Глава 7.

Весь следующий день был не похож на предыдущие. Гарри чувствовал напряженность, которая теперь царила в доме. Реддл был мрачным и раздражительным, а каждый раз, когда их с Гарри взгляды пересекались, он смотрел на мальчика так, что у гриффиндорца тут же краснели щеки и он спешил убраться подальше от своего пленника.
Гарри все чаще стал проводить время в одиночестве. Он сидел в своей комнате, предоставив Темному Лорду полную свободу действий. Сейчас мальчик был равнодушен ко всему, что происходило. Прежние ценности и устои стремительно рушились, оставляя после себя неуютное ощущение пустоты.
А между тем лето вступало в свои права. Мир вокруг дома на Гриммаунд плейс оживал, становился ярким и солнечным, все было пропитано душистым запахом лета. Яркие лучи проникали сквозь тяжелые пыльные шторы их невольной темницы, солнечные зайчики освещали покрытые паутиной углы. Но Гарри будто не видел всего этого. Ему казалось, что он стареет вместе с этим домом, казалось, что он такой же ветхий, пыльный и мертвый. Ощущение заброшенности не покидало его даже по ночам. Теперь мальчик долго не мог уснуть, он ворочался в постели по несколько часов, а потом с удивлением обнаруживал, что в спальне снова светло, что уже пришел рассвет, возвещая о новом дне. Каждый день Гарри ждал весточки от Дамблдора, или хотя бы от друзей, даже письму из Министерства он был бы сейчас рад, но ожидания не оправдывались и одиночество вновь грызло мальчишеское сердце, не давая ни минуты покоя. В те редкие минуты, когда Гарри сталкивался с Реддлом, он пытался поймать взгляд, пусть даже такой равнодушный своего пленника, но Лорд избегал смотреть на мальчика. Он держался по-прежнему царственно и надменно, губы его ни разу не дрогнули, не обещая даже мимолетную улыбку, все действия были точны и аккуратны. Именно в такие минуты гриффиндорец ненавидел себя больше всего и желал, чтобы на месте приговоренного к казни Реддла был он. Мальчик понимал, что нельзя было относится к Вольдеморту так, как относился к мужчине он сам. Нельзя было дрожать при виде одного его вида, нельзя было теряться и смущаться под холодными взглядами, которые Том изредка бросал на него, нельзя было вспоминать о его губах по ночам, нельзя было вновь и вновь мечтать о твердых и уверенных руках, которые обнимали его в ту ночь. Но мальчик ничего не мог поделать. Навязчивые мысли он списывал на усталость и надеялся, что рано или поздно все пройдет само собой, сведется на нет и скорая казнь разрубит ту ниточку, которая почему-то связала его и Тома Реддла. Но иногда, когда гриффиндорец не мог уснуть, ему казалось, что вместо мягкой подушки под рукой он поглаживает спину Тома, вместо одеяла его греет тело Реддла. А когда непослушные волосы теребил летний ветерок, можно было зажмуриться и представить, что его гладят пальцы Темного Лорда, нашептывая что-то бесконечно приятное и успокаивающее на ухо. Тогда Гарри сглатывал неприятный комок в горле, тер глаза сжатыми кулаками, отгоняя слезы, и начинал мысленно считать до ста, чтобы хоть как-то отвлечься от пугающих мыслей. А утром... утром повторялось все то же самое: тишина, запах табака от трубки Реддла, тиканье маятника в старинных часах, одинокие минуты и это вечное ожидание...
Но вот настал день, который немного разнообразил прошедшую неделю. Заглянув в гостиную этим утром, Гарри увидел Реддла, сидящего, как всегда в уже полюбившемся ему кресле, а перед ним стоял Омут памяти. Гриффиндорец уже не раз сталкивался с этим предметом, не раз ему приходилось видеть чужие воспоминания, но он не знал, что такой же Омут был и у Сириуса. Мальчик перешагнул порог комнаты, изумленно посмотрел сначала на Омут, затем на совершенно невозмутимого Реддла.
- Где ты взял его? – мрачно спросил Гарри.
- Он стоял в шкафу в комнате, где я сплю, - Том лениво махнул рукой, - Мне стало скучно, я решил посмотреть.
- Ты смотрел воспоминания моего крестного?! – от подобной наглости у Гарри чуть не подкосились ноги.
- Нет, - Реддл с досадой покачал головой, - Лишившись волшебной силы, я потерял способность как-либо содействовать с магическими предметами. Я не могу заглянуть в мысли Блэка. Я вообще не могу воспользоваться Омутом памяти...
У Гарри свалился камень с души. Ему вовсе не хотелось, чтобы Вольдеморт смог увидеть воспоминания Сириуса, не хотелось, чтобы он вообще как-то вмешивался в его, Гарри, жизнь. Он молча кивнул, но вдруг Том развернулся и пристально посмотрел на своего тюремщика. По его губам скользнула легкая усмешка.
- А хочешь посмотреть пару моих воспоминаний, Поттер?
