Слова, слова, слова... А потом короткие гудки в трубке мобильного телефона. Сама виновата. Дура.
Слезы посреди улицы.
Цепляюсь за Вовкину куртку. Вова мне кажется большим и сильным. Почти всемогущим. Поэтому когда он обещает найти Сашку, то я ему верю...

Слезы в автобусе, приступы отчаяния, беспомощный взгляд влажных глаз.
Когда я плачу, мои глаза становятся бирюзовыми, правда?

Захожу в комнату. Бросаю куртку на диван.
Вова и Федя тактично вышли.
Сашка сидит за компьютером спиной ко мне. Даже не дрогнул.
Подхожу к нему, сажусь на подлокотник, обнимаю.
-Привет...Извини, что я так. Я не хотела...
-Привет, - Уклоняется от объятий.
-Давай поговорим.
-Поговорим как-нибудь потом. Может завтра.
-Почему не сейчас?
-Не хочу.
И тут я рассказала ему все-все. Никакой реакции с его стороны. Больно. Сама виновата.
Встала и сделала несколько шагов к двери. И в последний момент он поймал мою ладонь и поднял глаза от монитора на меня.

Сашка пытался поцеловать меня, но я уворачивалась от него. Боль ссоры, облегчение примирения, вся боль последних дней навалились на меня, и я, как ежик, выставила свои иголки.
Но в какой-то момент он сжал мою голову в своих ладонях (так уже было давно, у дверей моего подъезда), чтобы я не смогла вырваться, и буквально впился в мои губы своими.
А потом он бросил меня на диван, и сам упал сверху. Теперь не оставалось возможности вырваться.
Я не была в восторге от происходящего, но не могла ничего поделать и просто перестала сопротивляться, о чем потом не пожалела.

Когда мы с Сашкой ехали в полупустом автобусе по ночным улицам, а потом в таком же одиноком метро, я судорожно писала рождающиеся на ходу строки в свой маленький блокнотик. Как же давно я не писала стихов!

Я мало кому читаю стихи. А Сашке читала. Ночью по телофону. Даже не стихи, а обрывки и четверостишия. Но все-таки...