом был избран депутатом Московской городской думы, причем кампанию мы вели самостоятельно. В 1997 я был переизбран, а в 2001 году получил мандат от избирателей на третий срок. В 1996 наш товарищ П.Ю. Климов, так же без чьейлибо поддержки стал мэром Долгопрудного.
Тогда, в отличие от сегодняшней ситуации, дорога чекистам во власть была освещена отнюдь не зеленым светом. И сегодня наши товарищи выступают на выборах, входят в руководящие структуры различных партий, но мы ни в коем случае не намерены политизироваться. Мы работаем не на текущую политику, а на долгосрочную перспективу, нам важно, чтобы изменились сами условия, в которых делается политика и в которых определяется курс государственного корабля.
На протяжении 90-х нас швыряло по волнам, решения принимались корыстные и сиюминутные, что вполне соответствовало качествам тогдашней «политической элиты». А ведь многие, в том числе и мы, говорили тогда о необходимости долгосрочного, стратегического подхода к государственной важности, системного планирования на десятилетия вперед. Но тогда было не до этого. Сегодня ситуация меняется в том, что власть старается руководствоваться государственными интересами. Это было похоже на «призвание варягов» – сама ельцинская структура обратилась к человеку из Системы, носителю ее этических и поведенческих установок, хорошему профессионалу, чтобы он взял власть на себя. Иначе бы их просто смели, и все уже было готово в обществе к тому, чтобы их смели, но Путин ликвидировал хаос чисто, профессионально, и без чудовищных издержек пущенного на самотек процесса. Пользуясь нашими альфовскими образами – взял террориста и освободил заложников без жертв.
Однако, думаю, что никто не обидится, если я скажу, что Владимир Владимирович и здесь выполняет функции разведчика – он во многом еще на чужой территории, может быть, уже менее опасной, чем несколько лет назад, но все еще на чужой. Ему часто приходится действовать в недружественном окружении, ему приходится иногда скорее наблюдать за событиями, чем управлять ими, и прибегать к довольно изощренным дипломатическим ходам, из-за невозможности действовать более прямо и жестко. Вот вслед за разведчиками, когда территория более-менее прощупана, и посылают спецназ, для более жестких и конкретных действий. Поэтому мы думаем не о сегодняшнем дне, а о завтрашнем, не о нашем поколении, а о том, что придет за нами, и стараемся работать на эту стратегическую перспективу. В этой деятельности нам очень помогает и ваша газета, в которой альфовский дух и альфовский подход оказался перенесен и в область печатного слова.
Ежемесячная газета «Спецназ России», за несколько лет прошла путь от многотиражного «боевого листка» до влиятельного информационно-аналитического издания. Газета основана в Ростове весной 1995 г., затем её издание было перенесено в Москву. На октябрь 2002 года общий тираж газеты составил 1,5 миллиона экземпляров, активно распространяемых не только в крупных городах, но и в российской «глубинке», в «ближнем зарубежье», а через каналы интернета читаемой и во всем мире. Возглавляет «Спецназ» вице-президент Ассоциации В.Н. Ширяев. Активно распространяется газета по каналам силовых ведомств – в сражающиеся подразделения, в госпиталя раненым – она поддерживает их боевой дух и разъясняет за что и во имя чего воюет в «горячих точках» российский солдат. Корреспонденты «Спецназа России» делали репортажи из Чечни, Таджикистана, Косова и других «горячих точек». Приоритетным направлением для газеты является освещение антитеррористической операции на Северном Кавказе. Разработка темы терроризма в информационном и аналитическом плане, является несомненно уникальной для российской прессы, как по охвату, так и по глубине. Также большое внимание уделяет газета истории и сегодняшнему дню Группы «А», работе Ассоциации и учрежденных ею структур. «Спецназ России» уникален и по жарновому разнообразию материалов, за семь лет его существования на страницах газеты появлялись и боевая публицистика, и содержательные аналитические материалы, и уникальные интервью и воспоминания, и сенсационные журналистские и исторические расследования, и глубокие философские и богословские статьи, и художественные произведения.
В чем, по вашему мнению, состоит специфика «Спецназа России»?
В соединении собственно спецназовского подхода к реальности и исключительно высокого интеллектуального уровня, в умении работать командой. Мы были бы слишком самонадеянны, если бы, решив издавать газету, вообразили, будто обладая организационными или боевыми навыками мы сможем так же овладеть и печатным словом. Необходимо было найти людей, которые будут такими же профессионалами своего дела, как альфовцы. Мне кажется, это удалось – наверное, ни у одной газеты нет постоянного авторского коллектива такого интеллектуального уровня и смелости подходов. Среди наших авторов есть философ, этнопсихолог, историки, богослов, писатель… Даже рубрику про собак у нас ведёт уникальный специалист, при этом умеющий живо и остроумно рассказывать о животных. При этом люди объединены и упорством, с которым они делают свое дело, и умением находить все новые и новые темы, образы и идеи. И я вижу, что в этом мировоззрении много того, что принесла с собой «Альфа» и то, что вы делаете, мне кажется талантливым и ярким осмыслением альфовского опыта, альфовской философии.
С 1992 года Ассоциацией проведено девять ежегодных собраний Ассоциации. На собрании 16 февраля 2002 года избран новый Совет Ассоциации, в который вошли: С.А. Гончаров – президент, Г.Н. Зайцев, В.В. Березовец, В.Н. Ширяев – вице-президенты, М.В. Головатов, В.Н. Демидкин, В.В. Елисеев, Р.П. Ивон, В.А. Лутцев, А.А. Матовников, А.В. Михайлов, И.В. Орехов, А.Г. Репин и Ю.Н. Торшин.
Каковы планы Ассоциации на второе десятилетие её существования?
Десять лет для серьезной организации – небольшой срок. Можно сказать, что мы только-только начинаем. Поэтому планов громадье, главное суметь их осуществить.
В соответствии с сегодняшними тенденциями – нам очень важно заняться освещением для общества проблемы терроризма, всесторонним её анализом, разбором, выработкой теории и практических рекомендаций по антитеррору. Поэтому мы рассчитываем на то, что нам удастся превратить Ассоциацию во влиятельный общественный центр по предупреждению и противодействию террористической опасности.
Далее мы рассчитываем сохранить и укрепить лидерство в области негосударственной безопасности, причем вывести его на качественно новый уровень – содействовать созданию в нашей стране единой интегрированной системы негосударственной безопасности, которая могла бы помочь правоохранительным органам решить проблему преступности, значительно повысить защищенность наших граждан. Для нас важно внедрить новые, значительно более высокие и всесторонние стандарты безопасности.
И, разумеется, будет продолжаться работа по обобщению и закреплению альфовского опыта – памяти по погибшим и опыта живых. Этим летом, на день рождения Группы 29 июля открыт музей, впереди выпуск серьезной книги о Группе, над которой работает Г.Н. Зайцев. Пока мы живы, альфовская легенда не умрет. Мы смотрим в будущее десятилетие с оптимизмом.
http://www.specnaz.ru/

Бойцы спецподразделений "Альфа" и "Вымпел" отвечают на вопросы "Российской газеты"
12.11.2002
"Российская газета" (Москва). 12.11.2002 года



