Описанное в предыдущих двух пунктах (про психосоматические мифы и ответственность) относится к людям, которые уже признали, что у них проблемы. Однако психолухам этих людей недостаточно. Им было бы выгодно, если бы многие другие люди осознали свою неадекватность. Вызвать у них такие ощущения призвана
- Патологизация
Однажды, когда ещё была жива мама Джонни, а потому ему время от времени поневоле приходилось слушать «говорилку» (центральное радио, без которого мама жить не могла и потому никогда не выключала), его внимание привлекла передача о блоггерах. Ведь он и сам, по сути, собирался заниматься блоггерством, планируя рассказывать людям о Леночке и ей подобных.
Джонни сразу же насторожился, когда ведущая передачи объявила: у нас сегодня в студии присутствуют психологи, которые помогут нам разобраться в этой проблеме. Почему же сразу «проблеме»?- с недоумённым возмущением подумал Джонни. Ситуация стала проясняться, когда приглашённая тётка-психолух начала вещать. Мол, многие сейчас создают блоги, дабы продвигать в интернете свои товары и услуги. Кто-то относится к этому негативно, но, с другой стороны, сейчас каждый зарабатывает, как может, людям нужно кормить свои семьи, это теперь часть нашей жизни, а потому к этому нужно привыкать.
Однако, как подчеркнула гостья передачи, возможна и другая ситуация. По её словам, в наше время люди сильно различаются по своей способности адаптироваться к динамической, постоянно меняющейся ситуации. У некоторых возникают серьёзные трудности, и тогда у них появляется потребность с кем-то поделиться, выговориться, излить душу. Но у таких людей часто нет настоящих друзей, таких, которым они могли бы довериться. Зато у многих есть история типичной жертвы, когда те, кого они считали близкими, попросту использовали их для удовлетворения своих эгоистических, корыстных интересов. Травматический опыт, у кого-то неоднократный, приводил к разочарованию, переходящему в отчаяние, и отказу от дальнейших попыток искать отношения, да и вообще осмысленные социальные контакты.
А теперь, изнемогая от одиночества, они пишут в бездушный, обезличенный интернет, словно обращаясь к воображаемым родственным душам. Но их никто не слышит. Да никто и не хочет слушать. И в самом деле, кому может быть интересно их нытьё о своих проблемах? Люди тянутся к жизнерадостным, позитивным людям, несущим заряд оптимизма. В результате страдальцы отчаиваются ещё больше.
В это время в разговор включилась вторая женщина – психолух, приглашённая на передачу. И принялась говорить с хорошо поставленным профессиональным притворным сопереживанием в голосе о том, как это печально, когда человек страдает от одиночества и непонимания, будучи не в силах самостоятельно разрешить свою проблему. Однако, по её словам, особенно опасное, трагическое развитие эта ситуация может получить в случае подростка. Ведь подростки, по её словам, не обладая ещё достаточной зрелостью характера, более ранимы, быстрее отчаиваются и чаще импульсивно совершают драматические шаги. Потом она напомнила об имевшей место не так давно в России трагической череде прыжков с крыш навстречу трагической гибели, совершённых совсем ещё детьми. А потому,- подытожила она,- долг каждого родителя, чьё чадо пишет грустные мысли в свой депрессивный бложик – обратиться к специалисту. Мол, тянуть с этим нельзя, так как потом может оказаться слишком поздно.
Эта передача отнюдь не представляла собой экстраординарный, из ряда вон выходящий случай. Психолухи постоянно находили новые и новые группы людей, которых они пытаются объявить неадекватными. Например, казалось бы, живёт себе хикки дома, в своём компьютере, никуда не выходит. Он психолухов не трогает – психолухи по его адресу не выступают. Верно? Нет, не верно! На самом деле, психолухи выступают, трогает он их или нет! Видимо, просто у них зуд такой!
Так чем же хикки им угодили психолухам и иже с ними? По мнению одного доцента «практической философии» Высшей школы экономики, «одиночки предпочитают тому, что им навязывает телевидение и другие средства информации... априорный дауншифтинг. Молодые люди не пытаются добиться неких высот. Вместо того чтобы идти работать, завести семью, взять ипотеку и навсегда лишиться свободного времени, молодые люди выбирают буквально «ничего» — сидеть в своей комнате без денег и заниматься тем, чем привыкли», — утверждает философ.
Увы, наставнику подрастающего ворья из ВШЭ не понять, как у человека в жизни могут иметься ценности, выходящие за рамки потреблядства. Ведь в этой напрочь забытой богом (несмотря на все старания торговцев загробным спасением из РПЦ) стране непозволительно быть подлинно творческим человеком или мыслителем. Именно по-настоящему думающим человеком, а не «практическим философом». И не «учёным», который за гранты и прочие подачки от своих иностранных хозяев не то, что Родину и истину, а душу свою продаст. В этой стране разрешается быть только менеджером.
