Уже почти 10...
Я полностью готова, сижу и не знаю, чем себя занять (давно у меня такого не было с этой сессией и тд). Еще целый час. Жду...
Вчера сидели с девчонками за пивком на старом рынке - становится традицией.
Старый рынок вечером... маленькие летние ресторанчики на свежем воздухе, огоньки на столиках, ратуш в центе, фонтаны. Я в очередной раз поблагодарила судьбу за то, что я здесь. Здесь так мило.
Я уже првыкла ко всему и трудно себе представить другую жизнь. Иногда кажется, невозможно.
Идти к Чирику в Клепсидру не хотелось - решили - оседаем в Инглиш пабе.
Сидим, курим, о чем-то болтаем - хотя уже можем общаться без слов - знаем друг друга как облупленных. Дашкин Филип сейчас далеко - приедет на несколько дней, а потом - во Францию... Стэлкин Матеуш уехал работать в Испанию, а потом будет там же целый год на Эразмусе. Мой Михал - да, уезжает в Англию... Грустно и  - как все сошлось. И мы сидим вторем за одним столиком, балдеем сами над собой, соревнуясь в том, кто вышлет рекордное количество смс-ок своему дарлингу.
А сегодня я еду к Михалу - ненадолго, вечером вернусь. Знаю, что этот день запомню надолго, навсегда.
Кто бы мог подумать, что все так получится... Я боюсь сглазить, потому что сейчас мне уже есть что терять.
Ехать примерно полтора часа - вот фак - Матэуш так и не починил мой мп3. Придется искать Дашкин плейер.
Вот... пойду поищу...
Нафиг, не буду читать ничего полезного - лучше Цветаевой в мире... наверное, бывают вещи, но все авно - она мне нравится и ничего не могу с этим поделать.
Вот сейчас нашла:

П.Э.

День августовский тихо таял
В вечерней золотой пыли.
Неслись звенящие трамваи,
И люди шли.

Рассеянно, как бы без цели,
Я тихим переулком шла.
И - помнится - тихонько пели
Колокола.

Воображая Вашу позу,
Я все решала по пути:
Не надо - или надо - розу
Вам принести.

И все приготовляла фразу,
Увы, забытую потом. -
И вдруг - совсем нежданно! - сразу! -
Тот самый дом.

Многоэтажный, с видом скуки...
Считаю окна, вот подъезд.
Невольным жестом ищут руки
На шее - крест.

Считаю серые ступени,
Меня ведущие к огню.
Нет времени для размышлений.
Уже звоню.

Я помню точно рокот грома
И две руки свои, как лед.
Я называю Вас. - Он дома,
Сейчас придет.

* * *

Пусть с юностью уносят годы
Все незабвенное с собой. -
Я буду помнить все разводы
Цветных обой.

И бисеринки абажура,
И шум каких-то голосов,
И эти виды Порт-Артура,
И стук часов.

Миг, длительный по крайней мере -
Как час. Но вот шаги вдали.
Скрип раскрывающейся двери -
И Вы вошли.

* * *

И было сразу обаянье.
Склонился, королевски-прост. -
И было страшное сиянье
Двух темных звезд.

И их, огромные, прищуря,
Вы не узнали, нежный лик,
Какая здесь играла буря -
Еще за миг.

Я героически боролась.
- Мы с Вами даже ели суп! -
Я помню заглушенный голос
И очерк губ.

И волосы, пушистей меха,
И - самое родное в Вас! -
Прелестные морщинки смеха
У длинных глаз.

Я помню - Вы уже забыли -
Вы - там сидели, я - вот тут.
Каких мне стоило усилий,
Каких минут -

Сидеть, пуская кольца дыма,
И полный соблюдать покой...
Мне было прямо нестерпимо
Сидеть такой.

Вы эту помните беседу
Про климат и про букву ять.
Такому странному обеду
Уж не бывать.

В пол-оборота, в полумраке
Смеюсь, сама не ожидав:
"Глаза породистой собаки,
- Прощайте, граф".

* * *

Потерянно, совсем без цели,
Я темным переулком шла.
И, кажется, уже не пели -
Колокола.

17 июня 1914