Мы их пригласили в редакцию, и они, когда уже Москва и вся страна стали приходить в себя от шока бесчеловечного теракта в московском "Норд-Осте", согласились поговорить с журналистами. Пришли пятеро. Сели напротив нас и сразу предупредили: спрашивайте о чем хотите, а мы ответим так, как можно.
Публикуя сегодня нашу беседу с офицерами "Альфы" и "Вымпела", мы хотим подчеркнуть: эти ребята во время штурма рисковали своей жизнью, они настоящие герои, и именно они смогли, пусть никого не смущают громкие слова, повернуть ход истории борьбы с терроризмом на благо России.
Итак, говорят солдаты последней надежды - офицеры "Альфы" и "Вымпела", подразделений, которые сегодня в нашей стране, - лучшее, что есть.
ШТУРМОВОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
- Валентин Григорьевич!
Первый вопрос к вам как руководителю группы "Альфа", заместителю начальника Центра специального назначения ФСБ. Как известно, в обществе существует разделение труда: одни рискуют жизнью, штурмуют, спасают людей, другие, кто видел бой со стороны, все это оценивают. И, очевидно, вы выслушали разные суждения на тему, насколько профессионально действовала "Альфа", как вы относитесь к сумме сказанного?
Валентин Григорьевич:
- Прежде всего, оценку того, что мы смогли сделать общими усилиями, дал Президент. И я думаю, что эта оценка объективная и полная. Понимаете, мы уже так воспитаны, что главное для нас - профессионально полно сделать свою работу. Цену мы ей сами знаем. А то, что говорят при этом кругом, в том числе и журналисты, это как бы для общего пользования. Впрочем, не буду лукавить, мы признательны всем, кто после операции не поскупился на добрые слова в адрес участников штурма.
Мы сами, руководители Центра спецназначения ФСБ, удовлетворены действиями наших бойцов в этой уникальной и сложнейшей операции. Мы рады, что сохранили ребят, никого не потеряли, хотя, к сожалению, есть раненые и контуженные...
И вот, представьте, услышали из уст одного журналиста: вы же там никого не потеряли. Прозвучало - как укор. Дескать, чего особенного вы там во время штурма сделали? Хочу заметить: во время классических операций мы людей, как правило, не теряем. За тридцатилетнюю историю у нас в управлении погибли 13 сотрудников...
- Вы назвали ситуацию с захватом заложников в "Норд-Осте" уникальной, а саму операцию по их освобождению - классической. Поясните, пожалуйста.
Валентин Григорьевич:
- Операции, в которых нам приходилось участвовать, каждая по-своему уникальна. Что-то бывает похожее, но в то же время всякий раз все по-другому. И, тем не менее, я лично не знаю и не помню, чтобы одновременно было захвачено столько заложников, как в "Норд-Осте", - около тысячи человек. Аналогов в мире просто нет. И ни один спецназ мира, кроме российского, не освобождал еще людей в условиях со столькими неизвестными... В здании со столькими килограммами взрывчатки.
Классическая операция? Ну, это наше образное выражение. Как известно, для освобождения заложников в сложных ситуациях созданы два управления - "А" и "В", и у них хотя и относительная, но, тем не менее, существует своя специализация. Транспорт, посольства, госучреждение... здесь в критический момент действует "Альфа". АЭС, многие виды технологически сложных сооружений, химпроизводства, гидросооружения - это сфера контроля "Вымпела". На сей раз оба подразделения действовали по классике - вместе. Подготовка была тщательная. Просчитывались различные сценарии...
- Сообщалось, будто бы ваши бойцы даже репетировали штурм в другом здании, по конструкции и по коммуникациям похожем на культурный центр "Норд-Оста".
Валентин Григорьевич:
- Извините, вот этого не надо. Не репетировали. Это все фантазии. Есть вопросы тактики - широкой публике о наших планах и замыслах знать необязательно. И, тем не менее, один из московских руководителей начинает в прямом телеэфире раскрывать детали нашей подготовки к штурму. Зачем? И СМИ порой стараются оказать нам медвежью услугу: крышу с людьми показывают. Боевики тоже не дураки, посмотрев репортаж, они через пять минут уже на крыше... Конечно, я не могу осуждать журналистов, это их работа. Их желание опередить друг друга и конкурентов в подаче информации по-человечески понятно. Но хотелось бы, чтобы сферы влияния во время операции с заложниками были поделены между спецслужбами и прессой в пределах компетенции сторон. Вспоминаю Минводы. Уже двадцать минут идут переговоры "Альфы" с террористами. И вдруг в эфире информация: полчаса тому назад в Минводах приземлился самолет, на котором прилетела "Альфа". Реакция террористов моментальная. Они нервничают, начинают сопоставлять факты: кто во сколько прилетел, кто ведет переговоры и предлагает сложить оружие...
Конечно, мы благодарны за внимание, за любовь к "Альфе". Но порой хочется сказать: потерпите, ребята, не мешайте, не высовывайтесь - все осложняете.
- Когда в памятные трагические часы вам и вашим бойцам стало ясно, что штурма избежать нельзя?
Валентин Григорьевич:
- Мы никогда первыми не приезжали на место происшествия. Это задача территориальных органов МВД. Необходимости такой нет, даже в условиях Москвы. Местные органы власти, специалисты различных служб, журналисты - они, как правило, первые на месте событий. Как правило, у всех много своих идей, своих предложений. А первое, с чего мы начинаем, - это сбор информации, которая для нас интересна. Мы выясняем, анализируем, сопоставляем, но не двигаемся с места. Создаваемый в этом случае оперативный штаб принимает все меры для склонения преступников к отказу от их намерений. Но в любом случае мы готовимся к силовому варианту освобождения заложников. В случае осложнения ситуации...
Переговоры у "Норд-Оста" шли по своему сценарию, пока террористы Бараева не убили молодую женщину. А раз они уже это сделали, значит, для нас стало понятно, они на этом не остановятся.
Повторяю, в любой операции наши действия являются последним аргументом. Как пример - Лазаревское, 2000 год. Там террористы оружие не применяли, была выкинута граната, но она никого не задела. И шли переговоры... А когда нам отдают команду, это значит, что переговорный процесс не состоялся. Когда мы идем штурмовать, это значит, что то, что было сделано до нашего появления, оказалось не очень эффективным.
Когда мы появились в штабе на улице Мельникова, то, прежде всего, попросили: поменьше людей в штабе. Мы попросили также создать очень мощное оцепление, плотное, с эвакуацией граждан и больных в близлежащих домах и госпитале. В глазах людей, которые находились в штабе, я прочитал: от нас ждут какого-то особого рецепта. Вот сейчас мы что-нибудь скажем - и на этом все закончится. Ничего подобного. Мы высказали две просьбы и пошли заниматься своими вопросами.
ТЕАТРАЛЬНЫЙ ВЫХОД СПЕЦНАЗА
- Сергей Иванович, вы в самом зале, где находились заложники, были? Скажите, как вы оцениваете вашего противника? Насколько профессионально в "Норд-Осте" была сделана вся система взрывных коммуникаций? Она была продумана или боевики ее делали спонтанно?
Сергей Иванович:
- Когда мы готовились, то прикидывали: вот входим. Здесь дверь, она должна быть заминирована, а где-то в углу должен сидеть человек. Оптимальное место, откуда бы он нас видел. Так все в жизни и оказалось.
Под минирование все было подготовлено грамотно. Террористы блокировали чердак и заминировали, поэтому путь через чердак был закрыт. Непосредственно мое подразделение штурмовало и освобождало заложников на балконе. Там грамотно была выбрана позиция для женщин со взрывными устройствами.
Смотрите, вот балкон, впереди - зрительный зал. Вход туда с двух сторон. Мины же расположены с одной стороны - так, чтобы взрывной волной накрыть весь зал.
Да, террористы сидели у дверей так, чтобы заложники не выходили, но в случае подрыва бандиты могли отойти. Они не подставляли себя. У них у каждого было свое определенное место, и минно-взрывными средствами они заблокировали часть дверей. И передвигались террористы определенными маршрутами. Вот и выходило: вроде со второго этажа подняться на третий - здесь ближе. Но для того чтобы подняться, они предпочитали другой маршрут, потому что двери у них были уже заминированы, подготовлены к подрывам.
Террористы не дилетанты, это действительно были профессионалы, которые обезопасили себя во многих смыслах. Выход с балкона, витринное стекло - все забаррикадировано. Результат - их перемещений снаружи никто не видит.
В ненужном месте у них человека не было.
- Они с планом пришли, где кого ставить?
Сергей Иванович:
- Да.
- Консультировал их специалист?
Сергей Иванович:
- Консультировал их специалист и дисциплина у них была строжайшая, каждый - на своем определенном месте. Малейший шорох, и женщины-камикадзе вставали в полный рост. У каждой был свой сектор ответственности, и они готовы были применить взрывчатку. Наивно думать: они пришли, день посидели, расслабились, на второй день вместе с заложниками впали в прострацию. Нет, они оставались на своих местах и были ко всему готовы. Никаких признаков, будто они пришли поиграть в войну...
- Если сравнить с бандитами, с которыми вы сталкивались в предыдущих операциях, эти конкретно чем-то отличались?
Сергей Иванович:
- Женщинами-террористками. То были так называемые "черные вдовы". Такие готовы на все.
- Ну а почему же они тогда не соединили проводки?
Сергей Иванович:
- Мы их опередили. При входе в зал я видел, что женщина сидела, батарейку держала и провода, ей оставалось коснуться - и все. От задуманного ее отделяли буквально секунды. Я не могу сказать, сильно ли она к Аллаху торопилась, но, видимо, они тоже ждали общего сигнала. Каждый сам по себе не делал ничего.
