Между моим и соседними домами несколько лет стояла голубятня. Она уродливо торчала на красивой зеленой лужайке среди нескольких вишен, которые остались еще от старых частных домов, которые были тут до нас. Наконец-то ее не стало. Я даже не поверила своим глазам, остановилась и оглянулась еще раз, но абсолютно точно – ее больше не было. Я даже грустно улыбнулась этому и вот почему…

Несколько лет назад организация, в которой я работаю, располагалась в самом центре города в старом, почти дореволюционного времени здании. От долгой жизни двухэтажный дом врос в землю почти на весь первый этаж, но, благодаря его почтенному возрасту, сносить его было нельзя: оно уже стало исторической ценностью. Поэтому первый этаж откопали, внутри здания сделали евроремонт и заселили туда наше управление. В результате такой реставрации дом стоял в яме, а мой кабинет был на первом этаже, и окно смотрело куда-то в земляную насыпь.
Периодически я выходила с сигаретой на заднее крыльцо почти рядом с моим окном и рассматривала дом напротив, который явно видел первых строителей нашего управленческого особняка.
В какой-то летний день во время моего перекура на крыльцо пришла кошка: абсолютно черная с утонченной фигурой, как у египетских статуэток и со страшным кровавым провалом вместо одного глаза. Рана была совсем свежая и страшно было смотреть на ее мордочку. Я вынесла ей что-то из обеденного запаса и старалась не видеть этой ужасной дыры. Внутри все сжималось от слез, мне казалось, что ей осталось жить совсем недолго. Кошка поела, немного посидела рядом со мной и ушла. А на следующий день она пришла снова, как уже хорошая знакомая. Я до сих пор думаю, что почему-то из всех, кто выходил из здания, она как-то выбрала именно меня. А может это так нужно было, чтобы мы с ней встретились?
Она стала приходить каждый день. Я уже с утра собирала ей пайку из того, чем кормила свою домашнюю кису. Теперь уже Котя подолгу сидела со мной, разрешала себя гладить, мурлыкала, а ее рана потихоньку затягивалась. Иногда я приезжала к ней в выходные – ей же не объяснишь, что люди бывают на работе не каждый день. Я понимала, что уже несколько неприлично выглядит мое долгое стояние на улице и разговоры с бродячей кошкой – нужно было придумать что-то другое.
Я не зря писала про окно моего кабинета. Пару раз я позвала ее из своего окна, и эта умница мгновенно все поняла. Теперь уже, как только утром я начинала поднимать наружные роллеты, она вскакивала на карниз и ждала, когда я открою для нее окно или форточку. Потом запрыгивала в кабинет, ела из мисочки в углу, немного дремала на руках. Ей очень нравилось смотреть на мой монитор, по которому, в качестве скринсейвера, гулял нарисованный котенок. Она ловила его лапой, а когда котенок пропадал с экрана – заглядывала за монитор и искала, куда же он пропал. Но Котя всегда уходила. Наши гости длились примерно полчаса, потом она просила открыть окно и отправлялась по своим делам.
Эта умничка вычислила дверь моего кабинета и иногда заскакивала прямо в коридор здания. Приходила и тихо мяукала под дверью. И если я не слышала, то кто-нибудь из коллег сообщал мне: «Тут к тебе гостья пришла»
Как выяснилось, жила Котя в подвале стоящего напротив дома. И может так бы все и длилось, но беда пришла именно оттуда.
В доме напротив затеяли ремонт, а строители для своей подсобки заняли этот подвал. Лето кончилось, начались холодные осенние дожди. Конечно же, переодеваться в подвале с большим открытым окном людям было холодно и они стали затыкать эту дыру чем попало. Я, взяв для храбрости одну кошатницу – коллегу, даже ходила к ним с просьбой оставлять хоть какую-то лазейку для Коти, но это не очень помогло. Спасало только то, что вокруг дома было все разрыто, и Котя могла залезть внутрь по этим траншеям для труб.