На мгновение Гарри опешил. Он не знал как реагировать на такое предложение и от неожиданности согласился, не успев до конца обдумать слова Темного Лорда. Реддл с улыбкой покачал головой и поманил Гарри к себе.
- Тебе понадобится палочка. Сам я смогу только подумать о том или ином, а ты уже поможешь сделать эти воспоминания не только моими.
Гарри облизал пересохшие губы и вытащил из кармана палочку, крепко сжав ее в мокрых ладонях. Он ни на секунду не расслаблялся, подозревая, что Реддл задумал очередной подвох, что вот сейчас произойдет что-то очень плохое и надо быть наготове. Но Том расслабленно откинулся в кресле, закрыл глаза, потер пальцами виски и улыбнулся.
- Надо же... – тихо прошептал он, - А мне казалось, что я совсем забыл об этом...
Гарри невольно залюбовался Томом, и тут снова услужливая память подбросила ему воспоминания ощущений от их поцелуя, дыхание перехватило, а руки сжались крепко-крепко. Мальчик подавил в себе желание коснуться плеча Лорда, взъерошить темные кудри, прижаться к ним щекой и почувствовать себя нужным хоть на эти несколько секунд. Он сосредоточился, дотронулся палочкой виска мужчины, и тут же за конец палочки зацепилось светящееся молочно-белое воспоминание. Гарри стряхнул его в Омут памяти и проделал то же самое и со вторым обрывком памяти, которое Вольдеморт позволил ему увидеть. Омут памяти стоял на коленях у Вольдеморта, но без приглашения Гарри все же не решался посмотреть то, что же было в этих воспоминаниях и, переступая с ноги на ногу, ждал, пока Том очнется от собственных мыслей.
- К какому времени относятся эти воспоминания? – наконец, спросил мальчик, стараясь сделать голос как можно более сухим и равнодушным.
- Это седьмой курс Хогвартса, - спокойно ответил Том, - Июнь, если быть точным. Это был прекрасный год...
Гарри не медлил больше ни секунды. Он наклонился, тут же его охватило знакомое чувство полета в бездну, вокруг все стало темно, а через несколько секунд под его ногами уже была твердая земля, и в глаза бил свет летнего солнца. Гарри очутился почти прямо в Хогвартсе, в одном из его бесконечных коридоров и переходов. За окном распускались листья на деревьях, клумбы пестрели разнообразными яркими цветами, учеников было мало, очевидно, большинство было на уроках. Вдруг впереди послышался мальчишеский смех. Гарри забежал вперед, завернул за угол и увидел Тома, совсем еще юного, похожего на него самого... Рядом с ним стоял какой-то мальчик, очевидно, сокурсник. Он утыкался лбом в плечо Тома и теребил того за зелено-серебристый галстук. Том поглаживал его по плечам, касался губами длинных темных волос юноши и прижимал того к себе. Было видно, что друг Реддла наслаждался происходящим едва ли не больше самого Тома. Вот слизеринец оторвался от плеча будущего Темного Лорда, резко притянул его к себе за галстук и впился в его губы долгим поцелуем. Руки Лорда опустились на бедра юноши, он жадно поглаживал их, не прерывая поцелуя и выгибаясь в руках сокурсника.
Гарри шагнул вперед. Ему было неловко смотреть на это. Он отлично знал, что его не видят, но все же в этом было что-то неправильное. Пока он не понял, что именно, но увиденное ему явно пришлось не по душе. Губы гриффиндорца сжались в тонкую линию, глаза превратились в узенькие щелочки, а гнев незаметно заполнил все сердце черным пьянящим ядом. Поттер смотрел, как Том целуется с каким-то слизеринцем и не мог понять, почему ему так тошно от того, что он смотрит на это: то ли от того, что целовались двое молодых людей, а не парень и девушка, как он привык. То ли от того, что он знал, что будет дальше и сколько жизней погубит этот мальчик, который сейчас выглядел таким счастливым и беззаботным. А может, это была ревность. Последнюю догадку Гарри не успел развить до конца, потому что попытался загасить ее в зародыше. Сокурсник Тома, между тем, вел себя все настойчивей – вот его рука уже расстегивает молнию на брюках Тома, вот юноша вжимает его в каменную стену и трется об него бедрами. Гарри закрыл глаза ладонями. Смотреть на это было выше его сил. Из глаз брызнули слезы, стало трудно дышать, а плечи вдруг стали неимоверно тяжелыми. По телу пробежала неприятная дрожь, все тело охватил озноб, и захотелось завыть от обжигающей боли. Мальчик всхлипнул и быстро отвернулся. В ту же секунду он почувствовал, как в глазах темнеет, коридоры Хогвартса потеряли четкие очертания, заменяясь на гостиную дома Блэков. Вот уже перед ним сидит изумленный Вольдеморт, постукивая кончиками пальцев по согнутому колену.
- Поттер, да что с тобой случилось? – спросил он раздраженно, - Ты что, никогда не целовался что ли? Может, тебе еще объяснить, откуда берутся дети?! Или ты не думал, что целоваться можно не только с девушкой?
