Три сестры, три создания нежных
В путь далекий собрались однажды, -
Отыскать средь просторов безбрежных
Тот родник, что спасает от жажды.
У порога простившись, расстались
И отправились в дальние дали.
Имя первой - Любовь, а вторая - Мечта,
А Надеждой последнюю звали.

А Любовь покоряла пространства,
Все стремилась к изменчивой цели,
Но не вынесла непостоянства
И ее уберечь не сумели.
И осталось сестер только двое, -
По дороге бредут, как и прежде.
И когда вновь и вновь умирает любовь
Остаются мечта и надежда.

А Мечта, не снижая полета,
До заветной до цели достала.
И, достав, воплотилась во что-то,
Но мечтой уже быть перестала.
И осталась Надежда последней
По дороге бредет, как и прежде.
Пусть умрут вновь и вновь и мечта и любовь
Пусть меня не оставит надежда.

А сегодня окончены сроки,
Всем обещано дивное лето.
Отчего же мы так одиноки?
Отчего нас разносит по свету?
Только в самых далеких пределах
Одного я прошу, как и прежде:
Что бы жить и дышать и любить и мечтать
Пусть меня не оставит надежда.

(C) А. Макаревич

Я лежу под землей, а по небу плывут облака.
Сквозь меня прорастает трава и плакучие ивы, 
А тоска в моем сердце как птичий полет высока 
И такая внезапная, словно нахлынувший ливень.
Быстро гаснет огонь, угли медленно тлеют в золе…
Если что-то не так, все равно огорчаться не стоит.
Может, в следующий раз, когда я появлюсь на Земле,
Все исправлю ошибки, и жизнь по-иному построю.

R.M.Rilke

В колонках играет - http://liveinternet.ru/click?//img0.liveinternet.ru/images/attach/b/2/3672/36729
Настроение сейчас - Угнетенное

Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам, — плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.

А.Блок

Зачем душа моя стремилась
Превоплотиться на Земле?
Куда рвалась? – Крылами билась,
Спускалась к людям, осмелев.
С небес украдкою глядела,
Найдя просвет меж облаков, –
Кого узнать в толпе хотела
Средь негодяев, дураков?
Какое зло ее прельстило,
От райской жизни отвратив? –
Земное счастье поманило,
Любовью сердце отравив.
Вы видели? – Звезда упала! –
Застыли люди, не дыша.
Нет, не звезда – мне неба мало! –
То вниз неслась моя душа.

R.M.Rilke

Здорово, Мишка! Как дела, чудак?
...Вот это да! Не ждал, наверняка?
...Да нет, я не по делу, просто так
Зашел проведать старого дружка.

У нас теперь по средам выходной,
А у тебя, я вижу – полный зал...
Да брось ты палки, хлопнем по одной!
Надеюсь ты еще не завязал?

Что с Парнасом, какой теперь плывет карась?
Как дети, как квартира, как жена?
Моя со мной еще не развелась, -
За хату третий год идет война.

И на работе с бабками голяк...
Жоржей не видно, сплошь - одна фирма,
А им - хоть "Boney M", хоть краковяк, -
Сидят и не башляют ни хрена...

А наш Витек себя не уберег
И, веришь, совершенно облысел!
В "Поющих" - Женька, в Штатах - Игорек,
Запил Володя, а Серега сел...

А помнишь, Мишка семьдесят второй,
И психодром и сейшн в Лужниках?
Как двери вышибали головой,
Как фаны нас носили на руках?

Собраться что ли вместе, как тогда,
Да дать гвоздя, чтоб снова дым пошел...
Что скажешь, Мишка? ...Впрочем, ерунда...
Кому теперь он нужен, рок-н-ролл?

Я никогда не думал про года...
Года проходят – вроде не беда,
Но вот ушла под камушки вода
И это, к сожаленью, навсегда...

Ну ладно, посошок - и я побег.
Держи, дружище, пистолет хвостом,
Не забывай, зайди на огонек,
Счастливо, я в "Варшаве", на шестом.

Когда поймешь умом, что ты один на свете,
И одиночества дорога так длинна,
То жить легко и думаешь о смерти,
Как о последней капле горького вина.

Вот мой бокал, в нем больше ни глотка
Той жизни, что как мед была сладка.
В нем только горечь неразбавленной печали,
Оставшейся на долю старика.

Бокал мой полон, но друзей не стану
Я больше угощать питьем своим.
Я их люблю, дай боже счастья им.
Пускай они пьют воду из под крана.

На свете сделал я много славных дел,
Во веки вечные их не забудут люди.
И если выйдет все, как я хотел,
То, боже милый, мир прекрасным будет.