Наверно, нормальное и регулярное питание пошло на пользу и к тому моменту моя черная красотка заметно похорошела. Но она еще и забеременела. Вечером в конце ноября под противным дождем я уходила с работы и на крыльце увидела ее. И погода, и время были явно не подходящие для наших свиданий. Котя настойчиво мяукала и пыталась меня куда-то вести: делала пару шагов, оборачивалась и ждала, пока я не пойду за ней. Так мы дошли до траншеи в подвал. Она спрыгнула и стала зазывать меня. Ну как я могла ей объяснить, что не могу пойти за ней туда?! Я стояла в темноте под дождем, понимала, что я ей зачем-то нужна, но ничего не могла сделать.
Утром, ни свет - ни заря я понеслась на работу. Котя уже ждала меня. Худая, живота не было. Ночью она родила. Я поняла, что поэтому она и звала меня с собой. Наверно, это звучит бредом, но ведь именно так все и было.
Выглядела она неплохо. Я стала носить ей побольше еды, но она ела даже меньше, чем до этого. Я поняла, что котята не выжили. Может это и лучше было и для нее, и для них, и даже для меня, но котят не было, а молоко было. У Коти начался сильнейший мастит. Было начало декабря. Утром неслабо подморозило. Котя пришла в кабинет, поела и легла. Она впервые не пыталась уйти. Живот был твердый, как камень, горячий – она явно температурила. Я постелила ей под батареей старую кофту, и Котя лежала, даже не вставая. И в это же утро строители заколотили окно в подвал и зарыли траншею для труб. Передо мной лежала полуживая кошка, у которой в это утро не стало дома.
Вечером я нашла коробку и унесла кошку домой. Мне кажется, что по-другому никто и не поступил в этой ситуации.
Даже в таком состоянии она сразу поняла, где в квартире туалет для нее – я уже не раз думала, что она когда-то жила в чьем-то доме. Свою Варьку я закрыла в комнате. На следующий день свозила Котю к врачу и начала лечение. Через несколько дней она оклемалась. Что мы будем делать дальше я даже не задумывалась с тот момент. Потом стала надеяться, что все уживемся вместе и все будет нормально. Но не тут-то было. Котя отлично чувствовала себя в квартире, особенно ей нравилось смотреть телевизор: она часами не сводила с него свой единственный глаз. Но видно натура у нее такая, что ей нужно было всегда быть не просто первой, а единственной. Она стала терроризировать мою Варьку. Варька тоже была уличным найденышем, но, в отличие от Коти, которая била даже собак (может так и потеряла свой глаз?), Варюша всегда была пугливой и робкой котюхой. Началась война не на шутку, но все же мы продержались до конца февраля.
В феврале у нас иногда уже и зима кончается. Вот и тогда началась оттепель, а в Коте взыграли гормоны. Простерилизовать ее я почему-то не решилась, а кошка стала так рваться на улицу, что каждую ночь под ее дикое завывание с подоконников, как снаряды, летели на пол цветочные горшки. И вот часов в 5 утра после очередной бессонной ночи я не выдержала (к тому же боялась жалоб от соседей) и выпустила ее на улицу.
Почему я решилась на это? Я давно замечала, что в наших дворах обитает множество котов, которые выглядели очень неплохо. Я подумала, что если они все тут могут жить, то Котя с ее воинственным характером найдет себе место, а для меня было бы неплохо, если б она была где-то рядом, тем более, что если б ее и не выгнали из подвала, то все равно управление должно было переезжать в другое место, все равно нам с ней надо было б расстаться.
Через час я поняла, что сделала, и пришла в ужас. Побежала на улицу, обыскала все окрестные дворы, но чернушки нигде не было. На следующий день вернулась зима. Я ревела, как дура, проклинала себя за глупость. Я заранее планировала взять в феврале пару недель отпуска. Каждый день утром, днем, вечером я проходила по все дворам и искала Котю. В последний день отпуска возвращалась домой из магазина, захожу во двор и прямо навстречу мне она! Узнали друг друга сходу! Сбегала за едой, покормила ее, хотя выглядела она вполне прилично. Я подозвала ее к подъезду, чтобы она запомнила его, и решила, что раз эта девица продержалась в зимних условиях на незнакомой территории почти 3 недели, то, значит, так и будем жить.
Через пару дней она подвела меня к подвалу, в котором поселилась, и с тех пор утром и вечером в одно и то же время я выходила с едой, а Котя встречала меня. Весной она опять неудачно родила, но в следующий раз котята уже получились отличные и, аж, 5 штук.
