Цитата сообщения shev1-k Обновление статей Владимира Финогеева на сайте Магия руки и все о хиромантии

Обновление статей Владимира Финогеева на сайте Магия руки и все о хиромантии

Безымянный сигнал.

«Безымянный палец пострадал. Не в том месте, где обручальное кольцо носят. Выше. И средний был прихвачен. На одной квартире было, отмечали какой-то праздник. Времена были застойные, чтобы осадка не было, растворяли вином. Парни перебрали и подрались по некой причине, оставшейся неизвестной. Мне было больше всех надо. Я была воспитана борцом за справедливость и порядок - бросилась разнимать. Сцена разворачивалась между двух комнат, я вытянула руку, в надежде остановить побоище, кто-то ударил по двери, она оглушительно захлопнулась, и мои пальцы попали между дверью и коробкой. Вид кровавого месива остановил бойцов. Меня доставили в больницу, к счастью, попался хороший врач: мастерски собрал имевшееся безобразие в приличную форму. Мне было девятнадцать. Безымянный палец был первым. Разведчиком. Я шла по следу.
В двадцать лет поехала вожатой в пионерский лагерь. Среди вожатых был один юноша. Обаятельный, статный и высокий, красивый и артистичный. Танцевал, пел, все были от него без ума. Он был звездой. Я ходила, смотрела раскрыв глаза, как он танцует, - танцевал блестяще. Он профессионально занимался в танцевальном коллективе. Два дня смотрела. На третий он подошел ко мне, мы отправились гулять на берег реки, и вдруг стали целоваться, и целовались до умопомрачения. Воспитание мое было строгим, меня с детства приучали блюсти девственность, и внушали: девственность потеряна - девушка порченая. После возвращения домой наши отношения продолжались. Он пригласил меня к себе, и на жестком диване, прямо в сарафане, я потеряла невинность. Тут же мой возлюбленный говорит: «Ну, вот ты больше не девушка, кому ты нужна теперь? Тебе надо срочно замуж выходить». Я в трансе: действительно, кто теперь возьмет? - мама права. И я решила, что да, надо срочно выходить замуж. Он и предложил выйти за него. Я согласилась. Сыграли свадьбу. Стали жить. Летом поехали отдыхать в Крым. Сняли комнату, заехали, отдыхаем. В один день, какой не помню, он стоит посреди комнаты, потом разворачивается и говорит серьезно: Ночью к тебе пытался пробраться один придурок, я его прикончил, он лежит у порога, оттащи его и закопай. Я думала, шутит, коленом дернула. Взглянула в глаза - глаза дикие, в глазах дурман. У меня ноги подкосились, руки затряслись, в животе миксер коктейль смешивает, открываю дверь - никого. Делаю несколько шагов туда-сюда, осматриваюсь - никаких следов. Возвращаюсь - муж валяется на полу, на спине, бьется в конвульсиях, глаза закатил, - одни белки, и изо рта пена идет. Я окаменела: что с ним? Умирает? Через какое-то время затих, выспался и самостоятельно вернулся к жизни. Вернулись домой, я к маме, а мама моя врач, спрашиваю, мол, что это с ним такое, описала симптомы. Мать говорит: «Дурочка ты наивная. У него же эпилепсия. Немедленно разводись». Я обращаюсь к врачам, спрашиваю у его матери: «Почему же вы не сказали, что сын больной?» Она отвечает: «Никакой он не больной, у его отца то же самое было». Ответ озадачил. Больных было больше, чем я думала.
Надо как-то разводиться, но не хватает мужества, да и неудобно бросать больного. Придется жить вместе, хотя тяжело. Перед припадком он обычно выдает какую-нибудь несуразицу. Поначалу я ловилась, потому, что все очень натурально и остроумно у него выходило. Но вскоре я научилась, и знала сейчас... Но живем дальше. Едем отдыхать на море. Я утром на пляж, у меня купание, гимнастика, чтобы ни одной минуты не пропало. Муж лежит до обеда, и потеря времени его не беспокоит. В какой-то день я купалась на пляже рядом с семьей. Достаточно молодая чета с детьми. Глава семьи оказался общительным. Разговорились, познакомились. Он был первым секретарем ВЛКСМ из Якутии - тогда это величина была. В ходе разговора, он предлагает, мол, приезжайте к нам в Якутию. Я говорю: где это? Он отвечает: это двенадцать Францией, с той разницей, что у нас леса погуще, народу пореже, и это хорошо. Я говорю: спасибо за приглашение, но, как говорится, уж лучше вы к нам.
Вернулись в Москву. Проходит еще какое-то время, вдруг муж говорит: «Я знаю, у тебя любовник в Кремле, я видел, как вы на «Чайке» в Спасские ворота въезжали. Я должен тебя изуродовать, чтобы они отстали». Берет большой кухонный нож и идет на меня. Белки сверкают, зрачки - сумасшедшая бездна. Нож со свистом проносится возле лица. Я прячусь, уклоняюсь, отскакиваю к окну. Все, бежать некуда. Оглядываюсь. Выхода нет: колено на подоконник, выбиваю стекло и прыгаю на улицу. Был второй этаж, очень высокий. Бросаюсь на асфальт, бегу, не чуя ног. Я была так настроена, что решилась немедленно уехать. Я вспомнила про приглашение секретаря из Якутии. Звоню ему, договариваюсь и выезжаю. Он встречает меня, уговаривает преподавать русский язык в школе, в одном поселке в тайге. Дают дом на двоих с одной девушкой, ее прислали учителем, в ту же школу. Местность вокруг сказочная, деревья в три обхвата. Высотой с небоскреб. Морозы под пятьдесят. Глаза мерзнут. А у нас туалет на улице. Воду привозили из Лены. Наливали в бочку у дома, мы с подругой скоренько, скоренько, скорее, скорее в дом воду таскаем, иначе замерзнет и до весны не разрубить. Прожили там год. Надо сказать, ни до, ни после я не испытывала такого плотного, всепоглощающего чувства внутреннего покоя. Идешь в унтах по снегу: хруст стоит, снег на солнце переливается разными цветами, воздух чистый, как святая вода. Запах кедров и снега. А вечером затопишь печку, дрова потрескивают, пахнет дымком, в окошке заря алая - так грудь блаженством стеснит, что мочи нет. Через год окрепла духом, приехала в Москву и развелась. Так первый брак завершился».