Нет, можно, конечно, ещё быть юристом, чтобы отмазывать заворовавшихся менеджеров, или, наоборот, закрывать тех, кто стоит у них на пути. Юрист в известном смысле также менеджер, стремящийся втюхать народу обман (нет, это даже не «воровские понятия», т.к. настоящие, уголовные воры не в пример порядочнее) вместо справедливости. А ещё разрешается быть психолухом. Хотя, если так разобраться, психолух – это тоже менеджер... по макаронным изделиям для ушей своих незадачливых клиентов.
Зато всех призывают стремиться к «высотам»: батрачить всю жизнь с утра до вечера в офисе на финансового воротилу. Тогда у тебя появится возможность оформить ипотеку и купить Форд Фокус в кредит, в результате чего ты станешь охренительным женихом. И ты сможешь жениться на невзрачной серой мыши (все привлекательные уже давно в гареме у твоего начальника!). И она, конечно же, будет компенсировать недостаток своей привлекательности, вытягивая из тебя деньги на покупку всяких бабских побрякушек, которые рекламируют по зомбоящику. С ней ты будешь пытаться плодить таких же недалёких и унылых леммингов. Которые ещё неизвестно, окажутся ли реально твоими, или будут биологическими потомками соседа/коллеги, которого твоя мышь найдёт более «интересным как мужчину». Но содержать-то их будешь ты в любом случае! И так будет продолжаться до тех пор, пока в один «прекрасный» день, когда ты узнаешь о твоём сокращении за ненадобностью, измене жены или неудовлетворительной оценке за ЕГЭ твоего отпрыска (или на самом деле соседского?), тебя не обнимет Кондратий в обличье инфаркта, инсульта или «долгого и продолжительного» ракового процесса. А может, тебе повезёт, и ты доживёшь до болезни Альцгеймера. Тогда твои уже повзрослевшие выкормыши отправят тебя к подобным же «уважаемым людям старшего возраста» со сходными сенильными проблемами. А когда твоим родным надоест переводить деньги за поддержание твоего существования, или просто решат, что «хватит уже, пора и честь знать», они переговорят с «добрым доктором», медсестра сделает тебе укольчик, и ты уснёшь вечным сном...
С самого начала горбатых времён дерьмократические агитаторы вопили на каждом углу о свободе. В результате, с приходом новой власти у каждой серой мыши действительно есть выбор... следующей комнаты в лабиринте. Сбежать же совсем с крысиного ипподрома для неё примерно так же реально, как если бы это была подводная лодка!
А стоит кому-то попытаться обрести истинную, внутреннюю свободу, как вылазят практические философы и начинают его клеймить. Или идут ещё дальше и начинают натравливать на него стадо безликих леммингов: «Посмотрите, он не живёт, как положено, ни к чему не стремится, он не наш, ату его!»
Джонни вспоминалось, как он испытал на себе эффект подобных призывов, когда к нему в последний раз приезжала Аня – «железная женщина». Она тогда вдруг ни с того ни с сего принялась ему читать нотацию о том, как его квартира напоминает помойку. Мол, ты так и умрёшь одиноким неудачником среди груды хлама. И в который уже раз стала призывать его идти работать на фирму, «как все нормальные люди». Даже за самую маленькую зарплату, так как было очевидно, что ему с его незавидным «послужным списком», отсутствием высшего образования и квалификации, никакая приличная работа не светит.
Джонни, конечно же, удивила странная временная перспектива в этой Аниной тираде: она делала акцент на том, как он умрёт, а не на том, как он живёт. Но более всего ему хотелось понять её мотивацию: зачем вообще она ему об этом говорила? Конечно, это был отнюдь не первый их разговор на эту тему. Но раньше её логика представлялась Джонни совершенно ясной: она хочет привести в свою контору нового батрака, которому можно будет очень мало платить, и тем самым выслужиться перед начальством. Однако теперь в этом явно не было смысла, так как Аня сама на тот момент искала работу. Безусловно, в принципе она могла врать, но в данном случае она говорила правду, т.к. писала трудностях трудоустройства в своём блоге, где ей просто не было смысла врать «всему честному народу».
Неожиданно Джонни осенило: Аня попросту завидовала ему! Безусловно, у неё даже могла быть зарплата выше, нежели его совокупный доход. Однако у Ани не было шансов иметь ту изумительную свободу, которая была у него. Джонни мог, по большей части, работать, когда чувствовал в этом потребность. А если ему этого не хотелось в данный момент, он мог сидеть перед компом, смотреть «весёлые картинки» и гонять своего лысого друга в кулаке.
