Как-то по дороге из города в монастырь на трапезу, мотоцикл отца Саввы остановили местные дорожные злоумышленники и потребовали от священнослужителя немедленного чуда, для окончательного утверждения их православных позиций.
- Не могу чада, насильственно вас к спасению призывать, - отказался тот, - Не имею пристрастия к насилию. Зная твердый характер отца, злоумышленники, негодуя, через полчаса пререканий и угроз, все-таки отпустили его. Но поскольку трапеза была безвозвратно пропущена, отцу пришлось в ближайшей же березовой роще обрести на пеньке отлично прожаренный кусок осетрины и два литра баварского неосветленного пива.

Как-то приехал к отцу Савве космонавт и попросил благословения на очередной полет. Отец Савва его, конечно, благословил, да все выспрашивал: Как там в гравитациях? Космонавт делился, а отец скорбел о доле будущих пастырей, которым не ведомо как будет и восток искать, что бы помолиться.
- По оси, отец, надо, по космической, - подсказывал космонавт.
- Где же, чадо, эту ось обретешь, если через гиперпространство перескочишь? - недоумевал монах.
- Тогда, просто в ту сторону! - махал рукой космонавт.
- Да, наверное, в “ту сторону”, - вздыхал отец Савва и добавлял, - Искушение, однако, синхронизация.
 

Было дело, приехал к отцу Савве из города историк и поэт Виолентов, много сил отдавший борьбе за чистоту святоотеческих традиций. Требовал подтвердить скорый конец Света и вытекающие из этого бескомпромиссные методы борьбы со всемирным масонским заговором. Отец его поил липовым чаем и водил муравейник у просфорни показывать. Поэт скоро успокаивался и после недолгих уговоров соглашался посетить вечернее богослужение. А к концу службы даже креститься правильно научился.
- Вот видите! - радовался отец Савва, - Не смотри, что патриот. Воистину – “Всякое дыхание да хвалит Господа!”. 
 

 
На Троицу к отцу Савве приехал молодой иерей Борис. За чаепитием делился мнением о том, о сем, а среди прочего призывал отца Савву, по примеру святых египетских отцов, отказаться от мотоцикла, на котором тот, бывало, выезжал в город для окормления духовных чад. Подвигом святых египетских отцов отец Савва искренне восхищался, но от мотоцикла не отказывался.
- Куда мне, - говорит, - Такую благодать принять!? Не ровен час, надорвусь.
А про молодого иерея из города отца Бориса замечал:
- Нечеловеческая харизма!
 

Была у отца Саввы духовная дочь пятнадцати годов, и очень она любила в компании сверстников потанцевать. Родители барышни, добрые христиане, таким пустым времяпрепровождением печалились и у отца просили совета. Как-то отец упросил ее с собой на танцы взять. Постоял в уголке, посмотрел на молодежь, выпил стакан соку, и вернулся в монастырь в самом добром расположении духа. Когда же родители девицы очередной раз приехали к нему за советом, то он им предложил самим ближе ознакомиться с современными музыкальными течениями и вытекающими из них выводами.
- Старомоден я больно, - говорил он. - Дальше танго не отвлекался, хотя и в нем было много полезного. А вот, например, мой друг отец Георгий с матушкой познакомился на горном курорте по путевке. Рассказывает, ногу сломал, а матушка в службе спасения работала. Пока она ногу бинтовала, отец Георгий ее Символу веры обучил. Теперь у него митра, два ордена, семеро детей и спортивный разряд. А нога у него до сих пор по вечерам ноет. 
  

Пришли к отцу Савве наркоманы и говорят:
- Вот таблеток попили, больше наркотиками не увлекаемся, но уже месяц прошел, а жизнь, как уголь черна и безвкусна, хоть опять на иглу, что бы чувства вернуть.
- Отлично, - отвечал им отец. - На угле ладан возжигают, но одно без другого - пустая вещь. Важно взаимодействие. Будет взаимодействие - и чувства появятся. В конце концов, терять вам в мире, как я понял, нечего.
- Нечего, - согласились наркоманы.
- Тогда будем считать, что есть надежда на святость, - сказал отец Савва и повел их на монастырский огород репу окучивать.
Спустя три месяца один из наркоманов ушел за старыми чувствами, а другой через три года стал иеромонахом, а еще через год отпел, первого.