- Она не наглоталась газа, не потеряла сознание?
Сергей Иванович:
- Нет. Часть террористов имела респираторы. А те, которых мы ликвидировали, пытались оказать сопротивление. Они же с открытыми глазами были. И было оружие в нашу сторону направлено.
- А не сложилось ли такое впечатление, что хотя бы часть террористов, может быть, Бараев с заместителями все-таки хотели вернуться в республику, не хотели быть шахидами?
Сергей Иванович:
- Возможно. Мы этого не исключаем. Возможно, поэтому они и вели видеосъемку внутри зала. Для отчета, вероятно. Скорее всего, для получения денег на новые теракты. Возможно, они рассчитывали и на такой финал: поступит приказ - посадить террористов на автобус, он провезет их по Красной площади с флагами и сопроводит в Чечню.
- Вы исходите из опыта Буденновска?
Сергей Иванович:
- Мы были готовы выполнить любой приказ. Россия должна когда-то вставать с колен. А о том, все ли бандиты планировали погибнуть или только часть, об этом сегодня, конечно, сложно говорить. Но по признакам вы лучше нас можете судить. Действительно ли они рассчитывали только на один вариант исхода? Ясно, и Масхадов, и Басаев считали, что завели нас в такую западню, из которой выход только один - грузите нас в автобусы и под аплодисменты вывозите. Но одного человека они уже убили, вот эту девушку, которую пытаются превратить не знаю во что. Это что? Это акт устрашения. Вы смотрите, я видел многих наших, не буду называть фамилии, и политиков, и журналистов, и творческих работников, которые были склонны к одному варианту решения - тому, на который рассчитывал Басаев.
У этих мужиков, так называемых боевиков, конечно, были отходные варианты не только под аплодисменты. Я убежден, никто из них не собирался становиться шахидами. Они прекрасно понимали, что сделай то, что они хотели сделать, началась бы общая суета всех структур и служб, началась бы паника, а они бы спокойно вышли и ушли. Место для этого хорошо выбрано. И ушли бы кто в сторону Рязанского проспекта, кто в другую сторону. А для этого нужно было чуть-чуть поглубже залезть и сделать выход. Когда все рухнуло бы, они вышли...
- У них был подземный ход?
Сергей Иванович:
- Можно найти себе такую нишу, которую не завалит, если не будет целевого какого-то взрыва или целевого снаряда.
- А вам, Сергей Львович, какой сектор достался? Как вы проникли в зал? С каким вы чувством шли? Помолясь? Удастся - не удастся? Какой момент был самый сложный для вас?
Сергей Львович:
- Я, конечно, буду рассказывать только то, что видел своими глазами.
Для нас был сложный момент - это момент ожидания, когда мы осознавали необходимость действовать. Другого выхода мы не видели и не представляли. Но момент принятия решения, когда наши командиры принимали решение, это был для нас самый сложный момент. Когда же решение было принято и нам дали команду работать, тут уже никаких сомнений не осталось. И, естественно, никто не молился. По двум простым причинам. Во-первых, это наша работа, мы к этому готовимся всю жизнь.
Во-вторых, мы единый коллектив, единая команда, и я не вижу такой силы, которая сейчас, в настоящий момент, могла бы что-то противопоставить нашему Центру. Поэтому уверенность была полная, что мы свою задачу выполним. Мы отработали свои приемы, отработали пути решения задачи и уже шли каждый выполнять свою работу. Я вам откровенно говорю, честно, никаких приукрашиваний событий - мы шли работать.
Что касается состояния, в котором находились террористы, я понимаю, что вам интересно и хочется это знать, в каком они были состоянии. Своими глазами я наблюдал следующую картину. Мы выходили со стороны гаражей, через мост. По нас велся огонь... открытый, 10 - 15 метров надо было перебежать до здания, чтобы войти внутрь. Это уже была подготовка к штурму.
Мы передвигались с двух точек, и по нам велся огонь. Мы подавили эти огневые точки. Уничтожили мы этих террористов сразу или они отошли в глубь здания, мы этого не знаем.
Мы преодолели первый проход и вошли внутрь здания, потом - бросок по лестнице, по правой стороне балкона. Я находился в штурмовой группе как командир этой группы. Я увидел двух боевиков, находящихся в фойе, они были с оружием. Естественно, они были сразу же ликвидированы.
Вы должны представлять, хотя бы даже по фильмам, специфику деятельности подразделения: когда подразделение идет на штурм, у нас нет времени оценивать ситуацию. В каком бандит состоянии находится: соображает, не соображает - нам это безразлично. Мы видим только действия противника и принимаем адекватные меры.
Эти два боевика были сразу убиты. Дальше подразделение преодолело заграждения. Благо мы находились в затененном помещении, а на них падал свет.
- Места минирования вы знали примерно?
Сергей Львович:
- Нет, конечно. Определенная информация поступала: примерно, где что, но с чем мы столкнемся непосредственно, этого мы, конечно, знать не могли. С какими завалами, с какими фугасами столкнемся на маршрутах? Это все обнаруживалось по ходу движения группы.
Преодолели завал, зашли на балкон и там мгновенно увидели трех женщин, которые располагались с нашей стороны. Одна, как Сергей Иванович сказал, с батарейкой в руках, была немедленно ликвидирована и остальные две тоже. Они взрывное устройство приготовить к действию не успели. Но все для этого у них было в руках.
Потом мы проверили все помещения на предмет их безопасности и после этого стали немедленно оказывать помощь заложникам. Кого выводить, кого выносить - в зависимости от их состояния.
- Андрей Олегович. У нас тот же самый вопрос, что и ко всем: что вам запомнилось? Что вы заметили?
Андрей Олегович:
- Моя группа находилась в тыловой части здания. Все усилия были направлены на то, чтобы как можно быстрее проникнуть в зал. Мы были проинформированы, что со стороны служебного входа дверь должна быть закрыта. Мы как раз тренировались именно на то, что она будет закрыта. Дверь действительно оказалась закрытой, ее пришлось взрывать. Входим на сцену. Она специально была отделена от зала плотным занавесом. Декорации там и тут. Один террорист стоял прямо за дверью. Он не был готов к тому, что дверь будет подорвана. Поэтому был слегка контужен взрывом.
Естественно, после взрыва он был уничтожен, так как готов был оказать сопротивление, но не успел. И с оружием был. Слева от сцены - помещение для отдыха то ли оркестра, то ли артистов. У нас этот вход рассматривался как резервный. Там дверь была заминирована, стояла растяжка. К ней были направлены взрывотехники, которые ее потом обезвреживали. Там тоже находился террорист, который открыл огонь и был уничтожен.
На самой сцене находились несколько человек, у всех в руках - оружие. Опасность на самом деле состояла не только в приведении в действие взрывных устройств как у женщин, так и у мужчин-террористов, а в большом количестве автоматического оружия. При активном сопротивлении, которое бандиты могли оказать, так как мы входили в зал с нескольких сторон, от одного только огнестрельного оружия погибло бы большое количество заложников. Конечно, перед началом операции я волновался. Адреналин, конечно, присутствовал... Но когда началось уже само действие, - это уже была наша работа.
- Ощущение неизвестности вызывало волнение перед началом?
Андрей Олегович:
- Не то что неизвестности. Мы имели информацию о том, что в зале большое количество заложников, примерно знали, в каком они там состоянии... Просчитывали возможную панику среди заложников. Просто было волнение за правильность своих действий, а не за собственную жизнь.
- Это не первая ваша операция?
Валентин Григорьевич:
- Ему, может, и не очень удобно о себе говорить. Был у него эпизод в жизни. Когда я подошел к машине, в которой находился Андрей, то про себя подумал: вот Кио такого не смог бы сделать. Вот как бы он в этой ситуации остался жив? Его, наверное, Бог спас. И он из этой машины вышел здоровым, слегка опаленным. Каждый из сидящих здесь смотрел вооруженному до зубов противнику в глаза. Единственное, что надо сказать, - удача сопутствует подготовленному.
Ребята, я думаю, будут соответствующим образом оценены государством и Президентом. Вот Сергей - Герой России, Андрей - кавалер ордена "За заслуги перед Отечеством" IV степени и других орденов.
Я вполне ответственно и серьезно говорю: в любой ситуации мы без подготовки не идем. Информация собиралась о самых дальних закоулках, мелких комнатенках. Как туда можно пройти, как сюда попасть. Террористов оказалось больше, чем мы предполагали.
- Владимир Викторович, хотим спросить, чуть выйдя за рамки этой операции: у вас-то лично что в сухом остатке?
Владимир Викторович:
- Когда поступает команда на штурм, мы делаем свою работу. Каждый знает свой маневр, свой шаг. В сложных ситуациях поддерживает только одно - то, что сзади тебя, если что-то случится, товарищи, они тебя вытащат, тебе помогут. Я шел первым, и лично мое глубокое убеждение было, что террористы будут отчаянно сопротивляться. Мы были готовы биться до последнего.
У меня было ощущение, что счет у нас 30 на 70. 30 процентов - я выдержу, выйду здоровым, а 70... Действительно, очень серьезная была ситуация. И самое сложное - как вести бой. Объясню подробнее. Мы не могли идти по коридору и бросить, допустим, гранату в комнату, хотя это нормальная практика для ведения боевых действий, где нет заложников. Так и делается. Сначала бросается граната, простреливается очередь, потом досматривается помещение. Здесь мы этого не могли. Мы не знали, где находятся заложники. Не знали, развели или нет террористы их по зданию. Сначала обозначались перед противником, а потом его устраняли.