Аня же, нравилось это ей или нет, вынуждена была, по сути, большую часть дня трудиться на чужого дядю, выполнять его многочисленные распоряжения, а потом ещё выслушивать его (как ей представлялось, по большей части необоснованные) претензии. При этом она, высококвалифицированный инженер, получала за свою работу не больше денег, нежели «тупые секретутки – сосалки, умеющие работать только одним местом» (Джонни, правда, читая Анины жалобы, подумал, что как минимум двумя, но идею понял). И вынуждена была с завистью смотреть как то одного, то другого мужчину из её отдела отправляют на курсы повышения квалификации за счёт фирмы, в то время как она бьётся головой о стеклянный потолок, словно рыба об лёд.
Однако Аня могла сколько угодно сетовать в своём бложике на дискриминацию, а тем временем её начальники руководствовались простыми правилами капиталистической экономики, которые не очень-то считаются со справедливостью. Конечно, Джонни никогда не работал ни в частных структурах, ни в юриспруденции, а потому не был знаком с соответствующими корпоративными порядками, однако даже он мог догадаться о причине. Видимо, руководители могли законодательно обязать мужчин, отправляемых на обучение на средства организации, отработать потом какое-то время на данную фирму. В то же время у них не было способа запретить Ане выйти замуж и уйти в декрет. И рисковать, полагаясь в этом плане на её отталкивающую внешность, видимо, также не хотели. Так как изголодавшиеся по женскому вниманию сотрудники технических отделов могут ещё и не такую замуж взять или просто обрюхатить.
Джонни не стал говорить Ане прямым текстом о том, как она ему завидует. Так как если бы сказал, она бы тут же ушла в отрицание. Мол, с чего ты взял? Да и было бы чему завидовать! Джонни решил действовать хитрее. И вначале просто сказал: я не неудачник. И не успела Аня раскрыть рот, чтобы ему возразить, поспешил пояснить: я тебе сейчас объясню при помощи образного сравнения. Представь себе двух марафонцев. Один бежит впереди, с большим отрывом от других, спокойно и уверенно. У него ещё полно сил. Это бесспорный победитель. Другой выбивается из сил, задыхается. У него сердце вот-вот то ли остановится, то ли выскочит из груди. Но, несмотря на все свои старания, он бежит последним. Это жалкий неудачник. А теперь представь себе толстого мужика, идущего вдоль стадиона. Естественно, если бы он побежал, то отстал бы и от неудачника. Этот толстяк не прошёл бы и половины дистанции. Но он не принимает участия в состязаниях, а бросает взгляд в сторону бегунов и думает: вот придурки! Я лучше сейчас приду домой и пожру в своё удовольствие! Вот так же и я, просто говорю НЕТ крысиным бегам по жизни. Ни к чему не стремлюсь...
- Но это ведь ужасно! Гораздо хуже, чем даже быть неудачником по жизни!
- Как скажешь. Мне всё равно по большому счёту, какое у тебя будет мнение обо мне.
В тот день Аня уехала домой, заметно расстроенная провалом своего морализаторства.
Теперь же, вспоминая этот разговор с Аней, Джонни подумал также про разговор с Кириллом, приятелем Даши. Тем самым, который называл себя социопатом. На дне рождения Даши, где Джонни познакомился с Кириллом и единственный раз имел возможность с ним пообщаться, тот как-то сказал: наркоманов надо убивать. Джонни тогда не столько даже покоробила морально, сколько изумила такая позиция. Интересно, чем же Кириллу могли нарики не угодить?- недоумевал Джонни.
Но неожиданно он понял, в чём заключался источник столь сильной неприязни. У наркоманов был короткий и действенный путь получать от жизни кайф, не доступный солидным мужчинам по статусным и иным прагматическим соображениям. Например, Кириллу нравились дорогие вещи и шикарные женщины. Однако сколь бы успешным ни был Кирилл в материальном плане, ему было далеко до Билла Гейтса и даже до так уважаемого им Стива Джобса. А потому всегда находились те, кто были богаче и влиятельней. А приглянувшаяся женщина могла уже принадлежать кому-то ещё. И даже если она была свободна, Кирилл мог оказаться не в её вкусе. Например, некоторых женщин могло коробить от того, как он убивает животных просто ради спортивного развлечения. А отказываться от одного удовольствия ради другого Кирилл не привык – ему хотелось получить всё сразу.