Плечи мальчика тряслись, он даже не мог четко ответить ни на один вопрос, хотя больше всего желал успокоиться и взять себя в руки. Гнев постепенно сменялся на разочарование и какую-то звериную тоску. Захотелось вернуться в воспоминание Тома и избить слизеринца, целовавшегося с ним, но гриффиндорец понимал, что это невозможно. Следующие несколько секунд он пытался доказать себе, что, собственно, ему и дела-то нет до того, с кем там целовался Вольдеморт в юности и ему, Поттеру, в общем-то, все равно. Он отер со щек слезы, мрачно посмотрел на сидящего перед ним мужчину.
- Да мне все равно, - злобно ответил он.
Реддл махнул рукой.
- Не ври мне, Поттер, - устало сказал он, - Я ненавижу ложь. Можешь ты хоть раз в жизни сказать правду, а? Где же ваша хваленая гриффиндорская честность? – Лорд усмехнулся.
- Все замечательно – процедил Гарри сквозь стиснутые зубы, - Просто в следующий раз уволь меня от таких воспоминаний.
Про себя он подумал, что лучше бы Том решил показать ему какую-нибудь очередную сходку Пожирателей – и то было бы легче. Наблюдать за убийством куда проще, чем за тем, что он только что увидел.
- Что, неужели не понравилось? – Том насмешливо разглядывал гриффиндорца.
- Нет! Нет, мне это не понравилось!! Это было отвратительно!
По лицу Реддла пробежала тень сожаления, но тут же заменилась на уже привычную ехидную ухмылку.
- Поттер, спешу тебе напомнить о недавней ночи, когда ты сам...
- Замолчи!! – выкрикнул Гарри и со всей силы ударил кулаком по спинке дивана, едва не попав по щеке Темного Лорда, - Я не хочу ничего слышать!!
Том резко вскочил с кресла, схватил Гарри за руку и мальчик даже не успел понять как, но вот Том уже держал его в объятиях, заворачивая руку за спину так, что от боли потемнело в глазах. Второй рукой он неторопливо гладил живот Поттера, губы Реддла прижимались к его шее, и в какую-то секунду мальчик поймал себя на мысли, что стонет уже не от боли, а от наслаждения.
- Нравится, Поттер? – вкрадчиво прошептал Вольдеморт, касаясь языком уха Гарри.
Последний только шумно вздохнул, попытался высвободить руку, но вместо этого оказался прижатым к телу Тома еще сильнее. Гарри осознавал всю необходимость прекратить происходящее, но сил на это почти не осталось. Захотелось раствориться в руках Реддла, захотелось стать на место слизеринца, которого с таким упоением целовал Том в Омуте памяти. Беспокойство, тревога, ревность и наслаждение смешались в один живой клубок, заставляя дыхание учащаться, а ноги подкашиваться. Удары сердца раздавались теперь и в ушах Гарри, и эти звуки были похожи на звон колоколов, на быстрый бег босых ног по выжженной солнцем летней земле, на выстрелы маггловского оружия, на шум океанских волн. Сил прервать сладкую пытку не было, сознание гриффиндорца было теперь наполнено ласками рук мужчины, мысли расплавились во внезапно окружившем их жаре летнего дня.
- Пусти меня... – простонал мальчик, - Пусти, слышишь!..
Ласки прекратились в ту же секунду, онемевшая уже почти рука получила свободу. Гарри обернулся и смерил своего мучителя мрачным взглядом исподлобья. Тот только пожал плечами и издевательски-вежливо отступил в сторону, освобождая для Гарри путь к выходу. Гриффиндорец не сказал ни слова и вышел из гостиной, не оборачиваясь, кляня себя за минутную слабость и стараясь подавить возбуждение. Том уселся обратно в кресло, накинул на плечи клетчатый плед и устало прикрыл глаза ладонью.



Глава 8.

Увиденное в Омуте памяти преследовало Гарри еще много часов. Картина, вызывавшая содрогание во всем теле вставала перед глазами каждый раз, когда наступали сумерки, а то и чаще. Гриффиндорец убеждал себя, что на самом деле это не имеет абсолютно никакого значения, что его чувства не имеют под собой никакой логической основы и что не стоит изводиться по пустякам. Но другая часть мальчика твердила обратное...
«Я имею на него гораздо больше прав! Нас с ним связывает в тысячу раз больше всего!! Я... да я... я ему роднее, в конце концов!! Прошло столько лет, он уже и забыл этого слизеринца! Я был его целью столько лет, я!..» - гневные мысли, словно осы жужжали в усталой голове гриффиндорца, не давали покоя, тревожили сердце, неприятно пощипывали у глаз, сдавливали горло.
- Я ненавижу тебя, Реддл... я ненавижу тебя... – шептал мальчик, лежа на кровати и уставившись в потолок бессмысленным взглядом.