Послав отчаянье на голову мою,
Послав страдания душе моей правдивой,
Пошли мне веру, я о ней спою,
И дай мне силы, стану я счастливым.
И перед смертью богу помолюсь

Закрой безумные глаза Пускай они меня не видят, Пусть за окном опять гроза Капли дождя нас не обидят. Не говори мне ничего, Мы и без слов друг друга слышим Сквозь шепот листьев и дождя Когда одним дыханьем дышим. Пускай моргает яркий свет Поверь, он нас не потревожит, Пусть гром гремит ему в ответ, Нас испугать и он не сможет Пусть ветер бьется сквозь стекло, Пусть даже окна мы откроем: Нам все равно, будет тепло Когда глаза с тобой закроем.

Любовь, как яд гомеопата, Для тех, в ком мается душа, От скуки, глупости, разврата Лишь в малых дозах хороша! Но если ЧАШУ роковую Тебе Амур преподнесёт, Твою головушку хмельную Ничто от скорби не спасёт! И ты, испив из чаши этой, Презрев спасительный покой, Бродить всю жизнь по белу свету Пойдёшь с протянутой рукой

Моя душа, как птица в клетке Пылает в огненном раю Ты знаешь, я убита в перестрелке В сраженье за любовь свою Мое утомленное тело, Упало в пропасть самых страшных мук, Но даже мои тягостные бредни Не покидает нежность твоих губ. Твои глаза, как озеро в тумане Твой взгляд пронзает, как гусарская картечь. Я так хотела быть с тобой, А ты отверг, и обнажил свой меч, И вот теперь я умираю: Кровавое пятно оставила судьба, Мне кажется, я многого не знаю, Но понимаю точно, что люблю тебя. Утеряно земное притяжение, Но гравитация царит в моей душе, Я не могу терпеть ужасные мучения От этих ласковых, любимых рук И только на одно мгновение Тревожит тишину, мой палый сердца стук

Скажи мне, что тебя тревожит, О чем душа твоя болит? Я все тревоги успокою, Ты лишь в глаза мне посмотри. Открой мне сердца свои тайны, Быть может, я найду ответ. К тебе пришла я не случайно, И я спасу тебя от бед. Поверь мне, милый, я сумею Тебя услышать и понять. Любви твоей просить не смею, Позволь мне лишь тебя обнять. И сразу грусть твоя исчезнет, Пройдет тревога и тоска, Тебя я вытащу из бездны И станет жизнь твоя легка. Ты только мне доверься, милый, Тобой одним я лишь живу, Я - ангел твой неутомимый, Я - твое счастье наяву.

От жажды умираю над ручьем, От скуки среди бала погибаю, А все лишь потому, что вы вдвоем, И кто она я до сих пор не знаю. Наверное, я просто не права, Наверное, пощады мне не будет, Но я решусь и подберу слова, Пусть даже их толпа осудит. Я напишу, и может быть тогда Меня ты, будто книги том, узнаешь, И пусть мою судьбу возьмут года, Но ты меня на век в душе оставишь. Какое счастье, взглядом теребя, Сжирать своей душей твои портреты, Среди толпы всегда искать тебя, Бросая всех и вся в иные леты. Какое счастье быть в мечтах вдвоем, Когда вокруг луна и звезды, свечи, А мы идем, мы за руки идем, И годом кажется прохладный летний вечер. Какое счастье пить твои слова, Их музыкой в забвенье наслаждаться, И может быть я даже не права: За взгляд готова с жизнью распрощаться. Какое счастье по миру пройти, Вернуться, но таких, как ты не встретить, На этом долгом жизненном пути Тебя и лишь тебя средь всех заметить. Какое счастье знать твое лицо, Какая радость помнить каждый волос, И мысленно одеть тебе кольцо, Услышав самый долгожданный голос. Какое счастье в девичьих мечтах Под алтарем стоять, от счастья плакать, Лежать покорно в ласковых руках, В которых ты несешь сквозь снег и слякоть. Какое счастье чувствовать тебя, Случайно рукавом тебя коснуться, Какое счастье, всей душой любя Тебе, как Богу, тихо улыбнуться. Какое счастье быть недалеко, Пусть, быть одной, пусть, быть твоей рабыней, Да, мне порою очень нелегко, Но как мне счастливо живется ныне.

4 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Я хотел бы пройти сто дорог, а прошел - пятьдесят.
Я хотел переплыть пять морей, переплыл лишь одно.
Я хотел отыскать берег тот, где задумчивый сад,
А вода не пускала, и только тянула на дно.

Я хотел посадить сто деревьев в пустынном краю.
Я пришел в этот край, только ветер унес семена.
И из сотни дверей так хотел отыскать я свою.
И как будто нашел, а за ней оказалась стена.

Так хотел я постичь этот мир, но увы - не постиг.
Но не зря это горькое счастье мне Богом дано,
Жить в стане недопетых стихов, ненаписанных книг.
Чтоб из тысяч несказанных слов вам сказать хоть одно.

