Не ум, а сердце любит, и ему

Понятно непонятное уму.

А сердце немо. Дышит глубина,

Неизреченной мудрости полна.

И в тайне тайн, в глубинной той ночи

Я слышал приказание: «Молчи!»

Пускай о том, что там, в груди живёт,

Не знают рёбра и не знает рот.

Пускай не смеет и не сможет речь

В словесность бессловесное облечь.

Солги глазам и ясность спрячь в туман —

Живую правду сохранит обман.

Прямые речи обратятся в ложь,

И только притчей тайну сбережёшь.

И тем, кто просит точных, ясных слов,

Я лишь молчанье предложить готов.

Я сам, любовь в молчанье углубя,

Храню её от самого себя,

От глаз и мыслей и от рук своих, ―

Да не присвоят то, что больше их:

Глаза воспримут образ, имя — слух,

Но только дух обнимет цельный дух!

И если имя знает мой язык, ―

А он хранить молчанье не привык, ―

Он прокричит, что имя — это ты,

И ты уйдёшь в глубины немоты.

И я с тобой. Покуда дух — живой,

Он пленный дух. Не ты моя, я — твой.

Моё стремление тобой владеть

Подобно жажде птицу запереть.

Мои желанья — это западня.

Не я тебя, а ты возьми меня

В свою безмерность, в глубину и высь,

Где ты и я в единое слились,

Где уши видят и внимает глаз...

О, растворения высокий час.

Простор бессмертья, целостная гладь —

То, что нельзя отдать и потерять.

Смерть захлебнулась валом бытия,

И вновь из смерти возрождаюсь я.