Об экуменизме отец Савва суждений вообще не имел - брезговал. Приходилось исповедовать сей грех. А когда однажды на архиерейском приеме его все-таки спросили об этом, то он ограничился замечанием, что у ангела с бесом детей не будет, бесплотны сии создания.
- Но католики то! - крикнули ему из-за соседнего стола, - тоже христиане.
- Бомба тоже машина, но на ней на дачу не съездишь, - ответил отец Савва.
 

Отец Савва избегал богословов: обижать не хотел, да и ограничивать одной частной персоной вечность не решался.
- Что есть богословие? - говорил он. - Сосуд с драгоценными камнями. Так их размести, или так - все одно сосуд с драгоценными камнями, где сам сосуд Священное Писание, а камни - опыты Святого Предания. На момент перекладки камней в сосуд, часть камней остается на руках. Секунды, но их вполне хватает на ереси. Лучше и не ворошить без особой надобности.
 

В канун Святой Пасхи к отцу Савве приехал поэт Виолентов испросить благословения на создание Истинно Христианской Партии, для скоропостижного прорыва в исполнительную власть.
- Брат мой возлюбленный, - ответил ему отец Савва. - Есть только одна истинно христианская партия - оное же - Православная Церковь, все остальное повод случайных людей получать зарплату за чужой труд.
- Вы не патриот! Родина гибнет! - возмутился поэт.
- Моя нет, - крякнул монах, - А твоя давно в руинах, если ей еще одна партия нужна. Устроился бы ты брат на работу и в водке ограничился.
 

Под Рождество к отцу Савве приехал один молодой архиерей якобы за советом. Послужили они, сотрапезничали и архиерей, так ничего и не спросив толком, отправился назад. Но перед отъездом все-таки попросил у отца благословения.
- На что же Вас благословить, Ваше Преосвященство? - спросил отец Савва, упаковывая в багажник архиерейского автомобиля баночки варенья собственной консервации.
- На что благословишь, на то, и благословляй, отче честный, - припал к его руке тот.
- Не носи белые носки под фасонную обувь, - благословил отец Савва, заплакал и как-то совсем по отечески поцеловал архиерея в обе щеки.
 

Отца Савву наставлял архимандрит Владимир, из южных краев. Помимо сугубых откровений духовный отец привил отцу Савве вкус к самостоятельному суждению и ясному, хотя и схематичному, изложению мысли.
Когда духовный отец лежал на смертном одре, к нему подвели тогда еще иеромонаха Савву, и архимандрит тихо завещал ему не забывать кормить рыбок в его покоях, поскольку все остальные наставления он уже сделал раньше. За сим он прикрыл веки и с улыбкой отбыл в желанные края.
 

- Скажите, - вопросил отца Савву молодой послушник, - можно ли спастись?
- Практически невозможно, - ответил тот, - но стоит попробовать.
- С чего же начать? - продолжил расспросы тот.
- Позвони маме, - посоветовал отец Савва и признался, - К сожалению, такая возможность мне самому представляется не часто.
 

В далекие богоборческие времена к отцу Савве прибыли сотрудники специальных служб и настойчиво попросили конфиденциально охарактеризовать насельников монастыря.
Отец Савва тут же благословил монастырского врача иеромонаха Дионисия выдать гостям медицинские карты насельников и томик Святого Евангелия.
Через год священноначалие благословило отца Савву поехать в Афины на богословскую конференцию, но власти добра на выезд преподобного за рубеж не дали.
Сам же отец Савва, очень не любивший опасные перелеты на "железных птицах", с тех пор начал поминать знакомых сотрудников специальных служб за проскомидией словами:
- Помоги Господи заблудшим сотрудникам специальных служб обрести разум и не растерять полезности.
 

Говорят, что когда-то до пострига отец Савва был женат, имел детей, крупный общественный пост и отвратительное реноме. Овдовев и вырастив детей, отец избрал путь монашествующего, за что тут же подвергся нападкам, как со стороны священноначалия, так и от своих светских подельщиков. Это позволило ему в короткий срок избавиться от всего лишнего и ступить на путь умного делания. В чем он довольно преуспел и прослыл в своей округе непререкаемым духовным авторитетом. Но как-то очередной раз, усмотрев в окне монастырской бани несколько десятков пар глаз, блещущих духовной жаждой, он начал вкушать, естественно вне поста, брашные яства и купил мотоцикл. Интерес к нему заметно поубавился, вот тут то и у него, наконец, появилась возможность заняться сугубой молитвой вне плановых пророчеств и массовых экзорцизмов.
 

