Без заголовка
"...Ни элитные поздразеделения, ни национальная гвардия, ни ополчение, ни тем более многочисленные группы самодеятельных мстителей не смогли устоять перед натиском ожесточившихся после страшных потерь, освоившихся в уличных сражениях, сорганизовавшихся федеральных сил.
Немалую роль сыграла и жестокость многих их чеченских командиров и их бойцов, не гнушавшихся расправой над пленными, дикарскими, изуверскими пытками живых и надругательствами над мертвыми. Может быть, они, действительно, хотели сделать войну для русского народа "выпуклой и зримой", как дописался в своих заказных опусах один моральный урод. Но первобытные методы ведения этой войны приводили в смятение только слабых духом. А сильных заставили собраться и воспылать настоящей ненавистью. В первые дни войны в душах большинства федералов доминирующими чувствами были недоумение и растерянность, одолевали вопросы: зачем нужна эта война и почему попытка навести порядок вылилась в такую тупую бойню. в которй досталось всем без разбора. Но с каждой боевой потерей, с каждым новым обнаружением жертв дудаевского террора против русских, с каждым проявлением палаческой фантазии боевиков нарастало и озлобление среди офицеров и бойцов федеральных сил. Все популярнее становилась мысль, что это осиное гнездо нужно выжечь дотла, что все чеченцы поголовно - бандиты либо пособники бандитов. Все чаще и чаще командиры среднего и низового звеньев при постановке боевых задач произносили:
- Вали всех нохчей подряд, потом разберемся.
И валили.
А многие из их высокопоставленных начальников открыто либо негласно поощрали такую постановку вопроса. Тем более что их больше чем кого бы то ни было устраивала формула: "Война все спишет!" Все: и их бледную организационную немочь, и тотальное тыловое воровство, и мародерство - вынужденное для голодных, ничем толком не обеспеченных солдат, но выгодное и хорошо организованное для нечистых на руку командиров.
Тем же, чья совесть устояла под натиском страшной действительности, приходилось все тяжелей и тяжелей. И с той и с другой стороны в начале войны нередки были проявления простой человечности, когда еще не одуревшие вконец от крови, не имеющие личных счетов с противникои люди проявляли благородство и милосердие, пытались снизить накал бойни хотя бы там, где находились сами. Но все чаще они нарывались на жесткие вопросы своих товарищей:
- Чистеньким хочешь остаться? Ты за кого вообще воюешь?
И во всю ширь небосклона над горящей Чечней раскинулось незримое полотнище с написанной огнем и кровью древнейшей формулой:
- УБЕЙ ИЛИ БУДЕШЬ УБИТ!
Уже с середины января федералы все более умело и организованно уничтожали тех, кто так самоуверенно и жестоко расправлялся с их сослуживцами, товарищами и друзьями в святые и добрые дни Нового года.
Но и с той и с другой стороны каждый выигранный бой, в которм убил ты, становился проигранным, потому что на смену убитому приходил новый боец, горящий мстительным желанием уничтожить тебя.
ВОЙНА ЕСТЬ ПРОЦЕСС ВЗАИМНОГО ИСТРЕБЛЕНИЯ ЛЮДЕЙ.
Все остальное - изыски политиков, философов, гуманистов и романтиков.
Но эти изыски далеки от тех, кто находится на передовой. И не важно, существует ли она физически - эта передовая, и где пролегла линия фронта: по улицам города, по склонам высот или по обочинам разбитых дорог. Главная кровавая межа - в душах людей.
В душе каждого, кто сделал свой выбор."
Валерий Горбань, "...И БУДЕМ ЖИВЫ"