(C) Андрей Макаревич

Ему не надо ждать ее у подъезда под аркой -
А он не уходит и ждет.
Он носит ей то цветы, то подарки -
Она не берет.
Все слова были сказаны тысячу раз -
Куда уж ясней.
И только что-то, на самом дне ее глаз,
Говорит ему - он будет с ней!

Мы будем вместе!
Конечно, мы будем вместе!
Я знаю, мы будем вместе! -
Мы в шлюпке с одного корабля.

Когда две реки с гор в долину сбегают,
Они сольются в одну.
Пусть они до поры друг о друге не знают,
Но все равно сольются в одну.
И ты можешь двигаться влево и вправо,
Мне все равно.
Поверь, все что завтра случается с нами -
Предрешено!

И мы будем вместе!
Конечно, мы будем вместе!
Я знаю, мы будем вместе! -
Мы в шлюпке с одного корабля...

(C) Андрей Макаревич

Слишком короток век -
Позади до обидного мало,
Был мороз - не мороз,
Да и зной был не очень-то зной.
Только с каждой весной
Все острей ощущенье финала,
Этой маленькой пьесы,
Что придумана явно не мной.

Это словно в кино -
Где мы в зале и мы на экране,
Всем обещан полет
И сверкают огни полосы.
Только время пришло -
Отпирает, трезвонит ключами,
И разрушено все -
И со вздохом глядишь на часы.

Кто тут прав, кто не прав
Я прошу вас, не надо не спорьте,
Слишком короток век -
Не прошел бы за спорами весь.
Мы увидимся все
В позаброшенном аэропорте,
При попытке успеть
На когда-то отправленный рейс...

(C) Андрей Макаревич

Я снова жду осенних холодов,
Мне кажется они уже подули,
И осень начинается в июле
Внезапным увяданием садов.
Мы не заметили как нас обманули -
Ослепшие в пещерах городов.

И будет путь по замкнутой прямой,
По той, что обладает свойством круга,
Не торопясь, все дальше друг от друга.
И вот уже не слышен голос мой,
И кажется нас разделяет вьюга,
И никому не даст попасть домой.

И что на крик никто не обернется,
И раненым не принесут воды,
От этого вода уйдет на дно колодца,
Уйдет как предвещение беды -
Уйдет на дно и больше не вернется.

Я снова семилетний человек -
Один в холодном поле на рассвете,
И по колено долгий-долгий снег,
А мне твердят о наступившем лете.
Цветении садов, разливах рек,
Но белая зима на белом свете...

 

(С) Андрей Макаревич

Сказка о грустном Ежике

Жил был Ежик, он был обычным Ежиком - не грустным не веселым, просто Ежиком. Спал он, как и все Ежики, днем, а жил своей ежовой жизнью ночью.

Солнца он почти никогда не видел - в лесу было темно. Вековые дубы своими громадными кронами впитывали без остатка весь солнечный свет и тепло. К зиме деревья освобождались от пышной листвы, позволяя лучам солнца проникать в лесную чащу, но Ежики спят зимой.

Когда Ежик не спал, и выдавалась безоблачная погода, он любовался луной и манящими, магически мерцающими в ночной мгле бесконечными холодными звездами.

Как-то темной холодной ночью глубокой осени, ему во сне приснилась Звездочка. Он никогда в жизни не видел такого теплого, нежного и ослепительного создания. Ему было очень уютно быть рядышком со Звездочкой, он нежился в ее теплых и ласковых лучиках. Ежик не знал, что Звездочку зовут Солнышком, потому, что Солнышка он никогда не видел, ведь Ежики - ночные животные.

С тех пор она снилась ему очень часто. Когда ему было очень плохо, он вспоминал свои удивительные сны, и если ему было холодно, от промозглого осеннего ветра, или страшно, от угугуканья полярной совы, подумав о своей Звездочке, он вдруг согревался или сразу становился храбрым. Когда его одолевали ежовые проблемы, да так, что уже и жить не хотелось, он вдруг вспоминал о своей любимой Звездочке, и проблемы, уходя на второй план, разрешались как-то сами собой. Когда ему было очень хорошо, он в своих снах делился своими маленькими радостями со своей любимой Звездочкой, и она, как ему тогда казалось, начинала светить еще ярче и греть на капельку сильнее.

Он бесконечно любил свою Звездочку, и мысли о ней заставляли искриться лучиками счастья его темные глазки-бусинки. Однажды, он рассказал своим родным и близким, о своих снах. Но все ежики сказали, что это не правильно - ежику должны сниться только ежики или на худой конец, земляника, но не как не звездочки, тем более, та, от которой можно ослепнуть. Потому, что старые ежи помнили и знали по рассказам своих прадедушек и прабабушек, что солнышко бывает очень ярким и жестоко горячим. Но ежик был бесконечно предан своей лучистой мечте!