Наркоманам же было проще. Джонни вспоминались слова в начале нашумевшего фильма «На игле» (Trainspotting, 1996): «Выбери жизнь. Выбери работу. Выбери семью. Выбери грёбаный большой телевизор, стиральные машины, проигрыватели компакт-дисков и электрические открывалки... Выбери сидение на диване за просмотром отупляющих, гнетущих телевикторин, заталкивая себе в рот грёбаные полуфабрикаты. Выбери сгнить в итоге, мочась под себя в доме для убогих, превратившись в не более чем стыд для эгоистичных, испорченных выродков, которых ты наплодил на замену себе. Выбери своё будущее. Выбери жизнь... Но зачем мне это надо? Я выбрал не выбирать жизнь. Я выбрал нечто другое. А причины? Причин нет. Кому нужны причины, когда у тебя есть героин?»
И тем более у Кирилла были причины завидовать самому Джонни. Когда Джонни рассказал ему в общих чертах о своей жизни, полной страхов, восходящих в итоге к центральному, основополагающему ужасу перед смертью, Кирилл очень удивился: «Как можно так цепляться за жизнь, в которой нет ничего стоящего? У тебя ведь даже нет, никогда не было и не будет того, без чего я вообще не представляю, как можно жить взрослому человеку, мужчине. Например, отношений с женщинами, секса...» На это Джонни улыбнулся и ответил с лёгкой иронией: Насчёт секса... К счастью, у меня руки пока не отнялись, так что с этим проблем нет!
Несмотря на свою жестокость и аморальность, Кирилл был неглупым человеком, а потому не стал заявлять, как это делают в подобных ситуациях недалёкие люди и психолухи, что «это совсем не то», «не те ощущения», так как это попросту неправда. Как могут подтвердить миллионы женщин по всему цивилизованному миру, скулящие на форумах о порнозависимости своих мужей, по большей части теряющих к ним сексуальный интерес.
Но даже для хладнокровного Кирилла столь откровенное заявление Джонни было таким культурным шоком, что он не придумал ничего лучше, кроме как сказать: Но это же противоестественно! На что Джонни ответил с усмешкой: И что с того? Вон, автомобили и айфоны тоже в лесу не растут, но ты же не брезгуешь или, верно? А если у меня чешется и некому больше почесать, а я знаю, как сделать себе приятно, очень приятно, то почему бы и нет? Терпеть, когда вокруг столько раздражителей, было бы натуральнее?
Джонни понимал причины зависти Кирилла. Тому, чтобы жить полноценной жизнью, требовалось быть альфа-самцом. Так как это обеспечивало доступ, грубо говоря, к лучшей жрачке и самым привлекательным самкам. Но за такие блага необходимо было постоянно бороться, рисковать, отстаивать своё доминантное положение в стае.
Джонни же мог позволить себе быть вообще не самцом, окончательно превратившись в безморфное оно. Так как свои базовые, биологически обусловленные потребности, включая сексуальную, он мог в некотором роде удовлетворить сам, без посторонней помощи. А время, освободившееся от добывания объектов потребления в этих сферах, он мог посвятить более утончённым занятиям. Например, познанию мира через интернет, а также своему оригинальному творчеству. В результате, у него формировалась собственная хорошо информированная позиция, и ему не приходилось хавать информационные помои, которые власти выливали на обывателей через зомбоящик.
Так, однажды, когда Джонни зашёл помогать своим соседям с компьютером, те смотрели передачу про наркоманов. Какой-то психолух, весь исходя праведным пафосом, вещал о том, какие это слабые и зависимые люди и как специалисты могут им помочь... за бабло их родственников, разумеется. Тем же, у кого особо нет родственников и бабла, прямая дорога на старое доброе «лечение» рабским трудом – а то у нас мало гастарбайтеров понаехало, олигархам рабочих рук не хватает для повышения их и без того неслабого благосостояния!
К счастью, раз уж психологи так любят говорить про выбор, у Джонни была альтернатива не смотреть (по крайней мере, самому, по своей инициативе – в гостях у соседей уж деваться было некуда) такой трэш. Ему вместо этого было интересно просвещаться, узнавая новое от психически продвинутых людей, чьи аудиозаписи/видеоролики он смотрел в интернете. Таких, как Эдуард Шариков, дед с женским именем и Анна Крынка. От них Джонни слышал, например, разумную мысль об условности черты, отделяющей «законные» наркотики от «незаконных». И глупо говорить, какое зло одни, а другие, получается, безвредны?! Но почему же тогда столько людей по всему миру гибнет от разрешённого алкоголя? И среди курящих вполне легальный никотин более чем на порядок чаще бывает рак лёгких – очень тяжёлое заболевание, с мизерной выживаемостью через пять лет после постановки диагноза.