День сменился вечером. Ярко-алый кровавый рассвет уступил место белоснежной луне и бездонной синеве ночного неба. Гарри поднялся с кровати, матрас жалостно скрипнул пружинами. Поежившись от ветра, гриффиндорец неуверенно толкнул дверь и вышел в коридор. Привычная темнота затаилась по углам и будто только и ждала момента, чтобы вылезти оттуда, напасть на зазевавшегося прохожего и окутать его черной непроглядной паутиной. Тени пугали мальчика, и он почувствовал себя десятилетним ребенком, который боится спать в темноте и поэтому бежит в спальню взрослых, чтобы убедиться в том, что в доме есть какая-то защита. Где-то далеко ухнула сова, вот впереди скрипнула половица, колыхнулась легкая занавеска. Гарри отскочил в сторону, испуганно озираясь. До комнаты Тома он добрался почти бегом. Осторожно приоткрыв дубовую дверь, мальчик заглянул внутрь и увидел хозяина комнаты сидящим на подоконнике. Гриффиндорец решительно зашел внутрь и закрыл за собой дверь. Снова Реддл казался ему фантомом, отблеском прошлого, частичкой лунного света, поселившегося в этой комнате на время ночи. Заметив Поттера, Лорд повернул голову, черные глаза блеснули в темноте.
- Ты что-то хотел?
Гарри покачал головой.
- Что, желаешь перед сном посмотреть еще парочку моих воспоминаний? – ядовито поинтересовался Вольдеморт, - Или хочешь сказку на ночь?
- Мерлин, ну почему обязательно все время язвить?! – подумал Гарри, но тут заметил, что невольно высказал мысли вслух и торопливо замолчал.
- Ты хотел услышать от меня что-то другое, Поттер? – Реддл рассмеялся.
Гарри неторопливо преодолел расстояние, разделявшее его с Томом, стараясь держаться так же лениво и непринужденно, как и его собеседник.
- Мне абсолютно все равно, - небрежно бросил он, а сам в эту минуту готов был разорваться от переполнявших эмоций. Здесь были и ненависть, и злость, и безграничная ярость, жалость, тоска и много других чувств, которые не поддавались объяснению.
- А зачем пришел тогда? Решил сказать, как ты меня ненавидишь?
- Да. Считай, хотел. Я тебя ненавижу, Реддл.
Том усмехнулся.
- Придумай что-нибудь поновей, Поттер. Твоя ненависть уже никого не удивит. Будь оригинален, - мужчина небрежно взмахнул рукой.
- Ты просто сволочь!
- Это не новость, - Лорд театрально зевнул.
- Неужели тебя так мало волнует твоя судьба?! Тебя ждет поцелуй дементора, ты знаешь это?! – Гарри пнул попавшееся под ногу кресло.
- А почему меня должно это волновать? У меня было достаточно времени, чтобы смириться с такой участью, - голос Реддла чуть заметно дрогнул.
- Вот увидишь, скоро Министерство обязательно схватит тебя! Все знают, что ты здесь!
- Так пусть они поторопятся, - фыркнул Лорд, - Мне осточертело быть запертым в одном доме с подростком, гормоны которого неподвластны его здравому смыслу. Уж лучше пусть меня целует дементор.
- Неужели тебе ни до чего нет дела?! Как можно быть... таким?! – Гарри чуть ли не зарычал, отскочил от Тома, прошелся по комнате, то краснея, то бледнея от злости.
- Каким это «таким»? Поттер, выражайся яснее, - Реддл раздражено покосился на мальчишку.
- Бездушным – вот каким!! Холодным!
На какую-то секунду Лорд будто не верил своим ушам. Он отвлекся от созерцания распускающейся яблони под окном, медленно повернулся к мальчику, смерив его внимательным взглядом.
- Надеюсь, ты не забыл, Поттер, что у меня больше нет души? Кажется, ты уже успел выяснить тот факт, что я расколол ее на семь частей. Ты даже постарался уничтожить эти части. Так что твои слова абсолютно верны. Не стоит тратить свои драгоценные нервы и возмущаться по этому поводу, поверь.
Гарри чуть не задохнулся от возмущения, его зеленые глаза сузились, а губы сжались в тоненькую ниточку. Он сунул руку в карман, вытаскивая оттуда палочку. В следующую секунду мальчик отбросил ее в сторону.
- Я стою перед тобой безоружный, Реддл, - негромко сказал он, - Ты всегда мечтал убить меня. Сейчас ты можешь это сделать. Ну давай же!
Том запрокинул голову назад и коротко рассмеялся.