Мы с Андреем заходили в здание с этого гей-клуба, где у нас теперь, наверное, колоссальные скидки. С нами двигалась еще одна группа - они должны были сразу пробиться на сцену. А моя группа - дальше. Спустились в подвал, не освещен этот пролет. Идем по воде, в полной темноте. Мы предполагали, что в одном месте будет слишком стратегический поворот, который контролирует несколько проходов к сцене, к оркестровой яме.
Дошли до него, нашли там растяжку - граната стояла. Благополучно ее сняли и - дальше. Двери оркестровой ямы... Двери оказались железными. Мы положили заряд, "подняли" двери. Доложили ситуацию наверх, поступила команда возвращаться. Но мы оставили группу блокирования, чтобы как-то исключить выход боевиков. Потому что, когда мы совершали маневр, сверху шел натуральный бой. Это насторожило. У нас ведь на 99 процентов бесшумное оружие. Поэтому когда послышалась эффективная стрельба - взрывы гранат, то сразу стало понятно, что бьют по нам.
Сверху шел бой. В сторону наших товарищей летели пули. В этой ситуации мы сделали следующие шаги: мы зашли со стороны... справа из-за кулис... наверх и тут же приступили к эвакуации заложников. Потому что настолько была велика вероятность подрыва. Мы же многого не знали... Вошли в зал... Вроде как бы наши уже в зале ходят. Двери не открыты, открыта только левая дверь. Начали потихонечку вытаскивать людей через левую дверь.
- Как вы отмечали окончание операции?
Сергей Львович:
- Сели, выпили.
- А какова остаточная реакция после такого боя, когда напряжены все нервы и многое зависит от случайности? Вы потом, когда все кончилось, провели бессонную ночь?
Сергей Львович:
- После штурма домой приехал, дома все нормально. Встретила жена... Конечно, нервная нагрузка очень большая. Накопилось. Но спал нормально. Спокойно.
Валентин Григорьевич:
- У нас существует система медицинской поддержки ребят, так называемый период реабилитации. Это мы делаем буквально с первых часов и дней после завершения очередной операции, потому что они в силу молодости иногда недооценивают последствия стрессовых перегрузок.
ЭЛИТНЫЕ СОЛДАТЫ
- Валентин Григорьевич! Понятно, служба у ребят - особенная, требования к каждому высокие. Штучная как бы получается профессия. Но ведь и служат не до седой бороды. Где берете новое пополнение?
Валентин Григорьевич:
- Действительно, у нас есть своя специфика: уже в 35 - 37 лет многие бойцы получают право на пенсию. Они примерно лет десять отслужили верой и правдой. Все! Есть возможность уйти на работу, значительно более серьезно оплачиваемую.
И, тем не менее, у нас нет проблемы смены кадров. Приходят молодые офицеры, специалисты и в "Альфу", и в "Вымпел". Но, к сожалению, мы сегодня разобщены как ведомства, и нам тяжело брать ребят из армии. Нам сложно приглашать молодежь из внутренних войск, из пограничных войск.
Понятно, не каждый годится, ибо сама система подготовки очень жесткая. Даже если нет никаких захватов, все равно режим для бойцов очень жесткий. Это режим постоянного тренинга, постоянного нахождения в каких-то экстремальных условиях. В итоге в 35 - 37 лет боец имеет право сказать: "До свидания!" Он действительно становится ветераном. Но 22-летний уже готов его заменить. Вот тут только выдержать бы эти пропорции.
И традиции - тоже особенные. Есть у нас семьи погибших сотрудников. Я нигде, поверьте мне, не видел такого трогательного отношения к этим семьям со стороны подразделения и ветеранов подразделения. Мы, извините, как коллективные мамы и папы, дедушки и бабушки. Мы потеряли в эту войну троих. И молодые сотрудники видят, как мы чтим память павших товарищей, как заботимся об их семьях. К сожалению, никто из нас не застрахован. И вот такой нравственный климат определяет поведение молодых сотрудников: надо служить честно. До конца.
Смотрите: две общеобразовательные школы носят имена погибших сотрудников "Альфы". Воронежская и одна в Рязанской области. Мы бываем в этих школах - там растут и воспитываются хорошие мальчишки, которые потом поступают в военные училища.
- Всеволод Викторович. Вернемся на улицу Мельникова. Вы говорили о четкости действий террористов...
Всеволод Викторович:
- Судите сами, такой факт: согласно докладу наших снайперов террористы по зданию перемещались боевыми порядками. И это в контролируемом ими здании! Один прикрывает, двое переходят. Я после операции разговаривал со снайперами. Они говорят так: мы смотрим, мы их видим. Можем поражать. Но команды нет, потому что за каждого погибшего будут расстреливать наших людей. Знаете, руки у людей очень сильно чесались, когда начали стрелять по этим девочкам, которые убежали. Но нельзя.
- Валентин Григорьевич, как вы оцениваете тот эквивалент, который от государства получают ваши сотрудники за свой исключительный труд, за риск?
Валентин Григорьевич:
- Конечно, этот эквивалент мог быть больше. Но мы понимаем, в какой ситуации находится страна. Аналогичный спецназовец - американец, англичанин, немец, не знаю, кто угодно, получает значительно больше. В эквиваленте уровня жизни своего государства.
Последнее время нам повысили зарплату. Мы чувствуем на себе заботу руководства страны, получаем несколько больше других военнослужащих.
- Сергей Иванович, у вас есть ощущение, что эта операция не последняя? Что за последовавшей передышкой снова прозвучит команда: готовиться к операции!
Сергей Иванович:
- В Буденновске и Первомайском мы уступили... Если сегодня в Москве мы поступили бы так же, то после "Норд-Оста", пойди мы на их условия, пришлось бы выводить войска, предположим, из Наурского района. Завтра террористы захватили бы людей в Воронеже, тогда из Грозненского района вывели бы войска. И пошла бы цепная реакция.
Уверенности в том, что это последняя операция, у меня нет. Мы постоянно готовимся...
Хотел бы обратить внимание на одну деталь, которую не заметила пресса. Все вы видели кадры, когда в мюзикле "Норд-Ост" выступали люди в военной форме. И вот эти актеры в военной форме были рассажены боевиками по периметру зала. И это неспроста. Они были рассажены для нас. Вдруг мы влетим в зал и начнем стрелять, ориентируясь на форму. Но заметьте, никто из ребят в военной форме не пострадал. Да, потом у этих актеров были проблемы, когда они доказывали, что не боевики. Но от сотрудников, которые штурмовали здание, они не пострадали. А ведь это был замысел боевиков - рассадить их по краям... Это говорит о том, что наши сотрудники знали, на кого конкретно они шли. Никто просто так не стрелял. Выстрелы следовали конкретно, адресовались в ответ на оказанное сопротивление людей с оружием в руках, предупреждалась возможность привести взрывные устройства в действие.
Правильно было уже сказано: да, в другой ситуации мы бросаем сначала гранату, потом заходим. Жизнь сотрудника для наших командиров дороже всего. Но в данном случае был одиночный огонь и только по конкретным целям.
Поэтому мы двигались по зданию с риском для собственной жизни. И другого выхода не было: там люди, там дети...
- Сергей Львович! Как вы относитесь к выражению, которое сейчас фигурирует в прессе: идет третья мировая террористическая война. По вашему ощущению как гражданина и участника антитеррористических операций - велика ли в российском обществе агрессия?
Сергей Львович:
- Что касается террористической войны, я не стал бы преувеличивать возможности тех людей, которые захватили заложников. Ведь и в Чеченской Республике в том числе очень большое стремление людей к мирной жизни. И я бы не стал преувеличивать возможности тех, кто ведет партизанскую войну сейчас с Российской армией и с нами также.
Я думаю, что недалек тот час, когда это все пойдет на убыль. В том числе операции с нашим участием. Я думаю, что рано или поздно все те, кто взрывает тишину мирной жизни, но еще остался на свободе, будут переломлены или отправлены туда, где им полагается быть. Что касается агрессии общества. Я считаю, что ее накал достаточно высок. Желательно, чтобы было больше доброты. Я считаю, что сильный человек агрессии в себе не несет. Он несет более добрый потенциал, потому что ему нет необходимости защищаться и провоцировать кого-то к нападению. Но если противник не хочет жить по закону, его надо либо уничтожить, либо посадить.
- Владимир Викторович, к вам последний вопрос. Как резонанс последнего теракта в Москве звучат призывы: нам, мол, надо молодежь воспитывать в силовом варианте. А населению надо вооружаться!
Владимир Викторович:
- У меня мечта, чтобы у каждого нашего особняка, у каждого жилого дома висел российский флаг. Знаете, почему? Потому что это в первую очередь отражает патриотический настрой общества. Если это будет, это будет очень здорово. Что касается вооружения населения... Черный рынок и так предлагает огромное количество любого оружия. И, тем не менее, полагаю, что мужчина, нормально состоявшийся мужчина, может иметь в доме оружие для самозащиты. Это нормальная практика. Во всем мире так.
А вот воспитывать детей в военном духе - это ложная педагогика. Мальчишки проходят возраст игры с пистолетом. Те, кто не доиграл, потом берут в руки настоящее оружие. И это беда...
Не нужно ничего усиливать. Нужно так молодежь воспитывать, чтобы вырастали достойные граждане России. Чтобы эти ребята знали, ради чего делается оружие и когда его надо применять.