Источник:Хиромантия

Геометрия провала - Владимир Финогеев - "7 Дней"

Это было в эпоху до мобильных телефонов и пейджеров. А начиналось незатейливо, даже невинно. С утра подходит мой коллега и просит: «Слышь, мне надо срочно бумагу в ЦК закинуть, будь другом, подпиши письмо у шефа и сдай в экспедицию, там до десяти, ты же знаешь, я не успеваю». Протянул бумагу и исчез. Иду к шефу.



ГЕОМЕТРИЯ ПРОВАЛА

Тот подписал и говорит: «Это кстати, что ты зашел. Ира, секретарь, заболела, окажи услугу, соедини меня с Костиным. Вот телефон». Пять минут бесполезно накручивал диск. Выходит |шеф: «Ну? Занято. Ладно, зайди ко мне». Захожу. Шеф говорит: «Звонили оттуда, — и он ткнул пальцем в потолок, — просили принять одного друга на три дня. Он проездом. Подготовь программу пребывания, включи встречу с нашим председателем президиума. Отравить его надо тридцатого. За наш счет». «А когда он приезжает?» — спрашиваю. — «Завтра». — «Завтра? Да как же я успею? Машина нужна, гостиница, программу организовать» — «Гостиница ему не нужна, это ЦК делает, он здесь уже останавливался». — «Ну, хорошо, а заявку на машину за три дня подавать надо». — «Ну, ну, — шеф спокоен, — на личных контактах, а заявку дошлем. Встретишь его на вокзале. Поезд номер два из Ленинграда, вагон два». Иду к себе. Договариваюсь с автокомбинатом насчет машины. Конечно, мест на тридцатое нет. Умоляю и обещаю не остаться в долгу. Входит мой коллега и спрашивает: «Письмо в экспедицию забросил?» Черт, я и забыл про него. «Эх ты, — говорит, — давай сюда». Не могу найти письмо. Куда я его задевал? Ладно, попозже найдется. Входит шеф: «До Костина дозвонился?» Сажусь за телефон. Занято. Повторяю. Свободно, но никто не берет. Шеф подходит к моему столу. Берет трубку, набирает: «Алло. Николай Николаич, дорогой...» Все в отделе глядят на меня и давятся от смеха. Шеф закончил, презрительно покачал головой: ну, все надо самому делать. Уходит. Все в голос ржут. А коллега свое: «Письмо нашел?» «Из-за твоего письма, мне вон делегацию навесили», — с досадой говорю я. Сажусь за телефон, договариваюсь о встрече с председателем на следующий день на 14.00.