- О, всемогущий Салазар Слизерин! Поттер, ты никогда не изменишься, - мужчина уткнулся лбом в колено, его плечи слегка содрогались от смеха, - Неужели ты серьезно думаешь, что всем есть дело до тебя, Мальчика-Который-Выжил? Неужели ты думаешь, что все только и должны, что носиться с тобой, как с торбой, холить и лелеять тебя? Неужели ты не понимаешь, что никому, слышишь, никому нет до тебя дела?! Ты одинок так же, как и я, и так будет всегда, Поттер. Таков удел всех людей. Особенно таких как ты или я. Ты всегда будешь сам по себе. Ты никогда не сможешь найти себе близких по духу. Никогда не сможешь разрушить стену, отделяющую тебя от остальных. Никто и никогда не поймет тебя полностью. Ты один, Поттер... И чем раньше ты осознаешь это, тем легче тебе будет жить дальше...
- Ты не прав... у меня есть друзья... – возразил Гарри почему-то шепотом.
- И что с того? Сильно они понимают тебя? Знают ли они в полной мере то, что пришлось пережить тебе? Не смеши меня, Поттер. Они никогда не увидят того, что видел ты, никогда не почувствуют того, что чувствуешь ты. Они не смогут пройти с тобой этот путь до конца...
- Путь?.. – непонимающе переспросил мальчик, шагнув вперед.
- Да, - холодно бросил Том, - Твой путь заканчивается там же, где и мой, как ни странно – в подвалах Министерства, в зале исполнения приговоров. Какая ирония...
Равнодушие, с которым Реддл держался, его ленивый тон, небрежность – все это раздражало Гарри. К тому же слова мужчины задели больше, чем он хотел показать это. Где-то в глубине души гриффиндорец понимал, что Темный Лорд абсолютно прав... Не выдержав, мальчик подался вперед, схватил Тома за воротник рубашки и сильно встряхнул его. Тут же, размахнувшись, он отвесил ему сильную пощечину, с мстительным удовольствием наблюдая, как краснеет бледная щека, как лицо Лорда окрашивается гримасой удивления.
- Ненавижу тебя!! – снова выкрикнул мальчик, для пущей убедительности вновь встряхнув мужчину как следует.
В следующую секунду он уже оказался прижат к телу своего собеседника, ощутил на своей спине чужие руки, а на губах чуть солоноватый привкус чужих губ. Не успев запротестовать, Гарри инстинктивно прижался к целующему его Тому, обхватив ладонями его лицо, зарываясь пальцами в шелковистые пряди темных волос. Горячее дыхание обожгло губы мальчика, он судорожно втянул воздух, легкие стали будто немного тяжелее. Ноги подкосились и Гарри, несомненно, свалился бы на пол, если бы Реддл не поддержал его. Губы мужчины бережно скользили по щекам мальчика, слегка покусывая смуглую кожу, пальцы касались его спины, проникали под тонкую рубашку, поглаживая тело гриффиндорца. Гарри неловко обнял Тома, осторожно, будто боясь чего-то, прижал его к себе и запрокинул голову, подставляя грудь и шею под короткие поцелуи. Руки Реддла уже лихорадочно расстегивали пуговицы на одежде мальчика, тянулись к самому телу, пальцы цепляли совсем твердые соски, что вызывало у Гарри приглушенные стоны и вскрики. Гриффиндорец попятился назад, не разжимая объятий, смутно представляя, что он делает и почему не убегает прямо сейчас. Сделав еще пару шагов назад, он почувствовал, как ноги уперлись в кровать и тут же, повинуясь напору Тома, упал на бархатистое покрывало, забираясь подальше, ощущая на себе тяжесть тела мужчины. На мгновение Вольдеморт замер. Почему-то пересохло в горле. Словно он был еще совсем мальчишкой. Мужчина задумчиво посмотрел на губы Гарри – чуть обветренные, с небольшими трещинками. «Он кусает губы? Что-то новенькое... Надо бы отучить его от этой привычки...» - пронеслась и тут же пропала мысль.
- Ты поцелуешь меня?.. – тихо спросил чертенок, стиснув в своей руке руку мужчины. Том глубоко вздохнул и притянул его к себе почти несмело, боясь причинить боль или испугать. Тело Гарри было будто огнем в руках мужчины, теплым воском, и казалось, что он может слепить из него какую угодно фигуру, придать любую форму. Остатки прежних сомнений смыло волной наслаждения. Реддл быстро сдернул с мальчика рубашку, кинув ее куда-то в сторону, и припал горячими губами к его груди, лаская каждый сантиметр нежной кожи, стараясь не упустить ничего. Рука его скользнула по бедру гриффиндорца, поднялась выше, касаясь уже возбужденного члена Гарри, поглаживая его сквозь слой одежды. Мальчик вскрикнул, заворочался и накрыл руку Лорда своей, прижимая ее к телу еще плотнее.