Все начали смеяться над ним, и он остался совсем без друзей. Из обычного Ежика он стал Грустным. Он начал жить только для того, что бы поскорее забраться в свою маленькую норку, уснуть, и увидеть Её, свою Милую, Бесконечно нежную и ласковую Звездочку!

Шли годы, и он перестал рассказывать о своей мечте своим родным и близким, он перестал рассказывать о своих снах друзьям, которые снова вернулись, он стал любить свою звездочку тихо и незаметно, и ему казалось, что она отвечает ему взаимностью. Он знал, когда-нибудь он увидит ее наяву, и он знал, что она его согрет, он знал, какие слова он скажет своей заветной мечте при встрече...

Как-то глубоким зимнем морозным днем Ежик во сне вновь увидел свою мечту, она сверкала и манила его ласковым и нежным теплом к себе. Заветная мечта Ежика всегда молчала, но в этом сне игриво удаляясь, она прошептала ему: "Иди ко мне!"

Ежик пошел за своей Звездочкой. Он не заметил, как вышел из своей еще осенью законопаченной опавшей листвой норки, как, обжигая лапки, он пробрался сквозь холодный и колючий сугроб снега, как, расцарапав маленькими коготками острую корочку льда, выбрался на поверхность. Он не поверил своим глазам - миллиарды снежных алмазиков сверкали на ярчайшем свете от чего-то огромного нежного и теплого, плывущего на ярчайшем чистейшем синем небе. Он узнал ее! Это была его Звездочка! Она освещала его своими лучами, слепила его привыкшие к кромешной темноте глазки-бусинки, но он уже не видел ничего кроме, ослепительно белого света. Он знал, что это Она, его Звездочка! Он не чувствовал, что она его совсем-совсем не греет.

Промокшая от беспощадного, мокрого снега его колючая шкурка уже давно окаменела, превратившись в ледяной панцирь, но крохотное сердечко маленького Ежика колотилось с такой силой, что он не чувствовал, как его маленькие лапки превратились в ледышки. Он вспомнил заветные, так давно пытавшиеся вырваться из его огромной души слова: "Звездочка, я тебя люблю!", - прошептал он, но она не обращала на него внимания. Он попытался крикнуть громче, но только смог чуть слышно сказать: "Звездочка, я люблю тебя!".

Звездочка блеснула каким-то особым лучиком по уже ослепшим глазам замерзающего Ежика. Ежик почувствовал, такое знакомое ласковое тепло.

"Звездочка, я тебя люблю!", - изо всех сил закричал Ежик. И она услышала его!
"Ты милый, Ежик! Ты хороший...", - сказала Ежику его Любимая Звездочка. Он уже не видел ее потому, что глазки-бусинки ослепли при первых же лучах солнца, он почти не чувствовал ее тепло потому, что его тельце уже почти полностью превратилось в ледышку, но он слышал ее!
"Ты хороший, - повторила она, - но это не правильно! Так быть не должно! Ты должен любить только Ежиков или, в крайнем случае, землянику. Звездочек ежики любить не должны! Это не правильно, так быть не должно, это не честно! Не обижай меня... Это не честно! Ты хороший, Ты милый", - сказала звездочка, укрываясь тяжелыми свинцовыми снежными тучами.

Замерзшее тело Ежика стояло на ледяных, вмерзших в оледеневшие сугробы ножках посреди голого, промерзшего на сквозь черного, векового дубового леса. Остекленевший взгляд его ослепших глаз был обращен в темное морозное небо, где только что скрылся последний лучик его любимой Звездочки. Почувствовав, что исчезли последние капельки ласкового и нежного тепла, он понял, что Она, его самая заветная мечта, не оставив никакой надежды, покинула его. Он слышал, как промозглый полярный ветер гнал на запад свинцовые снежные тучи, в бесконечной глубине которых нежилась его любимая Звездочка. Слезы, выступившие на замерзших глазках-бусинках, тут же превратились в замысловатые морозные узоры.

Ослепший Ежик ничего не видел, его оледеневшее тельце уже ничего не чувствовало, но он слышал! В его голове звучали последние слова его любимой Звездочки: "Это не правильно, так быть не должно, это не честно…"

Последнее, что услышал ежик - оглушительный хрустальный звон - это крохотное заледеневшее сердечко, последним ударом вырвавшись из ледяного комочка, еще несколько часов назад называвшееся Ежиком, разбилось на тысячу крохотных, похожих на рубины осколков. Бесконечно нежный, теплый, ослепительно-ласковый белый свет поглотила беспощадная, звенящая пустотой, безжизненная, ледяная тьма.

Мне уже многое поздно,
Мне уже многим не стать...
И к удивительным звездам
Мне никогда не слетать...

Мне уже многое сложно,
Многого не испытать.
Годы вернуть не возможно,
Но я умею мечтать...