pomolvka



мы проснулись в одной постели в твоём сером и совсем чужом для меня городе
где женщины круглый год носят пальто и золотые кольца
где бетонный пенис многоэтажек царапает усталое небо
а автомобили целуются взасос, мгновенно и безысходно.
я проснулась первая, пересчитывала все твои родинки на бедре,
сосредоточенно вспоминала наши имена
и смолила в ванной, как будто перед смертью можно надышаться накуриться.
ты проснулся чуть позже
заварил нам кофе - мне от чего-то крепче и горче
придумывал сотни причин моих опозданий на ближайшие рейсы.
в дряхлом московском небе так легко заблудиться -
чуть ближе к аорте, и рваные дыры на коже.
мы держались за руки и я неожиданно осознала -
нелётная погода и длительные снегопады проделки слабых
и тех, кто неистово любит.
мы проснулись в одной постели
но это совсем не повод -
ты делаешь завтрак в своей столичной квартире
а я провожаю взглядом усталую гладь облаков в аэропорте
пропахшем болью прощаний.

и не забудь.....

Я безнадежно жив как человек. Чувствующий теплые губы дыхания рядом,живущий жизнь с мелькающими событиями.
Я смотрю на них будто с окна на проезжую часть.
Иногда в окно влетают случайные смерти,чаще разбитые чашки. Я прижимаюсь раскаленным лбом к прохладному подоконнику и часами молчу.

дореми

рифма распродана как пирожки с повидлом.
я захлебнулась на выдохе.
телефон хрипит и отплёвывается
вечностью со вкусом желчи
.
соседи за стеной
полупритворно и пряно
из бело-чёрных ступеней клавиш
выбивают чувства
отточенные
столовым ножом
.
я крашу глаза так внятно
а в сумке
духисигары и время -
я повешусь этой ночью,
если не теплота ладоней.
а за стеной у соседей
предательски
до-ре-ми

Без заголовка

Не могу называть эту квартиру домом, не получается. Мне в ней почему-то неспокойно - а дом как раз и должен дарить это ощущение внутреннего покоя. Словом, самостоятельная,"новая" жизнь принесла с собой новые проблемы, нам обеим. Каждой - свои.

Приезжай домой -
Поболтаем,
Погрустим, помолчим,
Выпьем чаю,
Или, может, чего-то покрепче.
Ведь вдвоем хоть немного, но легче.
Мы так сильно с тобой
Непохожи,
Как вода и огонь,
Но все же.
Все наладится -
Рвется, где тонко.
Я люблю тебя.
Слышишь,сестренка?

шра_мы

девочки. (часть I)

есть люди, у которых способность уходить по-английски бежит кровью по венам, как оказалось..
14.04.08

I В.
на твоей ладони была слишком внятная линия жизни, дорогая.
язык твоих жестов ужимками завивал концы волос, от тебя пахло чёрной смородиной и сквозняками, брошенными в эмалированное ведро.
тебе снилось море, спящее в пересечениях оконных рам, и утро, раскрашенное акварелью.
ты была моей тайной, длинноволосой принцессой, пружиной на ненадышавшемся детском сердечке.
помню руки в кольцах, жёлтый cricet и привкус твоих фраз, разбавленный шипучей, обжигающей нёбо содой.
дорогая, ты ушла непричёсанной паранойей, уксусом слёз и надломленностью снов, выложенными окурками по периметру сердца.
задыхайся своими parliament в цепких запястьях, тони миллиметрами фальши в объятьях полуразбитых.
лети, цепенея продажностью неба.
я тебя, дорогая
о т п у с к а ю ;

II И.
ты не успела стать рубцом – слишком рано посыпала солью кипящую трепетность.
ты, по-собачьи храня тонкость моих ресниц, стелила нашим мечтам, сплетая артерии.
но не сложилось: мы хоть и в одну мишень, но разным калибром,
ты взяла свою цель без прицела, а я надкусила и выплюнула гитарными струнами рвущееся счастье.
ты улыбалась в тёплые складки пожухшего ветра, стерильно втиралась под кожу
ниже на голову с моим метром 63.
стихи в клетчатом блокноте, твой подчерк выгравирован клинописью на глине моего сердца.
ты отпустила меня, как отпускают нерадивых отцов, как забывают списанные, израненные книги,
как заливают лаком от боли дорожку на французском чулке.
спасибо, что не робеешь при встрече
что после «привет» не стучит в горле комом фатальное одиночество
с п а с и б о
ты улыбаешься,
а значит забыла.