Мне снятся сюрреалистические сны.
Меня швыряет по всей кровати посреди ночи.
Такое ощущение, что моё тело терзают, а я не могу выкарабкаться из сна, чтобы дать сдачи.
Поэтому я судорожно глотаю воздух, еле целпяюсь за подушку.
Пытаюсь кричать - но как всегда это во снах - не могу.
У меня из глаз течёт кровь. Горячая, безостановочно.

У меня арахнофобия.
Во сне на меня приманивали паука.
То есть меня использовали в качестве живой приманки.
И паук поймался.

И люди везут его на казнь, собралось огромное количество народу, чтобы увидеть как эта тварь подыхает.
Но что-то происходит.
Я общаюсь с пауком, я смотрю в его душу, глубоко внутрь.
Паук - в общем-то не паук, а некая бесформенная субстанция, которая выразиться тоже может только во снах.
Почему я описала это именно как паука, не знаю.
Я общаюсь с ним, при том что видно, что вот-вот и он выплеснет свой яд на меня. И я умру.
Но я, сдерживая страх, касаюсь его рукой.

И я понимаю, что паук - это вовсе никакая не тварь.
Это, может быть, ещё даже более несчастный, чем все эти люди - человек.
Почему то образ меняется на ребёнка.
И мне хочется спасти его, но я знаю что это против правил, и мне не дадут.
Я не могу ничего сделать.
Кроме одной вещи.

Когда паука оставляют на ледяной земле, бросая его таким образом в вечную тюрьму, отшельничество, что хуже смертной казни...
Я остаюсь с ним.
Я не сажусь на обратный поезд.
Под угрозой собственной жизни я хочу остаток дней провести с ним.

Он без сил. Он почти замёрз и умер.
Я бережно беру его на руки и хочу отнести в тепло
Но он выскальзывает из моих рук.
Я снова его поднимаю и успокаиваю: "Теперь всё будет хорошо".

Но при падении - он разбивается.
Теперь у меня в руках не паук, а некий девайс с искусственным интеллектом.
Я вижу что он не просто треснут, он разбит.
И восстановить его никак.

И я плачу.
Плачу от того, что чувствую что вина за всё произошедшее - на мне.

И хотя люди вокруг позже начнут убеждать меня, что мне не за что себя корить - я никогда не стану прежней.


И я просыпаюсь.