Также дед с женским именем обратил внимание Джонни на другой важный момент: почему некоторые люди изначально проявляют активный интерес к запрещённым наркотикам? И в самом деле, когда Джонни ещё хоть как-то слушал говорилку (радио) и смотрел зомбоящик, оттуда постоянно доносилась истерия о том, как наркомафия повсюду преследует молодняк, совращая его попробовать нелегальные вещества. Однако сколько Джонни ни смотрел по сторонам, он видел только, как мафия фармацевтических шарлатанов охотится на многострадальных пенсионеров, дабы втюхать им за полпенсии в лучшем случае бесполезные «биодобавки». Но чтобы кто-то кому-то открыто предлагал в общественном месте нелегальную наркоту...
И уж конечно, психолухи – нарколухи, выступавшие по зомбоящику, почему-то не задавались вопросом: а почему же жизнь-то в этой стране такая херовая, если столько людей добровольно начинают травить свой организм с тем, чтобы изменить своё состояние сознания? Почему им настолько плохо с самых юных лет, когда, по словам ЕдРёной власти, у нас всё путём?! Естественно, проще ответить, мол, это слабые, никчёмные люди. Так как более разумный и близкий к реальности ответ был бы слишком некорректным политически для показа на центральном телевидении!
Но если психолухи лучше гастроэнтерологов знают про этиологию язвы и могут поучать ревматологов о том, откуда берутся артриты, то чему удивляться, если, не разобравшись толком, откуда берутся «настоящие» наркоманы, они норовят причесать уйму народу уже хорошо заточенной гребёнкой?
И тогда под раздачу попали «зависимые» от игр компьютерные геймеры и активные пользователи интернета... Да какое там, теперь, по мнению психолухов, испытывать сильные чувства к другому человеку, тем более неразделённые,- это болезнь. Называется «любовная зависимость». Не, психологически здоровые люди так себя не ведут! Обговорили условия, встретились – совокупились – разбежались. Никаких лишних эмоций. Всё чётко: товар – деньги – товар. Такая вот «психология без соплей»!
Ну а при таком масштабном подходе, чтобы психолухи прошли мимо многострадальных хикки... да ни за что! Случайно наткнувшись в инете и просмотрев из любопытства пару таких наездов психолухов на хикки, Джонни вначале удивился: Зачем они пишут про хикки, если сформировавшиеся хикки не заинтересуются их психоблудием, соответственно не будут пользоваться услугами психолухов, а потому бабла на них не поднимешь? И тут до Джонни дошло: психолухи решили давить хикки, пока те ещё маленькие! С этой целью психолухи решили привлечь на свою сторону родителей юных отшельников. А для пущей убедительности стали активно использовать при этом экономические аргументы. Мол, если не предпримете активные меры и не обратитесь за помощью к специалистам сейчас, будете содержать нерадивых отпрысков до конца своих дней.
Психолухи стали кропать в инете статейки с названиями типа «хикки: паразиты или страдальцы?» Казалось бы, почему нельзя подойти разумно, мухи отдельно и котлеты отдельно? И если на самом деле проблема в идживенчестве, ведь можно родителям использовать свои социальные связи, чтобы помочь чаду найти работу с учётом его индивидуальных особенностей и социальных потребностей. А там уже, если место будет хорошим, и он будет чувствовать себя там комфортно, установит собственные контакты. И потихоньку, смотришь, жизнь и наладится...
Но нет, психолухов такой вариант не устраивает. Так как тогда кто же им-то будет деньги платить? И они стали внушать родителям молодых хикки: Нет, проблемы ваших детей отнюдь не сводятся к их неспособности найти себе хорошую работу и начать обеспечивать себя. Как утверждает психолух по фамилии Колпак, «затянувшееся инфантильное и антисоциальное поведение может привести к серьезным последствиям». Комментировать слово «инфантильное» бессмысленно, т.к. это просто психолухи так нередко обзывают непосвящённых, особенно когда стремятся прослыть шибко умными. Что же касается «антисоциального поведения»... может, этот доцент пединститута всю жизнь по роду деятельности общался только с «педовками», а реальных психопатов либо не видел, либо так и не научился играть в игру «маска, я тебя знаю»... Но в любом случае, в чём хикки-то провинились, чтобы получить такой ярлык?!
А тем временем психолух не унимался и утверждал, что «хотя хикикомори подводят под свое поведение философию эскапизма (то есть стремления уйти от действительности в мир фантазий), чаще всего это просто отблески и перепевы чужих умных слов, помогающих до поры до времени отшивать родителей». О да, господин психолух! Им, несомненно, нужно выйти в реальный мир, где они будут омега-самцами и их будут нещадно чморить, но зато всё будет по-настоящему! А лучше их сразу отправить в армию или какой-нибудь другой истинно мужской коллектив. Где мужество вольётся в них... через задний проход потоком чужой семенной жидкости... популярное развлечение доминантных особей в местах, где нет подходящих женщин. И не беда, что вирус иммунодефицита человека предпочитает гомосексуальный контакт как способ передачи. Ведь это же психосоматическое заболевание, не так ли? Нужно хорошенько проработать детские обиды, и тогда никакой СПИД не страшен!
