С хрустом порвется кусочек розового, пустой, звенящий, брошенный пятничными чувствами. По тарелкам щек, по заезженным за вечер рельсам стекут поезда прямо до шерстяной конечной станции. Громким всклипом выпадет кусок пара. Завязнувшим танком в тайге прервется дыхание на прочность, и в прорубь рваных объявлений у подъезда по трамплинам скатится шепот, замолчат последние капли. Эхо простит все.