Людей набилось много. Водитель включил динамик связи с салоном: " Ну что, поедем?!" Все: "Конечно!"
Троллейбус тронулся, а водитель запел: "Где на белом светеееее, там где всегда мороооооз, трутся спиной медведииииии о земную оооооооось...." Пассажиры заплакали, сильно сотрясаясь телами. Не плакала лишь одна старушонка - та, что стояла возле меня. Она совала мне в лицо свою сморщенную наружность, кашляя, цыкая, фыркая, подмигивая, вздыхая и дакая, подразумевая таким образом неуместность ее, старушки стояния одновремено с моим сидением в городском вагоне, едущем от электричества по улице города Москвы - столицы нашей Родины. Конечно я устал, когда бежал к остановке. И потому закрыл глаза, чтоб не видеть старушку и избавляя себя, таким образом, от мучительных угрызений совести. Нет старушки - не надо уступать. Но старушка не лыком была шита - ее заскорузлые, пропахшие Беломором, пальцы полезли мне в глаза, пытаясь открыть мои веки. Я еще крепче сжал их, одновременно уворачивая голову. Старушка кряхтела, тянулась ко мне - ей сильно мешала сдавленность в салоне, а я хихикал, увлеченный такой игрой. Старушка тоже посмеивалась: " Ишь какой ловкай! Ишь угрем ходит, не дается! Ишь..." - тут она недоговорила, сорвавшись на прерывающийся, заикающийся тихий полурев. За ней зарычали одинаково так же остальные - сначала, кто был поближе (в том числе и я), затем те, кто подальше и т. д. Произошло это за полсекунды. Нас забило током. Все мы тряслись, заторможенно озираясь по сторонам и пытаясь сказать друг другу что-то сквозь дураковатые звуки, похожие на те, когда человеку, произносящему гласные, бьют по спине - например э-э-э-э-э и т. д.)  Троллейбус между тем стал разгоняться. С тоской я, сотрясаемый конвульсиями, смотрел в окна, где мимо проплывали ларьки (возле одного из них дрались пьяные таджики), парки и открытые колодцы канализации. Очнулась на задней площадке кондукторша. "О-о-н-н-а-а м-м-о-о-р-р-г-г-а-а-е-е-т-т н-н-е-е-д-д-о-о-у-у-м-м-е-е-н-н-о-о!" - прокричал специально для меня какой-то парень, который стоял с ней рядом (ведь я же сам не мог ее увидеть).
Там, где дорога поворачивала, мы продолжали ехать прямо - замедляясь по-тихоньку. Рога отошли с линии. Bсе зааплодировали. Ошалело, я попытался найти старушку и предложить ей поиграть снова. Нашел - она лежала мертвой на полу. "Не выдержало сердце!" - крикнул все тот же парень с задней площадки. "Вошли - оплатим за проезд!" - загундосила кондукторша. Со словами, "Нам все равно выходить!" добрая половина ломанулась в двери. Но не тут было - первые, кто силой расскрыв двери, полез наружу, упали, как подкошенные, под неприятные свистящие звуки. Стекла забрызгало кровью. Пригнувшись на сиденье, я, полулежа, взглянул в окно и понял многое. Мы были на Красной площади. На крышах виднелись фигурки людей в черных масках и униформе. "Снайперы" - подумал я...