И нет, господин психолух, это Ваши речи представляют собой перепевы чужих умных слов, которые помогают Вам разводить на деньги тех, чьи дети сумели развить индивидуальность, а потому не находят взаимопонимания среди царящих повсюду обмана и продажности. Таким образом Вы гадите в жизнь людям, которых сами не в состоянии понять, своими недалёкими штампами типа «незрелая личность с примитивным мышлением».
Однако даже такая оголтелая патологизация ни в чём не повинных людей не удовлетворяет психолухов так, как это мог бы сделать
- Обыкновенный фашизм
Однажды жена бывшего одноклассника Джонни, которая была профессиональным психолухом, обмолвилась о том, какая полезная, мол, для общества вещь евгеника. Дескать, если бы на этом построить государственную политику в некоторых важных сферах, через несколько поколений вокруг были бы совсем другие люди, более высокого качества. Мол, не было бы уродов, которых сейчас можно наблюдать повсюду. Джонни взяла оторопь, когда его собеседница сокрушалась о том, что евгеника стала ассоциироваться с именем Гитлера, а потому утратила популярность в качестве возможной основы государственной политики. Естественно, у Джонни были диаметрально противоположные взгляды на бесчеловечное лжеучение и на вероятные трагические последствия использования его на государственном уровне. Впрочем, тогда он не стал ассоциировать данную доктрину с психолухами как классом, сочтя приверженность ей индивидуальной особенностью конкретного индивида, у которого были и другие странности (к счастью, более гуманные по своему содержанию).
Однако теперь Джонни невольно вспоминал тот разговор каждый раз, когда читал в инете настойчивые призывы психолухов ввести обязательный экзамен на право стать родителями. Он даже не знал, как реагировать на такое заявление в разговоре. Иронично сказать «браво»? Или Sieg Heil?!
- Ты – неправильный психолух!
Тем не менее, несмотря на оголтелую рекламу, активное использование описанных выше приёмов и амбициозные планы по контролю сознания своих соотечественников, клиентов психолухам по-прежнему не хватало. Видимо, даже несмотря на драматический падёж уровня образования в стране, многие по-прежнему считали себя достаточно разумными, чтобы не платить за голые слова.
Соответственно, коль скоро у психолухов пока не получалось расширить клиентскую базу, чисто логически альтернативным вариантом было сокращение численности конкурентов, т.е. их коллег. Нет, разумеется, речь не могла идти о физическом истреблении, даже если кому-то этого очень хотелось. Более реалистичным представлялось объявить некоторых своих коллег неправильными, дефективными. Наиболее прямолинейным способом такой дискредитации конкурентов было бы объявить их непрофессионалами. Однако это было непросто, так как институт имени тётки, чья реклама висела чуть ли не на каждом заборе, ежегодно штамповал орды новых психолухов, словно фабрика по производству мутантов из любимой компьютерной игры Джонни. А у каждого из этих «молодых специалистов» был хоть и лажовый, но диплом. И даже если говорить о более солидном образовании, женщина, стоявшая у м. Университет с плакатиком «дипломы МГУ недорого», а также её респектабельные хозяева, обеспечивавшие надлежащее «полиграфическое качество» и даже «проведение через ректорат», твёрдо знали своё дело.
Поэтому психолухам пришлось изобрести новый хитрый, окольный путь наезда на своих коллег. А заодно отмазать психолухов как класс. Ведь, как говорил в своё время Авраам Линкольн, ты можешь на*бывать всех людей некоторое время и некоторых людей всё время, но всех всё время на*бывать нельзя! Поэтому психолухи вынуждены были признать, что иногда (а на самом деле гораздо чаще!) задушевное общение клиентов с представителями их цеха заканчивается серьёзным разочарованием, или чем-то ещё похуже. Однако это, дескать, вовсе не означает, что все без исключения психолухи плохие. И если у тебя душевные проблемы, безусловно, лучше обращаться к специалистам. Просто важно не только убедиться в квалификации того, с кем ты имеешь дело, но также избегать «неправильных» психолухов.
Откуда же берутся «неправильные» психолухи? По мнению их «правильных» коллег, это связано с досадным недоразумением, происшедшим в жизни этих людей. Справедливо осознав, что у них серьёзные душевные проблемы, вместо того, чтобы отправиться на приём к психологу, они самонадеянно попытались без посторонней помощи разобраться, что с ними не так, а затем исправить, насколько это возможно. И с этой целью пошли учиться на психологов. Однако решить свои собственные проблемы им в итоге так и не удалось. Не зря же, как ехидно подчёркивают «настоящие», «правильные» психолухи, если у стоматолога заболит зуб, он обращается к коллеге, а не сверлит себе сам. Но на обучение уже были годы потрачены и деньги заплачены, профессия получена, и нужно как-то зарабатывать на жизнь. Вот и получается в итоге, что горемычные не только сами продолжают мучиться, но ещё и других (своих клиентов/пациентов) мучают по причине своей неадекватности!
