Позволю себе перепостить с одного хорошего форума отзыв моей хорошей знакомой. Очень понравился.
Большей части моих театральных знакомых она известна под ником "Ирината".

Dostoevsky-trip. Театр на Юго-Запале. 25.02.2010

Я вчера опоздала на спектакль. Не намного – но пропустила самую первую сцену, вернее, еще предисловие к спектаклю, когда в темноте, с железным грохотом… парадоксально тихим, будто шепчущим грохотом, передвигаются бочки и на сцену выходят пока безымянные персонажи, у В.Сорокина обозначенные, как "мужчины" и "женщины". Присутствовать на этой сцене необходимо, ибо именно она заставляет сердце биться в ритме будущего спектакля. Настраивает на него – как настраивает на тревогу и ожидание чего-то непонятного далекий шум, разбудивший тебя ночью.

Впрочем, нет худа без добра: из-за опоздания сидела хоть и с самого края, но ближе, чем обычно. И увидела, например, что чудо преображения героев, их перетекание из ипостаси в ипостась, зависит не только от актерской индивидуальности (а в Д-трип играют лучшие из лучших), но и от талантливейшей световой партитуры спектакля. Она не столь сложна, как, скажем, в ЮЗ-Дракуле, но важна не менее. Поэтому интересно было наблюдать, как актеры, прежде чем провалиться внутрь своего персонажа, на долю секунды глазами соразмеряют нахождение на сцене своё – относительно луча голубого или белого света.

Самая любимая для меня часть этой постановки-четырехчастевки – сцены из "Идиота". С абсолютно точной сыгранностью Мышкина (Леушин), Настасьи Филипповны (Дымонт), Гани Иволгина (Шахет) и Рогожина (Матошин). При этом Рогожину дано совсем немного времени нахождения на сцене и слов, но характерный тембр голоса и "рваное" произнесение актером слов и фраз идеально подходят персонажу и каждый раз нервно "вздёргивают" действие (дополнительно к теме "произнесения слов и фраз": вчера от души порадовалась, что немалочисленные матерные слова, наличествующие в 3-й части, не торчат царапающими обломками, а, не выделяясь, плавно и естественно "прилегают" к остальному тексту).
Еще: Леушин хорош и точен невероятно в каждой интонации и движении. Потрясающе – проверка того, на месте ли несуществующий галстук и нервное оттягивание жмущего воротничка несуществующей рубашки. Не менее потрясающе – рука в белой перчатке, прикрывающая нижнюю часть лица. Финальное замедление (будто спущенная пружина замедляет звук на патефонной пластинке) – "Настааасья Филииииппоовнаааа…" - вообще на высочайшем уровне.

Финальные монологи (самые страшные) проговаривались вчера еще большей скороговоркой, чем обычно. Отсюда – сбои, непроизнесение текста, одергивание самих себя… вплоть до хождения по текстовому кругу. Это было ВЕЛИКОЛЕПНО! Ибо – ушла театральность, появились истинность и точечная боль, будто и правда колют булавкой. В сердце колют.

"Мы не умрем". И смерть. После которой – трепещущие и гаснущие огоньки-души на бочках… и ОНИ, уходящие от нас, не оглядываясь.
Вчера долго-долго не гас огонек на крайней слева бочке. Финальная музыка звучала уже чуть слышно… и звенящая тишина стояла в зале.