2 марта 1831 года  Александр Пушкин венчался с первой московской красавицей Натальей Гончаровой.  Как известно, дата венчания Александра Пушкина и Натальи Гончаровой не раз переносилась — тёща не хотела выдавать дочь за поэта-ловеласа, а в день свадьбы вообще отказалась ехать в церковь.  

Дом Гончаровых в Москве на Большой Никитской улице. А. М. Васнецов. 1880-е годы  

У Пушкина и его будущей тёщи отношения изначально не сложились. Наталью Ивановну Гончарову многое смущало в женихе: его бурное прошлое (сам поэт говорил, что Наталья его 113-я любовь), непростые отношения с властью, а также неустойчивое финансовое положение. Сама же она отказывала в руке своей дочери под предлогом молодости Натальи (разница в возрасте между супругами составляла 13 лет). У будущей тёщи имелась ещё одна веская причина, по которой она тянула со свадьбой: её дочери были бесприданницами, и хотя об этом знала вся Москва, Гончаровы старались скрывать своё неудобное положение. Однако Пушкин не отступал, пока Наталья Ивановна не дала своё согласие на брак дочери с условием, что поэт сам достанет деньги для приданого невесты.  

Сестры Гончаровы: Екатерина, Александра, Наталья. Арсенин Д.Д., карандаш, репродукция  

Чтобы поскорее разрешить финансовые проблемы, счастливый жених обратился к деду Натальи, который владел бумажной фабрикой. Афанасий Николаевич молодых благословил, но деньгами не помог, хотя, по воспоминаниям современников, сам их тратил бездумно. К счастью, выйти из положения Пушкину помогли родители, точнее их подарок. Когда он сообщил семье о намерении жениться, отец поэта Сергей Львович, подарил сыну деревню Болдино, которую тот и заложил. Со сделки жених выручил 38 000 рублей, из которых 11 000 (по тем временам огромная сумма) отдал тёще на покупку приданого. Известно, что деньги Пушкин отдавал якобы в долг, однако никто из Гончаровых ни копейки ему не вернул, да и не собирался. К слову, родители самого поэта были не в восторге от решения сына взять в жёны бесприданницу, а тем более ради свадьбы закладывать то немногое, что ему дают. Но, в отличие от тёщи, в семью не лезли.  

Когда вопрос с приданым Натальи был решён, Пушкин приступил к выбору места венчания. Он хотел жениться в домовой церкви князя Сергея Михайловича Голицына, но и здесь его ждал отказ: московский митрополит Филарет не дал благословения, так как в домовых церквях венчать не разрешалось. Многие историки уверены, что с митрополитом можно было договориться, но времени до свадьбы оставалось немного, поэтому поэт остановил свой выбор на храме Вознесения Господня у Никитских ворот.  

Но и на этом сложности не закончились. Накануне бракосочетания стало известно о внезапной смерти близкого друга Пушкина Антона Дельвига. «Без него мы точно осиротели… Свадебные хлопоты показались мелочными и ненужными перед лицом смерти», — писал поэт. А московский почт-директор Александр Булгаков сообщал: «В городе опять поползли слухи, что Пушкина свадьба расходится: это скоро должно открыться. Середа — последний день, в который можно венчать (перед Великим постом). Невеста, сказывают, нездорова… Нечего ждать хорошего, кажется, я думаю, что не для неё одной, но для него лучше было бы, кабы свадьба разошлась».  

Пушкин не раз ссорился с будущей тёщей, а своей невесте писал: «Если Ваша матушка решила расторгнуть нашу помолвку, а вы решили повиноваться ей — я подпишусь под всеми предлогами, какие ей угодно будет выставить, даже если они будут так же основательны, как сцена, устроенная ею мне вчера, и как оскорбления, которыми ей угодно меня осыпать». Но добавлял, что если не женится на ней, то не женится никогда.  

В итоге, поэт сделал всё возможное, чтобы ко 2 марта свадьба была устроена — Гончаровым оставалось только приехать в храм Вознесения Господня у Никитских ворот. Однако утром в день венчания будущая тёща прислала сказать жениху, что церемонию снова придётся отложить. У неё была «веская причина» — нет денег на карету, чтобы доехать до храма.  

И на этот раз вспыльчивый писатель проявил невероятное терпение, выслав Наталье Ивановне ещё тысячу рублей на транспорт и любые другие непредвиденные расходы (это были деньги, на которые Пушкин собирался жить с Натальей после свадьбы). Кстати, на себе жених в этот день решил сэкономить и венчался во фраке, который занял у своего приятеля. «Друзья были одинакового роста и сложения, а потому фрак Нащокина как нельзя лучше пришелся на Пушкина», — вспоминала его жена Вера Нащокина.