Надо видеть, с каким пафосом молодые и здоровые во всех смыслах профессионалы разглагольствовали о том, как человек, не решивший свои собственные проблемы, никогда не станет полноценным психологом и не сможет помочь кому-то ещё. Естественно, такое мнение встречало одобрение и поддержку многочисленных недалёких посетителей психологических сайтов и форумов. И в то же время оно в значительной мере противоречит действительности.
В качестве контрпримера можно привести, например, человека, который сделал в психологии значительно больше, чем когда-либо сумеют те, кто распинается о психологическом здоровье как необходимом условии. При этом он был (как это называли в те времена) запущенным неврастеником. Страдая длительное время от депрессии, он писал сонеты, обращённые к своей сестре Элис, взаимоотношения с которой были проникнуты эротизмом. В них он высказывал намерение покончить с собой, так как его сестра (родная!) не сможет выйти за него замуж. И вообще, в его понимании «человек не может считаться образованным, если он никогда не заигрывал с мыслью о суициде».
Впрочем, у них там, наверное, вся семейка была такая. Так, упомянутая Элис, как она впоследствии писала в дневнике, уже в девятнадцать лет почувствовала себя «во власти бурных порывов истерии», разрываясь между желаниями убить себя и своего отца (по какой причине у неё были патрицидальные наклонности, так и осталось неизвестным). Десять лет спустя, её любимый брат Уильям женился. И с тех пор Элис, по её словам, чувствовала себя мёртвой. «Тем ужасным летом 78 года, я опустилась на дно глубокого моря, его мрачные воды сомкнулись надо мною, и я не знала ни надежды, ни покоя»,- писала она в своём дневнике незадолго до своей «настоящей», биологической, смерти.
Элис никогда не была замужем, и долгие годы жила с мучительным чувством одиночества и опустошённости. В 1882 году с ней случились два серьёзных нервных срыва. Нечто подобное повторялось неоднократно и в последующие годы. Несмотря на постоянное беспокойство о своём здоровье (она была ипохондриком), Элис умерла мучительной смертью от рака груди в 1892 году в возрасте 43 лет. Незадолго до её кончины Уильям писал ей письма, полные сострадания, в которых призывал её: «принимай столько морфия (или других форм опиума), сколько хочешь, не бойся стать опиумным алкоголиком. Так как для чего ещё существует опиум, если не для таких случаев?»
Известность Элис принёс её дневник, который она начала вести систематически в 1889 году, менее чем за три года до своей смерти. Элис надеялась, что дневник «может принести облегчение, как выход для того гейзера эмоций, ощущений, догадок и размышлений, который постоянно бурлит внутри моего бедного бренного тела». Дневник был полон едких, проницательных замечаний относительно реалий тогдашней действительности.
В то же время, общий тон дневника Элис был во многом таким же нездоровым, как вся её жизнь. Например, незадолго до смерти она словно выражала облегчение оттого, что ей наконец-то поставили диагноз неизлечимой болезни, и теперь она точно умрёт. Она писала об этом так: «Как говорится, ждите и дождётесь! Мои стремления могли быть эксцентричными, но теперь я не могу жаловаться, так как они блестяще исполнились. С тех пор, как я заболела (Элис считала себя больной с девятнадцати лет, когда с ней случился первый большой, «истерический», нервный срыв) я всё жаждала какой-нибудь осязаемой болезни, какой бы ужасной она ни была. Но вместо этого, мне приходилось каждый раз сгибаться под чудовищной тяжестью субъективных ощущений, за которые я несла персональную ответственность».
Действительно, с юных лет Элис слышала от докторов череду бессмысленных (по крайней мере, применительно к её конкретному случаю) диагнозов. Неврастения, истерия, ревматическая подагра, сердечные осложнения, позвоночный невроз, нервная сверхчувствительность и даже «душевный кризис». По поводу этих заболеваний доктора назначали ей различные совершенно бесполезные терапевтические процедуры, отражавшие несовершенство тогдашней медицины – от «целительного отдыха» до «электрического массажа».
Теперь же появилась определённость – болезнь, которую можно было почувствовать «на ощупь», и которая предсказуемо вела к гибели пациента: «...Уплотнение у меня в груди оказалось опухолью. На этот раз мне уже ничем не помочь, кроме как облегчить боль, и теперь это лишь вопрос времени...»