¤ Волков, Дмитрий Васильевич, капитан. Погиб 27 декабря 1979 года в ходе операции по штурму дворца Амина. Награждён орденом Красного Знамени (посмертно).
¤ Зудин, Геннадий Егорович, капитан. Погиб 27 декабря 1979 года в ходе операции по штурму дворца Амина. Награждён орденом Красного Знамени (посмертно).
¤ Шатских, Виктор Викторович, лейтенант. Погиб 13 января 1991 года во время проведения боевой операции в Вильнюсе. Награждён орденом Красного Знамени (посмертно).
¤ Сергеев, Геннадий Николаевич, младший лейтенант. Погиб 4 октября 1993 года в ходе боевой операции у здания Верховного Совета России в Москве. Удостоен звания Героя России (посмертно).
¤ Соловов, Владимир Викторович, майор. Погиб 17 июня 1995 года при проведении боевой операции в Будённовске. Награждён орденом Мужества (посмертно).
¤ Бурдяев, Дмитрий Юрьевич, лейтенант. Погиб 17 июня 1995 года при проведении боевой операции в Будённовске. Награждён орденом Мужества (посмертно).
¤ Рябинкин, Дмитрий Валерьевич, лейтенант. Погиб 17 июня 1995 года при проведении боевой операции в Будённовске. Награждён орденом Мужества (посмертно).
¤ Киселёв, Андрей Викторович, майор. Погиб 18 января 1996 года при проведении боевой операции в посёлке Первомайский. Награждён орденом Мужества (посмертно).
¤ Голиков Дмитрий Владимирович, майор. Погиб 18 января 1996 года при проведении боевой операции в посёлке Первомайский. Награждён орденом Мужества (посмертно).
¤ Савельев, Анатолий Николаевич, полковник, начальник штаба управления «А». Погиб 19 декабря 1997 года в ходе боевой операции по освобождению шведского дипломата. Удостоен звания Героя России (посмертно).
¤ Ульянов Владимир Алексеевич, майор. Погиб 8 сентября 2003г. н.п. Ялхой-Мохк Курчалоевский район ЧР. Посмертно удостоин звания Герой России.
¤ Перов, Александр Валентинович, майор. Погиб 3 сентября 2004 года при проведении спецоперации в Беслане. Удостоен звания Героя России (посмертно).
¤ Маляров, Вячеслав Владимирович, майор. Погиб 3 сентября 2004 года при проведении спецоперации в Беслане. Представлен к ордену «За заслуги перед Отечеством» четвёртой степени (посмертно).
¤ Лоськов, Олег Вячеславович, прапорщик. Погиб 3 сентября 2004 года при проведении спецоперации в Беслане.
¤ Холбан, Руслан Константинович, капитан. Погиб 13 мая 2009 года на территории Республики Дагестан. Награждён Медалями Суворова, Жукова, орденом «За заслуги перед отечеством» 4-й степени с изображением мечей (посмертно).
¤ Панин Игорь Сергеевич, Майор. Погиб 21 июня 2011 года при проведении специальной операции в республике Дагестан. Награждён орденом Мужества (посмертно).
¤ Лашин Роман Аркадьевич, Капитан. Погиб 21 июня 2011 года при проведении специальной операции в республике Дагестан. Награждён орденом Мужества (посмертно).