Александр Пушкин. Акварель работы Соколова. 1836 г.  

По традиции за день до свадьбы Пушкин организовал «мальчишник», на котором собрались его самые близкие друзья: Нащокин, князь Вяземский, Денис Давыдов, Баратынский, Иван Киреевский, Языков. Последний из них вспоминал: «Накануне свадьбы у Пушкина был девишник, так сказать, или, лучше сказать, пьянство — прощание с холостой жизнью». Согласно воспоминаниям, с мальчишника поэт уехал грустный, однако нельзя сказать, что он сожалел о своём решении. Буквально за неделю до празднества Пушкин писал приятелю Кривцову: «Всё, что бы ты мог сказать мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, всё уже мною передумано. Я хладнокровно взвесил выгоды и невыгоды состояния, мною избираемого. Молодость моя прошла шумно и бесплодно. До сих пор я жил иначе как обыкновенно живут. Счастья мне не было. Счастье можно найти лишь на проторенных дорогах. Мне 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди, и вероятно не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние расчёты».  

Наталья Николаевна Пушкина, ставшая женой поэта в восемнадцатилетнем возрасте, была одной из самых красивых женщин петербургского света. Браку с Пушкиным предшествовало долгое, нервное и хлопотное сватовство: он был некрасив, небогат, известен склонностью к карточной игре и женолюбием. Кроме того, отличался неблагонадежностью: при Александре I побывал в двух ссылках – в Молдавии и в родовом имении Михайловском, а Николай I объявил себя его личным цензором. Но Пушкин был влюблен: впервые встретив шестнадцатилетнюю Наташу на «детском балу» у танцмейстера Йогеля, где подростки учились танцевать, а зрелые мужчины приглядывали для себя будущих невест, он написал изящный экспромт, известный по многочисленным спискам, начинавшийся так: «Я пленен, я очарован, словом – я огончарован!».  

Наталья Пушкина. Акварель работы А.П. Брюллова, 1831-32 гг  

«Огончарованность» длилась все время, предшествовавшее венчанию Пушкиных в московском храме Большого Вознесения у Никитских ворот. В 1829 году написано знаменитое «На холмах Грузии лежит ночная мгла…» - считается, что этот шедевр посвящен Гончаровой. В 1830 году поэт (в числе множества других произведений на самые разные темы) сочинил возвышенный сонет «Мадона» (с одним «н», согласно тогдашним правилам правописания), который литературоведы однозначно оценивают как посвящение будущей жене. Хрестоматийное произведение завершается знаменитыми строчками:

  Исполнились мои желания. Творец

Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадона,

Чистейшей прелести чистейший образец.

Другое, датированное тем же годом стихотворение оценивается как «гончаровское» с некоторыми сомнениями в силу его определенно эротических интонаций:

Когда в объятия мои

Твой стройный стан я заключаю

И речи нежные любви

Тебе с восторгом расточаю,

Безмолвна, от стесненных рук

Освобождая стан свой гибкий,

Ты отвечаешь, милый друг,

Мне недоверчивой улыбкой...

Третье стихотворение, еще более эротично-откровенное, при жизни Пушкина не увидело света. По рукописи, оставшейся у Натальи Николаевны, оно датировано 1831 годом. В других рукописных копиях стоит 1832 год и заголовок «К жене». Известно, что женолюбивый поэт в письмах друзьям не раз жаловался на распущенность нравов светских дам и мечтал о нравственной и скромной спутнице жизни. 

О, как милее ты, смиренница моя!

О, как мучительно тобою счастлив я,

Когда, склоняяся на долгие моленья,

Ты предаёшься мне нежна без упоенья,

Стыдливо-холодна, восторгу моему

Едва ответствуешь, не внемлешь ничему

И оживляешься потом всё боле, боле —

И делишь наконец мой пламень поневоле!  

Красавица-жена Пушкина Наталья Гончарова была на десять сантиметров его выше,и поэт не слишком ловко чувствовал себя с ней рядом на балах,стараясь держаться несколько в стороне.Рост Натали - 177 см! Баснословно тонкая талия, роскошные грудь, плечи, огромные глаза… Правда, она была близорука и слегка косила, поэтому муж называл её «моя косоглазая мадонна» Ему было 31,ей - 18.

Любвеобильный пылкий «арап» (так он себя называл) сам признавался,что было сватовство - к дальней родственнице С. Ф. Пушкиной, но поэт получил отказ. И бурные чувства - к кн. Е. Голицыной, гр. Е. Воронцовой, к Амалии Ризнич (бывшей, по слухам, ранее любовницей Байрона!), к «гению чистой красоты» Анне Керн (о которой, правда, поэт писал позже, что «мимолётное виденье» он-таки «с помощью божьей у...»). Был и ребёночек на стороне - от крепостной девицы в Болдино, которую он «по нечаянности обрюхатил». Даже полюбив, женившись, остепенившись, поэт продолжал ухаживать за дамами. Есть свидетельства, что Пушкин был серьёзно влюблён в сестру жены девицу Александрину и что якобы в супружеской постели был найден её крестик. Кстати, Натали была весьма ревнива.  

