Она открыла дверь, почувствовав прощальный взгляд зеркала в коридоре, он никогда не успевал за ней, за бегом ее жизни, ему всегда удавалось поймать отражением только краешек юбки, цепляясь за него, словно маленький ребенок. Но оставаясь всего лишь куском стекла не стене, оно не могло оставить ее напротив и хорошенько рассмотреть, а уж тем более коснуться, как это мог позволить себе ветер, один мощный порыв и ей приходилось остановиться, чтобы поправить наровивший улететь шарф. Он мог обвивать ее талию, играть одеждой, согревать или бросать в дрожь... Бросать пыль в глаза и опьянять чувством свободы. Нежно гладить ее волосы, когда она не закалывала их в тугой пучок, ему был доступен почти каждый сантиметр ее кожи и она живо реагировала на все его порывы, в жаркий день он мог долго не приходить и она томилась в ожидании, с нетерпением, готовая умолять кого угодно, лишь бы он снова пришел. Даже утренняя газета, которую он так настойчиво пытался вырвать из ее рук, знала ее куда больше чем зеркало, она каждый день читала причудливый узор линий и завитков на ее пальцах, оставляя в них запах свежей типографской краски, а как зеркало завидовало хрустальным бокалам, что она, в задумчивости или очарованная запахом вина, долго держала у нежных губ... Оставлявших бережно хранимый след на прозрачных стенках. Хрупких... Достаточно одного легкого движения... падения и вот все... больше нет изящной ножки и теплых, согретых ее руками стенок. На счастье... Она закрывала дверь... Порыв ветра... Удар... Зеркало разорвала трещина.