СОЗДАТЕЛЬ ГРУППЫ «АЛЬФА»

Из тех людей, с которыми меня свела судьба, одно из наиболее ярких и запоминающихся впечатлений у меня оставил пятый по счету руководитель нашей страны— Юрий Владимирович Андропов. С его именем связана целая эпоха в истории Комитета государственной безопасности и краткий период надежд после его избрания Генеральным секретарем ЦК КПСС.



Как начальник Группы «А» Седьмого управления КГБ СССР, возглавлявший это легендарное подразделение и в «андроповский период», я хотел бы начать с констатации исключительной роли этого незаурядного руководителя и политика, ставшего инициатором создания спецназа антитеррора.

Со школьной скамьи нам широко известно замечательное полотно художника Константина Айвазовского «Девятый вал». Задача настоящего руководителя состоит в том, чтобы до того момента, когда такой вал обрушится на нас— в данном случае вал организованного насилия,— предугадать, почувствовать его зарождение и принять соответствующие меры для его предотвращения. В полной мере это относится и к терроризму, являющемуся «визитной карточкой» нашего бурного и неспокойного времени. Впрочем, когда оно было «спокойным»?..

Теперь мы хорошо понимаем, что терроризм— это болезнь, для лечения которой требуются особый «доктор» и особые «лекарства». Как свидетельствует мировой опыт, все попытки бороться с ним только силами полиции или элитных армейских подразделений заканчивались жертвами среди заложников и мирных жителей.

Оставим в стороне такой вопрос, как борьба с терроризмом на стадии его вызревания— это дело спецслужб и правоохранительных органов, но не спецназа. Но когда захват заложников состоялся, вот тогда за работу берутся профессионалы, специально заточенные под решение такого рода задач.

Но это теперь, а в начале 1970 х, глядя на Запад с нашей советской «колокольни», зарубежный левый и арабский терроризм воспринимался скорее как еще одно зримое проявление общего кризиса «буржуазного общества». Откуда в СССР может взяться подобное? Ведь у нас, в стране развитого социализма, для таких вещей вроде бы нет ни социальных, ни этнических, ни каких то иных предпосылок.

И в этом плане, как я уже отметил, огромная личная заслуга принадлежит Юрию Владимировичу Андропову. Из своих благополучных 1970 х он сумел предвосхитить развитие ситуации. Приказом № 0089/ОВ (ОВ— «Особая важность») от 29 июля 1974 года была создана Группа «А», и эта дата является официальным днем рождения нашего спецподразделения, которое мне дважды довелось возглавлять на протяжении тринадцати с лишним лет.

Часто задают вопрос: а почему именно «А»? Ответ лежит на поверхности— от слова «антитеррор». Однако негласно в Комитете наше подразделение называли «Группа Андропова». Думаю, в таком толковании есть тоже своей резон.

Рожденная первоначально для борьбы с угонщиками самолетов и освобождения заложников, «Альфа», как окрестили потом журналисты, постепенно преобразовалась в мощную структуру по борьбе с терроризмом во всех его проявлениях. Ее появление явилось адекватным ответом на вызов времени. К моменту, когда Советский Союз накрыла волна терроризма и на территории страны заполыхали «горячие» точки, Группа «А» уже имела реальный боевой опыт и была подготовлена для работы в экстремальных условиях.

Очень сильное впечатление на всех, кто занимался вопросами государственной и общественной безопасности, произвели кровавые события, которые разыгрались в Мюнхене во время проведения Олимпиады 1972 года. После них специальная служба ВВС Великобритании SAS, созданная в годы Второй Мировой войны, оказала содействие Федеральной службе пограничной охраны ФРГ при организации группы по борьбе с терроризмом GSG­9.

Естественно, что в КГБ очень внимательно отнеслись к этой трагедии. По каналам разведки было собрано максимум информации. А через восемь месяцев ЧП произошло уже в Советском Союзе, правда без жертв. 3 июля 1973 года четверо вооруженных преступников захватили самолет Як­40, следовавший по маршруту Москва­Брянск, и потребовали вылета за рубеж. Экипажу удалось убедить террористов посадить лайнер в Москве.

Вскоре к самолету подъехали заправщик и две машины «скорой помощи». Было неясно, сколько бандитов захватило самолет и чем они вооружены. Об этом могли рассказать раненые, которых все ждали с большим нетерпением. От них сотрудники КГБ узнали, что на борту Як­40 четверо молодых людей, вооруженных охотничьими ружьями и обрезами. Ведут они себя дерзко и решительно. А вот взрывного устройства, которым они пугали, раненые у бандитов не приметили. Это были очень важные сведения. Стало ясно: террористы вооружены слабо, выпускать самолет за границу не следует.

—Юрий Владимирович, за границей над нами смеяться будут, если мы выпустим бандитов с охотничьими ружьями,— высказал свое мнение начальник УКГБ по Москве и Московской области В. И. Алидин.

Ю. В. Андропов согласился с доводами и дал указание провести операцию по захвату банды и освобождению пассажиров, возложив на Виктора Ивановича ответственность за действия штурмовой группы.

Операция «версталась» на ходу и была чистой импровизацией. Во многом на благоприятный исход штурма повлияло счастливое стечение обстоятельств. Так что создание отряда спецназа, нацеленного на борьбу с терроризмом, было делом времени.

По прошествии нескольких дней после стрельбы в аэропорту «Внуково» начальника Седьмого управления КГБ генерал­майора Михаила Милютина вызвал заместитель председателя Комитета С. К. Цвигун, который поставил задачу: «Юрий Владимирович приказал создать боевую группу для противодействия угонщикам самолетов» (особо было оговорено, что подчиняться она будет непосредственно Ю. В. Андропову).