- Не спеши... – прошептал Вольдеморт, свободной рукой стягивая с себя одежду и ложась рядом со своим беспокойным соседом. Губы вновь коснулись груди мальчика, поднялись выше, горячий язык ласкал ложбинку на шее, а тонкие пальцы медленно двигались от живота вниз и обратно, пока, наконец, не коснулись молнии на брюках и не расстегнули ее. Гарри шумно вздохнул, подался бедрами вперед, стараясь растянуть это прикосновение на как можно больший срок. Он дернулся и толкнул ногам вперед, сбрасывая с себя брюки. Теплые ладони ласкали тело Тома, ногти цепляли его кожу, оставляя красные полоски. В этот момент рука Реддла, проникнув под резинку белья мальчика, сомкнулась вокруг его члена и резко прошла вверх и вниз. Большой палец скользнул по головке, и Гарри громко вскрикнул, широко распахнув изумрудно-зеленые глаза. Он потянулся к губам Тома, отдаваясь поцелую со всей страстью и желанием, и прижался к груди мужчины, скользя по ней твердыми сосками и царапая его тело. Реддл тихо застонал, провел по губам Гарри языком и склонился над ним, щекоча волосами тело мальчика, покрывая поцелуями его живот и спускаясь ниже. Добравшись до бедер гриффиндорца, Том положил ладони на внутреннюю их сторону, поглаживая и лаская Гарри. Голова мальчика лихорадочно заметалась из стороны в сторону, и без того взъерошенные волосы растрепались окончательно. Когда губы Тома сомкнулись на его члене, гриффиндорец подумал, что вот сейчас он умрет от наслаждения, а неторопливые ласковые движения мужчины заставляли Гарри стонать и умолять Тома не останавливаться. Казалось, что если эти ласки, граничащие с пыткой, сейчас прекратятся, мальчик просто умрет, взорвется, сгорит от снедающего его жара. По лбу пробежала капелька пота, скатываясь на висок, Гарри смахнул ее дрожащими руками и накрыл ладонями грудь, поглаживая ее и царапая соски ногтями. Реддл ласкал плоть гриффиндорца нарочито медленно, изводя его неторопливыми действиями, будто не слыша жалобных поскуливаний своего врага, не замечая ничего вокруг. Горячий язык скользил вместе с губами по уже подрагивающему члену, тонкие пальцы поглаживали бедра и живот, и мальчик не выдержал. С громким вскриком он толкнул бедрами вперед, запуская руку в волосы Реддла и сильно сжимая их, заставляя мужчину погрузить плоть мальчика в себя почти до основания. В следующую секунду тело Гарри содрогнулось и мальчик кончил с приглушенным стоном, прижимая к себе Тома и стискивая в кулаке кусочек простыни. Тяжело дыша, Реддл поднялся, скользнул вверх и налег на Гарри сверху, вжимая его в матрас. Гриффиндорец быстро расстегнул брюки Тома, ладони скользнули по ягодицам мужчины, стягивая с мужчины одежду и непроизвольно ища более тесного контакта. Через секунду Гарри почувствовал, как ему в живот упирается твердый член Тома и схлынувшее было возбуждение вновь охватило его целиком, погружая в приятный жар.
- Давай... давай я... – просипел мальчик и попытался вывернуться из объятий Реддла, скатываясь вниз, - только... только я не... я не делал этого раньше...
Том резко остановил его, обняв за плечи и кладя голову гриффиндорцу на грудь.
- Нет... – негромко сказал он, - если ты не хочешь... все нормально, правда...
Гарри показалось, что тихий, чуть хриплый голос мужчины уже способен довести его до полного исступления. Он облизал пересохшие губы, ладони скользнули по гладким бокам Лорда, притягивая его еще ближе. Мальчик медленно раздвинул ноги, не сводя взгляда с лица Тома, и еле заметно кивнул. На губах Реддла появилась легкая улыбка.
- Ты уверен?..
- Да... да, я абсолютно уверен...
- Точно хочешь этого? – Реддл судорожно сглотнул комок в горле.
- Да, да, пожалуйста!..
- Если будет больно – терпи... – прошептал Том через несколько секунд и провел пальцами по щекам извивавшегося в его объятиях гриффиндорца. Затем рука мужчина вновь очутилась на бедрах Гарри, перетекая чуть вниз, осторожно задевая его вход, кружа вокруг него пальцем и лишь слегка надавливая внутрь. Гарри подумал, что, в общем-то, ничего болезненного в этом нет. Так, слегка неприятно, но терпеть можно. Через минуту внутрь Гарри скользнул сперва один палец, затем к нему добавился второй и третий. Стиснув зубы, мальчик терпел неприятные ощущения молча, не желая демонстрировать постыдную слабость, пока, наконец, Том не коснулся чего-то, что заставило гриффиндорца вскрикнуть и дернуться вниз, насаживаясь на пальцы мужчины. Перед глазами будто взорвались фейерверки, а в ушах зазвенело.
- Еще!.. – простонал он.