Церковь Большого Вознесения у Никитских ворот. Современный вид  

Само венчание в столице наделало много шуму: в церковь на церемонию старались не пускать посторонних. Для этого даже прислали полицию — событие для города не из обычных. Известно, что поклонники Натальи этим фактом были крайне огорчены, ведь в свои 19 лет она слыла первой красавицей Москвы. Среди приглашённых было много «звёздных гостей». Посажённой матерью со стороны жениха была графиня Елизавета Потёмкина, урожденная Трубецкая, посажённым отцом Пётр Вяземский, посажённым отцом со стороны невесты был её дядя Иван Нарышкин, посажённой матерью — Анна Малиновская. Сын князя Вяземского Павел, которому в ту пору было всего 11 лет, вспоминал: «Я принимал участие в свадьбе, и по совершении брака в церкви отправился вместе с П.В. Нащокиным на квартиру поэта для встречи новобрачных с образом, в щегольской, уютной гостиной Пушкина, оклеенной диковинными для меня обоями под лиловый бархат с рельефными набивными цветочками».  

Наталья Пушкина. Акварель работы Гау. 1843 г.  

По легенде, во время самой церемонии всё шло не так, как планировалось. Пушкин задел аналой — крест и Евангелие упали на пол; чуть позже поэт уронил обручальное кольцо, которое со звоном покатилось по каменному полу; шафер, устав держать венец, передал его своему товарищу. Вдобавок ко всему венчальная свеча в руках жениха затрещала и погасла. «Всё дурные предзнаменования», — шептал Пушкин.  

Барский дом Большое Болдино - усадьба Пушкиных. Совеременный вид  

Вопреки расхожему мнению, нельзя сказать, что брак с Натальей принёс Пушкину одно только несчастье. Вскоре после венчания поэт писал своему другу Петру Плетнёву: «Я женат — и счастлив; одно желание моё, чтоб ничего в жизни моей не изменилось — лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что, кажется, я переродился».  

Однако сама Наталья о первых днях супружеской жизни вспоминала не так радостно. Она рассказывала Вере Вяземской, что её муж сразу после первой брачной ночи буквально её бросил. К нему пришли приятели, с которыми он до того заговорился, что забыл про жену и пришёл к ней только к вечеру, а всё это время она проплакала, чувствуя себя несчастной и одинокой в чужом ещё для себя доме.

Пушкин был с супругой нежен, писал ей и детям (за шесть лет брака их родилось четверо) письма с вопросами о здоровье, шутливо подтрунивал над кокетством жены (это, разумеется, впоследствии припомнили сторонники вины Пушкиной в смерти Александра Сергеевича) и тут же сам тщеславно выспрашивал у нее подробности ее светских успехов (о том, что Пушкин был тщеславен и гордился статусом мужа первой красавицы Петербурга, ее противники упоминали редко).  

Наталья Пушкина-Ланская. Портрет работы Макарова, после 1851 г.  

«Гуляй, женка; только не загуливайся и меня не забывай. Мочи нет, хочется мне увидать тебя причесанную à la Ninon; ты должна быть чудо как мила. <…> Опиши мне свое появление на балах, которые, как ты пишешь, вероятно, уже открылись. Да, ангел мой, пожалуйста не кокетничай. Я не ревнив, да и знаю, что ты во все тяжкое не пустишься...» (1833)  

С течением времени росла не только семья Пушкиных, но и ее долги; литературная работа поэта не давала достаточно средств, чтобы покрывать расходы и давать достаточно средств для роскошной жизни – необходимые для светских выездов платья и драгоценности Натальи Николаевны (Пушкин был, к его неудовольствию, пожалован камер-юнкерским чином для того, чтобы во всяком случае обязать его жену появляться при дворе), няни и гувернантки для детей, карточные долги поэта, помощь живущим вместе с Пушкиными незамужним на тот момент сестрам Гончаровым – Екатерине и Александрине. Из поездок по России Пушкин пишет Наталье Николаевне уже более серьезные, исполненные тревоги и беспокойства за семью, детей, здоровье близких письма, которые раскрывают всю глубину доверия поэта своей жене. Александр Сергеевич обсуждает с Натальей Николаевной деловые вопросы (например, о наследстве, о долгах) и уверяет жену – видимо, в ответ на ее письма, которые она, уже в старости и болезни, приказала после своей смерти уничтожить, - что не она – причина его финансовых и творческих тягот и сложностей.  