Умирая, Элис завещала дневник своей лучшей подруге Кэтрин Лоринг, с которой, согласно молве, её связывали лесбийские отношения, и просила её отправить копии братьям – Генри и Уильяму. К сожалению, несмотря на высокую оценку дневника, прозаик Генри – самый «нормальный» (в плане психологического здоровья) из известных людей в семье – был против публикации. Причиной тому было присутствие в дневнике резко негативных высказываний о современниках, к тому же упомянутых по имени. Как следствие, Генри опасался за свою репутацию.
Поэтому дневник Элис был впервые опубликован лишь много лет спустя после её смерти, в 1934 году, при участии Гарри, сына Уильяма (единственной прижизненной публикацией Элис было её письмо редактору журнала, подписанное «инвалид»). Дневник получил высокую оценку критиков и читателей, и со временем имя Элис стало одной из икон американского феминизма.
Таким образом, Уильям и Элис внесли большой общепризнанный вклад в развитие психологии и общественных движений соответственно, не обладая, мягко говоря, образцовым душевным здоровьем. Скорее, наоборот, такая необычность помогла им развиться в столь неординарных личностей.
Конечно, на это можно возразить, что Уильям Джеймс – «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой». Что ж, перенесёмся примерно на сто лет вперёд. И представим себе женщину – популярного автора, создателя собственного направления в психотерапии. А ведь было время, когда она принимала торазин (аминазин) и даже подвергалась электрошоковой терапии. В выписке из больницы её доктора не могли не отметить, что на протяжении большей части из 26 месяцев её госпитализации она была одним из самых буйных пациентов. Правда, оглядываясь назад, она считает себя тогдашнюю не столько шизофреником, сколько пограничницей.
Другая, не менее известная и признанная как специалист женщина, всю жизнь боролась с биполярным (или, как она предпочитает называть его на старый лад, маниакально-депрессивным) расстройством.
Кроме того, американские (ведь наши психолухи так любят приводить Запад вообще и Пиндосию в частности в качестве примера) лекторы и авторы учебников любят рассказывать о судьбах пациентов, которые хоть до конца так и не вылечились, однако выучились и теперь профессионально помогают другим строить тараканов в своих головах.
Таким образом, как показывают приведённые примеры, пусть для продуктивной работы человеку и нужно поддерживать минимальный разумный уровень адекватности функционирования психики, идеальное психическое здоровье никоим образом не является необходимым условием продуктивной деятельности в этой сфере.
Более того, необходимым условием не является, на самом деле, даже наличие диплома о высшем образовании! В качестве примера здесь можно привести Эрика Эриксона, писавшего о человеческой личности (не путать с «гипнотизёром» Милтоном Эриксоном!). Эриксон был одно время учеником Анны Фрейд (дочери Зигмунда Фрейда), однако так и не получил формального образования. Хотя он и оставался в рамках психодинамической перспективы, созданная им теория описывала развитие человека на протяжении всей его жизни, в противоположность психосексуальным стадиям З. Фрейда, где завершающей является генитальная фаза, в которую человек вступает в подростковом возрасте. Можно подумать, коль скоро у человека сформировались и достигли взрослого состояния гениталии, то ему уже и стремиться не к чему!
Таким образом, ни образцовое психическое здоровье, ни даже наличие профильного высшего образования не являются, строго говоря, необходимыми условиями плодотворной работы. Зачем же тогда об этом говорить? Видимо, просто кому-то это очень выгодно! Но какова же выгода? Как уже отмечалось, во-первых, согнать с дистанции своих наименее «адекватных» конкурентов – коллег, а во-вторых, отмазать психолухов в целом, как класс. Мол, действительно есть «дефективные», которые сами толком не вылечились, а потому с ними лучше не связываться. Но таковых нужно просто избегать и обращаться к правильным, а ответственность за выбор специалиста, естественно, лежит целиком на клиенте.
Есть, видимо, также и более тонкая, нетривиальная причина. Пример «неадекватных» психолухов, которые пошли учиться на психолога, вместо того чтобы обратиться за квалифицированной помощью, призван предостеречь потенциальных клиентов, упорно занимающихся самолечением. Мол, посмотрите, сколько времени и денег потратили эти люди! Они по несколько лет учились, сдали все экзамены, получили диплом, и, несмотря на это, серьёзные проблемы у них всё равно остались. Так прикиньте тогда, какие у вас реальные перспективы исцелить себя, прочитав в лучшем случае пару популярных книжек, даже написанных корифеями? А то и просто тупо просматривая статейки в интернете, зачастую написанные такими же психами, как вы, и даже хуже, если они даже не догадываются о своих проблемах.