На следующее утро, в семь спускаюсь, жду машину. Машины нет. Звоню в автокомбинат. Какая машина, ничего не знаем. Заявки нет. Я говорю, с диспетчером таким-то договорился, а заявка будет. Сегодня не ее смена, а я ничего не знаю.
Бегу за такси. Да где ж его поймаешь в ту пору. Еду на вокзал на метро. Опаздываю на 15 минут. Перрон пуст. Еду в гостиницу. Администратор сообщает: гость в номере. Коридорная говорит, просил не беспокоить.
Спускаюсь вниз. Администратор мне: «Вы такой-то? Позвоните по этому телефону». Вижу домашний шефа. Шеф вне себя: «Гость нажаловался в ЦК, что его не встретили. Из-за вашей расхлябанности, я должен замечания получать и т. д. и т. п.»

Поднимаюсь в номер. Представляюсь, извиняюсь, показывают программу. Тот читает, половину вычеркивает, просит организовать другие встречи. На минуту работаю Цезарем: улыбаюсь, киваю головой, про себя посылаю его к черту, прокручиваю, как лучше отказать, обещаю все сделать. Далее выясняю, что у него есть авиабилет на 29-е. Спрашиваю, полетит ли он этим рейсом. Отвечает утвердительно. Повторяю, уверен ли он: что хочет улететь именно 29-го. Уверен. Быстро звоню в отдел перевозок. Слышу: ну старик, через голову перевернулся, а место достал. С тебя сам понимаешь, и девочкам…» Извини, говорю, он летит 29-го. Последовала серия лингвистически очень простых фраз. В общем, сам теперь от билета отказывайся. Хорошо говорю, сам откажусь.
Прошу гостя быть в холле ровно в 13.30, поскольку без двадцати надо выехать на встречу. В 13.40 его еще нет. Звоню в номер. Никого. Коридорная отвечает — вышел. Жду. Без двух два деятель из дружественной державы появляется в холле. Лицо безмятежно и полно счастья. Может, говорю, вы позабыли, что у нас встреча. Нет он помнит. А что, какие-то проблемы? Ну что вы, какие у нас в СССР проблемы.

Источник:Хиромантия

Географический параметр.

«Дело происходило довольно давно. Как-то судьба под предлогом служебной командировки забросила меня в одну из республик нашего славного Союза. Дня за три я разрешил служебные проблемы и оставшийся день посвятил ознакомлению с достопримечательностями. Шел, куда глаза глядели и куда ноги несли. Забрел в какой-то местный музей. Посетителей не было. Меня скорее привлекала прохлада, которую предлагали просторные залы, нежели экспонаты. Сейчас не могу отыскать в памяти ни намека на то, что это был за музей. Помню лишь, на каждом шагу висели желтые стенды. Они красочно повествовали, какое умопомрачительное количество тонн хлопка было собрано в такой-то год и сколько будет собрано через год и т.д.
Я послонялся некоторое время, уходить почему-то не хотелось. Что-то меня удерживало. Что — не знаю. В углу заметил стайку девушек, которые, судя по одинаковой одежде и каким-то значкам на лацканах, очевидно, работали в музее. Подхожу вальяжно и прошу втолковать гостю из Москвы, что к чему в этом храме труда и доблести. Одна девушка сказала: «Твоя очередь, Нина». Встает девушка. В этот самый миг меня пронзила боль в сердце. Господи, взмолился я, зачем ты создаешь такую красоту и мучишь нас грешных? Описывать не берусь. Недоступно. Вся восточная цветистость будет уместна. И глаза как звезды, и кожа как персик (по-нашему, кровь с молоком, правда, с топленым) и прочая и прочая. Потом я превратился в воздушный шарик с ниточкой. Намоталась ниточка на пуговицу ее платья, и я полетел за ней, мотаясь из стороны в сторону и сладко думая, черт меня дернул зайти в этот музей. Минут через пять шок выветрился, но это не прошло бесследно для моей психики. Я начал сыпать банальностями типа, не понаблюдать ли нам восход солнца из окна моей гостиницы. Но недолго. В ее глазах заработали две маленькие фабрики по производству колючей проволоки. Пришлось идти в обход. Я стал проявлять бурный интерес к экспонатам музея, национальным обычаям, традициям и выразил готовность немедленно приступить к изучению местного наречия. Все тщетно. Ни свидания, ни адреса, ни телефона. «Титаник» нашел свой айсберг. Я вложил ей в руку свою визитную карточку и понуро вышел из музея, не сомневаясь, что карточка уже лежит в ближайшей мусорной корзине. Прошел год. И вдруг звонок: «Это Нина, помнишь? Я в Москве».
Помню ли я?.. Давление пара достигло критической отметки. Поршни организма заработали с бешеной скоростью. Меня приподняло над землей, и мы «левитировали» две недели, пока Нина была со мной. «Почему ты была так сурова тогда? — допытывался я. — Восточные тонкости?» «Нет, — отвечала она, — там я была замужем». — «А здесь?» — «А здесь — Москва...»

Источник:Хиромантия