Том будто ждал этого. Склонившись к мальчику, он обхватил губами его сосок, свободная ладонь накрыла возбужденный член, ритмично поглаживая его. Затем мужчина резко подался вперед, входя в Гарри почти до основания. Из глаз мальчика брызнули слезы, инстинктивно он попытался вырваться, но Том держал его так крепко, что бегство было невозможным. Закусив уголок подушки, Гарри принялся яростно терзать его, пока Том поглаживал его по побледневшим щекам и шептал что-то на ухо, слегка задевая его языком. Через некоторое время боль утихла, сменившись приятным, как ни странно, ощущением. Реддл начал неторопливо двигаться, но постепенно темп движений все нарастал, Гарри слышал, как тяжело он дышит, как с его чуть приоткрытых губ то и дело срываются стоны, а черные бездонные глаза подергиваются пеленой возбуждения. Гриффиндорец прислонился лбом к плечу Лорда, подался вперед и сильно сжал внутренние мышцы, стремясь доставить партнеру как можно больше удовольствия. Это чувство казалось совершенным. Гарри слышал чьи-то громкие стоны восторга и только спустя какое-то время понял, что это стонет он сам. Он внимательно посмотрел на Тома. В его глазах было что-то, чего он никогда не замечал раньше. Нечто, похожее на холодное пламя. В этот момент мужчина вскрикнул и закусил губу так сильно, что по подбородку прокатилась тоненькая струйка крови. Гарри незамедлительно подтянулся, жадно целуя мужчину, смывая с его губ капельки крови и залечивая маленькую ранку языком. Для Реддла это оказалось достаточно. В последний раз он жестко вошел в мальчика, сжав его так, что на какой-то миг гриффиндорец испугался, что у него сломаются кости. Но через миг он уже забыл обо всем на свете, потому что рука Тома вновь ласкала его член, а грубые ритмичные движения вызывали горячую, обжигающую волну наслаждения, прокатившуюся по всему телу и рассыпавшуюся ярко-белыми искрами перед внутренним взором Гарри. Том застонал и кончил глубоко внутрь гриффиндорца. Через секунду к нему присоединился и сам Гарри, выгинаясь всем телом, и стискивая пальцы на плечах Темного Лорда. Глубоко вздохнув, Реддл бессильно упал на мальчика, все еще совершая привычные уже, но редкие толчки бедрами. Губы его коснулись виска гриффиндорца, руки легли ему на плечи.
- Прости меня... прости...
Гарри обнял Реддла, чувствуя, как дрожит его тело. Говорить ничего не хотелось. На душе скребли кошки. Постепенно к нему возвращалась способность трезво мыслить, впрочем, происходящее внушало мальчику такой ужас и растерянность, что он предпочел не думать об этом. В один момент стена отчуждения, появившаяся, когда гриффиндорец узнал о том, кто такой Лорд Вольдеморт, разрушилась. Комната будто растворилась, заменяясь на какие-то руины. Гарри видел сейчас себя на осколках этой стены. Он беспомощно озирался по сторонам, густой туман окутал его, а острые камни резали босые ноги. Сжав зубы, он шагнул вперед. Идти было больно как никогда, каждый шаг давался с трудом. Мальчик не видел ничего впереди себя, а оглянуться он боялся. Казалось, путь, усеянный камнями, не кончится никогда. Но чем дальше Гарри шел, тем отчетливей он понимал, что эту боль надо пережить. Боль медленно лечила ту ненависть, отвращение и злобу, которые в последнее время заполняли душу гриффиндорца, заставляя его забыть о том, что на свете существует что-то еще... Ноги уже стерлись в кровь, идти было все труднее. Гарри сам не заметил, как заплакал, и не понял, происходило ли это в его видение или на самом деле. Словно слепой котенок он продолжал идти, слегка выставив руки вперед, не видя практически ничего сквозь запотевшие стекла очков и густую пелену тумана. Неожиданно в ногу вонзился особенно острый осколок, и Гарри, закричав от боли, упал на землю. Подняться сил не было. Где-то слышались крики, где-то мелькнула зеленая вспышка света... На плечи мальчика неожиданно опустились чьи-то руки. Гарри показалось, что эти руки он узнал бы из тысячи, настолько привычными они стали для него за все эти годы и тем более за последние дни...
- Вставай, - раздался над ухом тихий голос, - Вставай, Гарри Поттер. Тебе надо преодолеть этот порог... Иди вперед и не смей оглядываться...
- Ты поможешь мне?.. – неожиданно для самого себя спросил мальчик, морщась от боли.
- Я не смогу ответить тебе на этот вопрос, пока ты не дойдешь до конца... Я не смогу помочь тебе сразу... Но я буду рядом...
Гриффиндорец медленно поднялся на ноги. Впереди по-прежнему была нечеткая серая дымка, и казалось, что будущее заключено именно в этой дымке, казалось, что все вокруг поглотил туман, и ничто уже не будет таким, как прежде. Гарри сам не знал, хочет ли он идти дальше, нужно ли ему преодолевать этот барьер. Он не знал, зачем он делает все это, зачем верит тому, кто меньше всего достоин его доверия, зачем ломает себя с каждым шагом.
«Ты предашь меня... ты всегда меня предавал... я не верю тебе... я никому не верю...» - думал путник, но все же шел вперед, не переставая. Наверно, сейчас им двигало чисто гриффиндорское упрямство – очень хотелось увидеть, что же будет в конце этой пытки, хотелось понять, к чему было все то, что ей предшествовало...