Вновь к отцу Савве на Вербное воскресение приехал поэт Виолентов и привез список пастырей-евреев, по его мнению, изнутри разрушающих Православную Церковь.
- Помилуйте! - даже не взглянув на список, вздохнул преподобный. - Я не могу понять, что именно Вас тревожит в родном народе? Пастыри они хорошие, люди солидные.
- В каком родном народе? - попытался возмутиться поэт.
- Так Ваша настоящая фамилия, если я не ошибаюсь, Рабинович? Я ведь лично крестил Вашего покойного папу Исаака Абрамовича, - уточнил отец Савва. - Отличный был портной.
Поэт не нашелся, что ответить и спешно покинул монастырь. Через неделю в местной, либеральной газете появилась статья «Отец Савва - кровавый антисемит», подписанная тем же г-ном Виолентовым.
Отцу Савве на ближайшем же епархиальном собрании на всякий случае «поставили на вид».
- Матушка Магдалина, - обратился он на архиерейской трапезе к своей соседке по столу, экономке местного женского монастыря и даме яркой еврейской наружности, - ума не приложу, чем же я ему насолил?
- Что вы, что вы! - улыбнулась она. - Не обращайте внимания. Мой народ имеет такую сложную, насыщенную событиями историю, что ему просто на месте не сидится. Восток все-таки!

- А Вы вообще то когда-нибудь говорите абсолютно серьезно?! - спросил преподобного молодой иерей из города отец Борис, сетуя на веселость натуры преподобного.
- Чадо, привилегией абсолютности обладает только Господь, всем остальным доступно только относительное, - относительно серьезно объяснял тот.
 

Было дело, по весне, монастырский благодетель оплатил отцу Савве двухнедельную туристическую поездку. Преподобный посетил все известные христианские святыни мира и на обратном пути выпил чашечку кофе в руинах Стоунхенджа.
Кофе его угостил местный полицейский, глубоко убежденный видом священнослужителя, что тот - эльф. Ни объяснения экскурсовода, ни демонстрация российского паспорта, ни чего не дали, поскольку славный, английский парень не был силен в географии. Видя такую безнадежность, отец Савва все-таки научил его читать "Отче наш" на церковно-славянском, а полицейский клятвенно обещал читать молитву на рассвете и закате каждый день. 
 

 
- Батюшка! - спросила как-то преподобного его духовная дочь, получившая в приданое от отца сеть магазинов одежды. - Как надо одеваться?
- Не знаю, как другие, но я пижон, - ответил он. - Я это ежедневно исповедую отцу эконому.
 

Отец Савва не ездил больше 130 километров в час, поскольку считал, что солидному человеку торопиться некуда. Правда, в глазах местных мотоциклистов его оправдывало то обстоятельство, что он и зимой ездил на этой же скорости.
 

Отец Савва учил:
- Послушание бывает двух видов. Одни просто не хотят думать, другие все уже продумали. Второе действительно выше поста и молитвы, поскольку их объединяет.
 

- Люди никогда не увидят ангелов, потому что ангела может видеть только ангел или кто стал им, - сообщил послушнику отец Савва, направляясь в свой кабинет.
- Что это происходит мгновенно? - уточнил тот.
- По моим сведениям - да, - ответил преподобный и добавил, - у большинства - за несколько секунд до смерти.
- Ну, хоть так! - обрадовался послушник.
- Не говори! - улыбнулся отец Савва и, услав инока в библиотеку за книгой, сел за стол и пометил у себя в блокноте: "25484 встреча с потенциальным собеседником, если, конечно, я буду себя хорошо вести". 
 

 
- Как спасаться - спросили иноки отца Савву, возвращаясь с архиерейского приема пешком по дороге через лес.
- Азартно! - коротко ответил он и посоветовал заложить на этом месте часовню.
Время было позднее, да и волки в округе баловали. Пошептавшись иноки предложили отложить закладку камня до завтрашнего полудня.
- Чего тянуть!? - огорчительно крякнул преподобный, подхватил с обочины пудовый булыжник и со словами: "Благослови Господи мне не общаться с этой малокровной братией, пока на этом месте не будет часовни!" - вбил посреди дороги камень.
Иноки обиделись, в полночь вернулись из монастыря на это место с инструментом и за три дня поставили часовню.
При освящении оной, отец Савва похвалил красоту строения, но заметил, что все-таки с такими остервенелыми лицами не спасаются: "Больше радости чада мои, гораздо больше!"