Лиля Банаканова, заслуженный работник культуры РФ, рассказывает о себе, своей семье, традициях и обрядах эвенов, о том, что тревожит и что радует.

Сейчас в нашем районе два села – Эссо и Анавгай.
В Эссо считают, что мы, анавгайские, слишком "воображалистые", активные. Но ведь мы родились здесь, наши родители, наши дети тоже, мы родом отсюда, и в нас присутствует чувство хозяев своей малой родины.

В Эссо люди не такие. Большинство жителей – приезжие, а местных привезли из других сёл – Тваян, Быстрая, Лаучан. Они не успевали обосноваться в тех сёлах, как их закрывали.
Посёлок Эссо был как перевалочная база. Эвенов туда привезли, когда сёла закрыли, и старшее поколение даже сейчас не чувствует себя здесь как на родине.
Когда революция пришла на Камчатку, в Эссо открыли школы, туда стали приезжать строители, учителя, врачи – русские. Теперь в посёлке очень много русскоязычного населения.
Наши ламуты с самого начала испытывали в Эссо дискомфорт. Их поселили в совхозных домах, они начали работать в оленеводческих звеньях.
То место, где они поселились, сразу стали называть микрорайоном Шанхай. Они оказались без родины. Сейчас важно, чтобы второе и последующие поколения эвенов Эссо чувствовали, что здесь их родина.

Я в Америке с одним индейцем познакомилась. Начали мы рассуждать о национальном самосознании, он говорит: «Лиля, представь себе, что ты берешь в руки яблоко. Сверху оно красное, разрезаешь, а оно внутри – белое. Индейцы сейчас такие же по обличью: внешне – краснокожие, а внутри у них уже душа белого человека. Они не так думают, как предки, не так размышляют, не так сопоставляют».
Сейчас все народы идут к глобализму, теряя свои национальные культуры. Иногда к нам приезжают гости из Петропавловска, из Москвы, русскоязычные. Мы собираемся на посиделки. Чай попьём, а потом: «Ну давайте споём». «Что споём?» – улыбаются они, – «Ой, мороз, мороз». Первый куплет знают, потом спотыкаются. Мы сидим – узкоглазые – и поём. Потом мы в ответ: «Давайте Норгали (национальный танец народов Камчатки) станцуем». Показываем им движения, они танцуют. «Теперь давайте русский перепляс». А они не могут, не знают. Я понимаю: это – горожане. Они оторваны от природы: в русских деревнях, наверняка, и поют, и танцуют, и слова песен старинных знают.
Надо сёла, деревни поддерживать, потому что это и есть настоящая Русь – душа России.