Камни врезались в ноги, холод закрадывался за рубашку и вызывал неприятную дрожь. Несколько раз Гарри останавливался, борясь с желанием повернуться и вновь собрать былую стену, медленно, по кирпичику, безжалостно уничтожая все то, что двигало им в эти дни. Но вот впереди мелькнула вспышка света, рядом вдруг качнулась чья-то тень, послышались звуки старого рояля. Из последних сил мальчик бросился вперед, зажмурившись и крепко сжав кулаки. Он был уверен, что сейчас задохнется, что упадет, что не выдержит больше этого, но едва слышимая музыка вела его, не давая сбиться с пути. Наверно, никогда еще в жизни гриффиндорцу не было так страшно. Он чувствовал, что меняется с каждым шагом, чувствовал, как с него, будто со змеи, слезает старая шкура, чешуйка за чешуйкой, а сам он покрывается новой. От сердца откалывались один кусочек за другим, разбиваясь и тут же покрываясь слоем пыли, словно древние развалины, сквозь которые он сейчас бежал. Гарри бежал так быстро, что не заметил, как туман рассеялся, под ногами больше нет острых осколков, а впереди простирается длинная, бесконечная пустыня, и теперь ноги жжет песок, холод заменился на жар. Понимание этого пришло в тот момент, когда перед ним возникла закутанная в плащ фигура Реддла. Гарри неожиданно остановился, непонимающе глядя на мужчину. Том шагнул к мальчику, внимательно и чуть грустно глядя на него сверху вниз.
- А теперь тебе предстоит самое трудное, - с этими словами он обвел рукой простирающуюся на многие километры пустыню, - За этой пустыней дом. Тот дом, о котором ты всегда мечтал. Летом там цветут яблони и вишни, трава зеленая, как изумруды, пахнет жимолостью и клевером. С утра на лепестках цветов можно увидеть капельки росы, а закаты там такие прекрасные, что у тебя будет замирать сердце всякий раз, как ты посмотришь на них. Осенью все окрашивается в багряные и золотые краски, земля скрывается под ярким слоем опавших листьев и нужно успеть доделать то, что не успел сделать летом. Бескрайние поля желтеют, под ногами хрустят сухие уже травинки, и нет ничего приятней, чем пробежаться по такому полю, широко раскинув руки и представляя, что ты летишь. Зимой снег такой пушистый и невесомый, кажется, что можно закутаться в него, как в перину и спать так до весны. Деревья покрываются белым толстым слоем снега, все вокруг меняется до неузнаваемости и тебе придется исследовать знакомые с лета и осени места заново, потому что они будут не такие как раньше. А весну... весну ты придумаешь сам. Такую, какую захочется только тебе... Такую, которая наполнит твою душу бесконечным спокойствием, радостью, желанием жить...
Гарри молча слушал Тома, чуть склонив голову. Он понял, о каком доме говорит его собеседник. Именно этот дом он не раз видел во сне и потом просыпался, больше всего желая попасть туда... Мальчик робко взял мужчину за руку, глядя ему в глаза.
- Ты пойдешь со мной?
Ответом ему было молчание.
- Ты пойдешь со мной? – повторил Гарри уже настойчивей.
- Я не знаю... – прошептал Реддл, - Не спрашивай меня об этом сейчас...
- Не сейчас? Не сейчас?!? А когда? Когда, по-твоему, я должен спросить об этом? Я преодолел все старое, что ее жило во мне! Я разрушил не только ту стену, которую видел и ты! Я разрушил себя, понимаешь ты это?! Я разрушил и вновь построил! Теперь перед тобой стоит не тот Гарри Поттер, с которым ты столкнулся шестнадцать лет назад! Я никогда не стану прежним, Реддл, неужели ты не понимаешь этого?! Я сделал это из-за тебя!!
Том сделал предупреждающий жест, видимо, собираясь что-то сказать, но Гарри не обратил на это внимание. Каждая клеточка его тела полыхала от гнева и злости. Невысказанная ярость множилась и заполняла собой сердце, словно огненная лава.
- Ты заставил меня измениться! Я поверил тебе, понимаешь?! И теперь ты говоришь мне, что не знаешь?! О каком прощении может идти речь, если ты обманул меня даже в такой мелочи?.. – Гарри выдернул свою руку из ладони Тома, - Не смей прикасаться ко мне... Ты противен мне, Реддл... - мальчик медленно пошел вперед, не оглядываясь, как и тогда, когда бежал от разрушенной собственными руками стены...
Гарри будто очнулся ото сна. Пустыня вновь приобрела очертания дома на Гриммаунд плейс. Повернув голову, гриффиндорец увидел рядом Темного Лорда. На его щеках все еще блестели мокрые дорожки от слез и мальчик, сам не понимая, зачем он делает это, подался вперед, вытирая слезы тыльной стороной руки. Сейчас все стало на свои места... Дом был слишком далеко... И этот путь Гарри Поттеру придется преодолеть в одиночку...