В сжатые сроки предстояло подготовить Положение о Группе «А»— базовый документ, который определит статус подразделения, его цели, задачи и принципы функционирования. Ответственным за его подготовку был назначен генерал Милютин. Непосредственной разработкой положения занимались офицеры «семерки»: полковник Варников Михаил Алексеевич, начальник 5 го отдела, полковник Дёмин Николай Григорьевич и майор Ивон Роберт Петрович.

Документом предусматривалось, что главной задачей группы является локализация и пресечение актов террора и иных особенно опасных преступных посягательств, направленных на захват воздушных судов, либо заложников в пределах Советского Союза, а также освобождение захваченных на территории зарубежных стран советских граждан, учреждений и принадлежащих им транспортных средств.

К концу июля 1974 го положение было готово и вынесено на рассмотрение комиссии в составе трех заместителей Андропова— С. К. Цвигуна, В. М. Чебрикова и Г. К. Цинева. Докладывал генерал Милютин. Все предложения рабочей группы были приняты, и 29 июля 1974 года Ю. В. Андропов подписал приказ о создании группы. Он же решал вопрос о руководителе подразделения, предупредив: «Командира я вам подберу сам».

Еще свежи были в памяти кровопролитные бои за остров Даманский. Тогда советским пограничникам пришлось принять на себя удар китайских войск и сдерживать агрессоров до прихода основных сил. В ходе ожесточённых столкновений отличился начальник погранзаставы лейтенант Виталий Бубенин. За мужество и героизм он был награжден «Золотой Звездой» Героя Советского Союза.

К моменту создания Группы «А» Виталий Бубенин «вырос» до заместителя начальника Карельского пограничного отряда. Не знаю, по какой именно причине, но Юрий Владимирович остановил на нем свой окончательный выбор. Выскажу свое предположение. Первым командиром и фактическим создателем знаменитой GSG­9 был полковник Ульрих К. Вегенер, прослуживший перед этим пятнадцать лет в Федеральной пограничной полиции Германии. Андропов хорошо знал это обстоятельство, а потому, не исключаю, мог руководствоваться такой же логикой.

Формирование группы осуществлялось исключительно на добровольной основе. Попасть в «Альфу» могли только офицеры, прослужившие в КГБ не менее двух лет, способные выдерживать высокие физические и психологические нагрузки. Критерии отбора— самые жесткие. Учитывались спортивные достижения кандидатов.

Работа в группе— вовсе не приключения, не трюкачество в стиле «агента 007», а кропотливый труд, требующий знания, упорства— до стертых в кровь ног и закушенных от боли губ,— и простой человеческой порядочности, без которой невозможно долго продержаться в таком боевом коллективе. Хочу отметить, что никаких особых условий, увеличения денежной ставки не полагалось. Единственное, что позволили— считать год службы в подразделении за полтора.

Первоначально Группа «А» насчитывала тридцать человек. Начальник, его заместитель и четыре cмены по семь человек. Место «прописки»— 5 й отдел Седьмого управления КГБ СССР. Первый набор состоял из сотрудников «семерки».

В 1977 году было принято решение довести численность группы до 56 человек. В дальнейшем количество бойцов возрастало и с учетом региональных филиалов, созданных в Киеве, Минске, Алма­Ате, Краснодаре, Свердловске и Хабаровске, составило к лету 1991 года более пятисот человек.

…На календаре был ноябрь месяц, когда меня вызвал к себе начальник Седьмого управления генерал Алексей Бесчастнов и сообщил, что речь идет о моем назначении командиром Группы «А». Я отказался от этого предложения. Но спустя неделю, когда был повторно вызван на беседу, дал согласие, ибо понимал: третий раз предлагать не будут. Ответил:

—Хорошо, если надо, то я возглавлю этот коллектив.

На что Алексей Дмитриевич сказал:

—Надо, я бы тебя и не спрашивал. Ты военный человек. Издали бы приказ— и вопрос решен, иди выполняй. Я тебя спрашиваю о другом: берешься ли ты за это дело или нет? Больше мне ничего от тебя не требуется.

Так состоялось мое назначение командиром Группы «А». Естественно, предварительно вопрос был решен на уровне Председателя КГБ— именно Юрий Владимирович остановил выбор на моей кандидатуре, за что я ему очень благодарен.

Мое знакомство с Ю. В. Андроповым состоялось за десять лет до этого. Где то в середине сентября 1967 года генерал Алидин, который тогда возглавлял «семерку», внес на Коллегию КГБ предложение о предоставлении Ю. В. Андропову, который в описываемый период являлся кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС и в мае того же года был назначен Председателем Комитета государственной безопасности, личной охраны силами «семерки».

Детали этого предложения мне неизвестны. Думаю, Юрий Владимирович, как человек по настоящему скромный, воспринял такое решение без особого восторга и энтузиазма, но — подчинился. Сейчас такое трудно представить: один из руководителей страны не имел личной охраны.

Для работы с Председателем КГБ специально отобрали сотрудников «семерки», подходивших для такого рода службы. Мне было доверено возглавить эту группу чекистов. В. И. Алидин лично проводил инструктаж. И он же представлял меня Владимиру Александровичу Крючкову, начальнику Секретариата Ю. В. Андропова— будущему начальнику разведки и Председателю КГБ СССР.

С главой Комитета мы работали месяца полтора­два. Затем, оценив ситуацию, руководство Девятого управления заявило, что оно готово обеспечить «более качественную» охрану Ю. В. Андропова, что и было в скором времени осуществлено. Так наша группа закончила свою работу. Несмотря на краткость общения, я горд тем, что по воле судьбы какое то время находился рядом с этим замечательным руководителем и человеком.

Личность Ю. В. Андропова произвела на меня большое впечатление. Мы брали его под охрану на даче, где он жил практически круглый год. Минут двадцать он совершал пешую прогулку по территории. Была осень, листья ложились под ноги…. Затем Юрий Владимирович подходил к нам, общался с водителями. Здоровался, как правило, за руку. Интересовался, как дела и каждый раз заканчивал короткий разговор словами: «Ну что — поедем потихоньку?», после чего мы направлялись в Москву.

Не доезжая до здания КГБ, Юрий Владимирович неизменно отпускал охрану. Почему?.. Видимо, ему было как то неловко перед коллегами.

Конечно, организация охраны являлась мерой чисто превентивной, поскольку никаких прямых угроз не было. Но на всякий случай такое решение было все таки принято. Думаю, это было правильное решение.

Как командир Группы «А», я могу засвидетельствовать, что Ю. В. Андропов уделял большое внимание своему детищу. Все, что было необходимо для становления спецподразделения, было сделано: начиная с помещения и заканчивая вооружением и специальными средствами. И мы, выполняя поставленные перед нами задачи, ни разу не подвели своих руководителей, свидетельство чему— список одних только знаковых операций.

После штурма дворца Амина Юрий Владимирович сделал все от него зависящее, чтобы вернуть наших сотрудников, получивших ранения, в строй, сохранить их для Комитета. И в этом проявлялось его бережное отношение к кадрам.

После избрания Ю. В. Андропова руководителем партии и государства, я, как и остальные мои товарищи и коллеги по Комитету, связывал с ним большие надежды, зная его волю, нацеленность на успех, богатый потенциал и широкий кругозор.