Мы прожили с Котей почти 3 года. Она рожала, переселялась, но всегда приводила меня к новому жилищу. Всегда показывала своих котят, когда им было примерно месяца полтора, до этого носила им еду в подвал. Это надо было видеть, как утром, запихнув в рот 2 куриные шеи, она гордо несла их в подвал котятам: шла наперерез всему потоку спешащих на работу людей, а я ее на всякий случай охраняла. Котята росли и с детства знали меня, боялись всех людей, но по мне лазали, как по дереву, и любили играть с шариками на куртке. Когда-нибудь я расскажу, как, благодаря Коте, я познакомилась со многими людьми, которых в другой ситуации бы никогда не узнала. До этого я жила очень закрыто: на работу – с работы. А оказалось, что все кошачье поголовье в наших дворах охраняло целое сообщество людей: разного пола, хотя больше, конечно, женщины, разного возраста. Они кормили, лечили, забирали с улицы котят и через клуб или объявления находили им хозяев. Эти люди нашли и меня, когда увидели, что кто-то стал присматривать за новой кошачьей семейкой. Надо было б рассказать, как, в свою очередь, я помогла другим людям, у которых с балкона сбежала кошка, и они месяц искали ее по всем подвалам и дворам. А вернуть ее им посчастливилось мне. А сколько можно описывать мои вечерние прогулки с Котиной семьей?! Нашей компании завидовали даже собачники, которые носятся за своими непослушными псами. А моя бродячая кошка демонстрировала чудеса дрессировки и никакие поводки нам были не нужны. Вот только одно было плохо: мне часто жаловались на одноглазую черную кошку, которая бьет собак.
Но не все было так безоблачно. Хозяин той самой голубятни, с которой я начала рассказ, ополчился на всех окрестных котов. Он почему-то считал, что они охотятся на его птиц, хотя днем коты дрыхли в подвалах, а ночью он закрывал своих голубей. Иногда его тупых птиц просто сбивали машины и даже тогда коты их не трогали. Мне не повезло: котин подвал был самым близким к голубятне.
Однажды вечером я пришла кормить семейство, а окно подвала было заплетено проволокой, накрученной на огромные шурупы. Из-за этой решетки выглядывали недоумевающие мордочки котят. Я до сих пор не могу спокойно это вспоминать. Кем нужно быть, о какой любви к своим птицам можно говорить (наверно ему больше нравились доходы от продажи этих голубей), чтобы вот так посадить за решетку и обречь на голодную смерть таких детишек?! Я не смогла оторвать проволоку, а этот мужик, увидев меня, приперся с каким-то приятелем к подвалу. Дальше я наслушалась всего: и мата, и угроз. Он пообещал убить меня, если я сниму проволоку.
Тогда мне помогло сообщество кошатниц. Муж одной из них кусачками снял эту решетку и имел какую-то беседу с хозяином голубятни. Я еще долгое время выходила по вечерам только с газовым баллончиком и мобильником. Решеток больше не было, но кто-то стал регулярно вызывать живодеров. Отловки приезжали практически через день. Большинство котов во всех дворах погибло. Котю и тех ее котят, которые меня не боялись, по утрам я прятала в тамбуре на лестничной площадке, а вечером выпускала. Котов почти не стало, а по дворам даже днем стали внаглую гулять крысы. Вот почему я остановилась и улыбнулась, когда увидела, что этого курятника больше нет. Все-таки хоть поздно, но справедливость нашла его.

К концу очередной зимы я потеряла Котю. Сначала я надеялась, что она ушла в загул, а, значит, дня 3-4 ее не будет. Но время шло, а кошка не возвращалась. Поиски ничего не дали. Месяца через 3 мне рассказали, что еще тогда, в конце зимы, она погибла от собак. Наверно, другого конца у нее и не могло быть – Котя никогда не отступила бы перед собакой.

Я оставалась с этим семейством, пока оно существовало. Никогда до этого я ничем подобным не занималась и, наверно, больше и не буду, хотя сжимается сердце и прячу глаза каждый раз, когда вижу уличных котюх.

А то, что все написанное - правда, могут подтвердить два лохматых обормота, которые сидят сейчас рядом со мной: сын и внук черной Коти.