Он был пьян. От этого голос его стал четким, громким и немного хриплым.
Он говорил, говорил, говорил...
А я слушала.
С каждым его словом глаза мои стеклянели все больше, периодически наполнялись слезами.
Он говорил то, что не мог сказать мне, находясь в трезвом состояниии.
Его боль вливалась в меня, и сдавливала сначала горло, потом грудь, потом низ живота.
Мне не было его жаль, одна лишь мысль крутилась в голове и билась в виски: "Сашенька, милый мой мальчик, теперь я тебя понимаю...".
Мне безумно хотелось оказаться за много километров от дома, там, рядом с ним, прижать его голову к груди, запустить пальцы в его жесткие непослушные волосы.
Но мне остается только ждать завтра, чтобы упасть ему на грудь, чтобы он взял меня в свои руки, и с нежной улыбкой сказал очередную безобидную колкость про какую-нибудь мелочь типа моих обкусаных ногтей...