Так было определено судьбой, что довелось ему быть у руля власти всего год и несколько месяцев, но и этого времени хватило, чтобы оставить о себе в народе добрую память. Да, наводилась дисциплина. Было и такое: людей вылавливали в магазинах, на предприятиях сферы бытового обслуживания и даже в банях. Что поделать, если в условиях тотального дефицита и неизменных очередей только в рабочее время и можно было что то купить. Одновременно в стране под эгидой КГБ началась борьба против южных мафиозных кланов и экономических преступлений, что было воспринято в народе самым положительным образом.

30 октября 1982 года был арестован директор знаменитого «Елисеевского» магазина Юрий Соколов, причем арестован за полторы недели до смерти Л. И. Брежнева. В столице прошерстили торговую верхушку. Во время однодневной отлучки из Москвы первого секретаря МГК КПСС В. В. Гришина «взяли» начальника Главного управления торговли Мосгорисполкома Н. П. Трегубова.

Через три недели после ареста Соколова министр внутренних дел СССР Н. А. Щёлоков был снят со своего поста и отправлен на пенсию. В июне 1983 года его вместе с бывшим первым секретарем Краснодарского крайкома КПСС Сергеем Медуновым вывели из состава ЦК «за ошибки в работе».

Очень скоро Юрий Владимирович понял, что одними запретительными мерами ситуацию в стране выправить не удастся. В своей знаменитой статье на страницах журнала «Коммунист» по случаю 100 летия со дня рождения Карла Маркса он писал: «Нам надо разобраться, в какой стране мы живем». Для ортодоксов это было как удар грома в безоблачном небе. Ведь в Советском Союзе совершенствуется «развитой социализм». И вдруг— «мы не знаем». От бывшего Председателя КГБ можно было ожидать чего угодно, но только не такого «крамольного» по тем временам заявления.

Неслучайным было и заявление Ю. В. Андропова во Дворце Съездов: «Нам надо очень серьезно проанализировать ситуацию в СССР и понять, как мы можем из нее выйти». По свидетельству Аркадия Ивановича Вольского, «услышав это, пять тысяч слушателей встали и десять минут аплодировали».

Только уже во время перестройки стало известно, что Ю. В. Андропов, мучительно переживая сложившуюся ситуацию, искал выход на пути ограниченных рыночных реформ. Естественно, с приоритетом государственной собственности и при сохранении «командных высот». По указанию Генерального секретаря ЦК КПСС была собрана группа экономистов во главе с академиком Станиславом Сергеевичем Шаталиным. Им надлежало изучить возможность внедрения рыночных элементов в советскую экономику, опираясь на соответствующий опыт стран социализма— Венгрии, ГДР, Польши и Югославии. Перед глазами была и широкая практика экономических преобразований в «красном Китае», начатых Дэн Сяопином в 1979 году. И хотя отношения с КНР оставались более чем натянутыми, это не мешало изучать ход китайских реформ, взвешивая «за» и «против».

По этому поводу выдающийся политолог, профессор Калифорнийского университета в Беркли Кен Джавитт Робсон пишет: «Если бы Андропов не умер так скоро, то мы и сегодня жили бы еще при Советском Союзе. Конечно, он не распустил бы КПСС, а круто начал бы реформы, посадив за решетку коррупционеров и приведя к власти молодых технократов. Сакраментально, что бывший пекинский генсек Цзян Цзэминь неоднократно высказывался в том смысле, что Китай пошел именно по андроповскому плану и благодаря этому избежал экономической и социальной катастрофы».

«Как и Горбачёв, Андропов был убежден, что стране необходима перестройка,— свидетельствует Аркадий Иванович Вольский.— Но между ними было одно ключевое различие. В 1917 году между двумя революциями проходил съезд Союза промышленников. Там выступал один из братьев Рябушинских: «Господа социалисты и социал­демократы! Не разрушайте здание, в котором мы живем! Постройте рядом новое, а в старом мы хотя бы укроемся от дождя, если он пойдет».

Вот это была и андроповская мысль, которую совершенно не разделял Горбачёв. Как друзья с 50 летним стажем, мы часто встречаемся с ушедшим с поста генсека ЦК компартии Китая Цзян Цзэминем. Он всегда ссылается на то, что Китай пошел именно по андроповскому пути и благодаря этому избежал распада».

Предложения группы Шаталина были сформулированы и отправлены «наверх», но к этому времени Ю. В. Андропов скончался, а его место занял К. У. Черненко. Документы были положены под сукно на неопределенное время…

Из секретной поездки в Афганистан в 1980 году Юрий Владимирович «привез» тяжелую болезнь. Ее условно назвали «азиатским гриппом»,— она нанесла серьезный удар по всем внутренним органам, особенно по больным почкам. Даже после выписки из больницы у Ю. В. Андропова случались обмороки и неожиданные временные обострения, лишавшие его прежней работоспособности.

Насколько можно судить (имеющиеся отрывочные сведения не дают целостной картины), Юрий Владимирович задумывал «взбодрить» государственный социализм элементами рынка— в сфере сбытовой кооперации, торговли и сферы обслуживания. Последующее смягчение политического режима должно было напрямую зависеть от успеха экономических преобразований. В этом то и заключается принципиальное отличие плана Ю. В. Андропова от деятельности М. С. Горбачёва, названной впоследствии «катастройкой» за ее разрушительные последствия.

По моему глубокому убеждению, проживи Юрий Владимирович еще лет пять, и мы бы смогли сохранить Советский Союз, проведя его модернизацию. Однако этих лет ему и всем нам не было дано. Болезнь взяла свое…

Вообще так получилось, что за короткий срок страна лишилась нескольких руководителей, которые могли бы не просто возглавить страну, но не допустить ее развала. Назову несколько имен. Кандидат в члены Политбюро ЦК, первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пётр Миронович Машеров— один из организаторов партизанского движении в Белоруссии, человек огромного авторитета и личного обаяния. Как известно, он погиб в нелепой автомобильной катастрофе осенью 1980 года.

Другой тяжеловес, как сейчас принято говорить,— член Политбюро ЦК Фёдор Давыдович Кулаков, являвшийся до переезда в Москву первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС. Он скоропостижно скончался в июле 1978 года от паралича сердца.

Не стало и Алексея Николаевича Косыгина— этого, по моему мнению, наиболее выдающегося главы правительства XX столетия. Восьмая пятилетка (1966 1970 гг.), прошедшая под знаком экономических реформ Косыгина, стала самой успешной в советской истории и получила название «золотой».

«Сталинский нарком» А. Н. Косыгин занимал пост главы правительства дольше всех премьеров во всей истории Российской Империи, Советского Союза и России— шестнадцать лет. Однако годы брали свое, да отношение брежневского окружения к «рыночнику Косыгину» было прохладно­настороженное. В 1980 году он был отправлен в отставку и вскоре умер.

Вообще, какой то рок довлел над Советским Союзом в последний период его существования…

Завершая свои воспоминания о Ю. В. Андропове, позволю еще один штрих. Жил он в скромной для такого лица квартире, в которой одна из комнат была отдана охране, а вообще много времени провел в деревянной двухэтажной даче на Москве­реке.

Все подарки Юрий Владимирович пунктуально сдавал государству. Категорически отказывался от присвоения ему воинских званий. Когда же, по прямому указанию Брежнева, ему присвоили генерала армии, то всю генеральскую долю зарплаты он перечислял в один из детских домов, сохраняя это в тайне от коллег по Политбюро.
Геннадий Зайцев
СПЕЦНАЗ РОССИИ N 1 (172) ЯНВАРЬ 2011 ГОДА