«Милый мой ангел! я было написал тебе письмо на четырех страницах, но оно вышло такое горькое и мрачное, что я его тебе не послал, а пишу другое. У меня решительно сплин. Скучно жить без тебя и не сметь даже писать тебе все, что придет на сердце. <…>Не сердись, жена, и не толкуй моих жалоб в худую сторону. Никогда не думал я упрекать тебя в своей зависимости. Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив; но я не должен был вступать в службу и, что еще хуже, опутать себя денежными обязательствами. <…> Я, как Ломоносов, не хочу быть шутом ниже у господа бога. Но ты во всем этом не виновата, а виноват я из добродушия, коим я преисполнен до глупости, несмотря на опыты жизни». (1834)  

К этому же времени относится последнее стихотворение, которое литературоведы склонны считать посвященным Наталье Николаевне. Оно проникнуто все тем же настроением грусти, усталости от вечной неустроенности и смирения перед общей судьбой.

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —

Летят за днями дни, и каждый час уносит

Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем

Предполагаем жить... И глядь — как раз —умрем.

На свете счастья нет, но есть покой и воля... (1834)

В 1836 году, когда Пушкин занялся изданием журнала «Современник», он привлек к своему делу и жену – об этом тоже есть упоминания в переписке. Но главное – он делится с якобы «тщеславной», «легкомысленной», «занятой только собой и балами» женой сокровенными мыслями, отчасти даже диссидентскими, как сказали бы полтора столетия спустя. «У меня у самого душа в пятки уходит, как вспомню, что я журналист. Будучи еще порядочным человеком, я получал уж полицейские выговоры и мне говорили: vous avez trompé (вы не оправдали [доверия]) и тому подобное. Что же теперь со мною будет? <…> Черт догадал меня родиться в России с душою и с талантом! Весело, нечего сказать». (1836)

Дуэль Пушкина с Дантесом. Художник А. Наумов 1884 год.  

Это было написано менее чем за год до гибели Пушкина, когда он все больше и больше чувствовал себя окруженным недоброжелателями, когда все сложнее было решать финансовые проблемы и продавать книги. Что бы ни привело Пушкина к роковой дуэли, на смертном одре всем друзьям и близким он говорил о жене только хорошее.

«Ты ни в чём не виновата», - первое, что произнёс поэт, когда его, раненного, принесли домой. И после повторял непрестанно, умирая почти двое суток. И это Пушкин! Пушкин, доведённый до бешенства гнусными сплетнями и анонимными посланиями! С его-то бешеным темпераментом! Всё, происходившее в их семье в последние месяцы, напоминало трагедию Отелло и Дездемоны. Разница лишь в одном: Отелло немедленно поверил в измену любимой, Пушкин не верил ни секунды.Она находилась при муже до последнего, после чего слегла с тяжелой нервной горячкой.  

Дети А. С. Пушкина. 1839. Н. И. Фризенгоф, рисунок  

Всем известно, чем закончился брак Натальи и Пушкина. Многие до сих пор обвиняют Гончарову в смерти поэта, а также в кокетстве, заносчивости и меркантильности. Но как отмечал пушкинист Александр Онегин: «Слишком приметна была она, и как жена гениального поэта, и как одна из красивейших русских женщин. Малейшую оплошность, неверный шаг её немедленно замечали, и восхищение сменялось завистливым осуждением, суровым и несправедливым». А судя по обнаруженным в архивах Гончаровых письмам Натальи к старшему брату, светская красавица на самом деле была заботливой матерью, беспокоящейся о семье и делах мужа женой.  

Дальнейшая жизнь Натальи Николаевны опровергает версию о светской пустышке: она жила уединенно, лето проводила в сельских имениях – в гончаровских деревнях и Михайловском, хлопотала об образовании детей, выезжала в свет только тогда, когда ее настоятельно приглашали лица, которым нельзя было отказать. Замуж вышла после семи лет вдовства (хотя к ней сватались и ранее) за небогатого, не «блестящего», как говорили в «обществе», человека – генерала Ланского, который был внимателен к ее детям. Пушкина-Ланская прожила со своим вторым мужем всю оставшуюся жизнь (она умерла от пневмонии в 1863 году, простудившись на крестинах внука, сына Александра Александровича Пушкина).Сыновья и дочери Пушкина всегда оставались в хороших отношениях как с отчимом, так и с тремя единоутробными сестрами, дочерьми Натальи Николаевны и Ланского. Похоронена Наталья Гончарова-Пушкина-Ланская в некрополе Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге, рядом с нею покоится прах генерала Ланского.  

Петр Ланской был ровесником Пушкина