ни к чему ничего не веду.
просто помни, что мне тоже бывает холодно,
и улыбки, если сможешь понять, не все, но многие подлинные.

иногда я веду себя жутко, пафосно, сковано,
и не хочу, чтоб меня спасали такую гордую…

так вот в этот момент возьми меня за руку и отведи туда, где уготовано
место для нас обоих. пока еще ничего не кончено.

где-то между страданиями и ожиданием
появляется еще одна возможность:
быть найденным тем,
кто сможет показать тебе, что ты заслуживаешь
быть не всего лишь запасным вариантом,
а единственно правильным

и позвонить бы, сказать шепотом, что люблю,
только время позднее, слова сводятся к нулю,
у тебя все так просто: "не нервничай, все пройдет",
а внутри меня перекресток из физической боли и чужих дорог.

ты молчишь, ты боишься вернуться к тому октябрю,
я пишу в тетрадь и все так же ночами не сплю.

причиняю боль тебе и прошу, за это меня прости,
делай что угодно, только, ради христа, не молчи,
заживляя, рубцуя раны, я слушаю тишину,
она сводит меня с ума, но я героически все терплю,

разум ноет мне в сердце: кричи, дура, кричи!
и не лги, что не знаешь, как снять эти замки.

середина ночи - время чужих, никак не своих, стихов,
я смотрю в потолок, ищу облака и не нахожу слов,
чем теперь отзываются в нас "я люблю, я люблю тебя",
голос в памяти шепчет мне в ухо ласково "ты моя".

мы молчим. я всё списываю на игры богов -
они раскладывают пасьянс на лучший из наших миров.

когда-то
Бальзак написал
что для того
кто думает
жизнь комедия
а для того
кто чувствует
трагедия
если бы мне
представилась возможность
раздавить с Бальзаком
пару-тройку пузырей бургундского
я бы непременно
поинтересовался у старины Оноре
что жизнь для того
кто
думать не хочет принципиально
а чувствовать
мальца подустал

Я свяжу тебе жизнь из пушистых мохеровых ниток,
Я свяжу тебе жизнь - не солгу ни единой петли.
Я свяжу тебе жизнь, где узором по полю молитвы,
Пожелания счастья в лучах настоящей любви.

Я свяжу тебе жизнь из весёлой меланжевой пряжи,
Я свяжу тебе жизнь и потом от души подарю.
Где я нитки беру?… Никогда, никому не признаюсь…

Валентина Беляева

тут столько кораблей
но нет моря, даже речки
они вгрызаются в песок
их продают по сто рублей

заря, то ли опускалась на землю
то ли поднималась с земли
то ли двигалась по спирали
остатки вчерашнего дня дворники с утра собрали
и нет пути назад

Расскажи мне о смерти, мой маленький принц,
или будем молчать всю ночь до утра,
слушая проколотых бабочек крик,
или глядя с тоской мертвым птицам в глаза

А моря до краев наполнялись по каплям, и срослись по песчинкам камни,
Вечность — это, наверно, так долго…
Мне бы только мой крошечный вклад внести — за короткую жизнь сплести
Хотя бы ниточку шелка

Если вдруг взрывная волна
Оборвет наши сны,
Зачеркнет наши планы,
Что если я не успею сказать
Тебе о самом главном?.

Есть вспышки, что длятся доли секунды
Есть свет, что будет всегда
Есть просто друг и есть друг, который
Никогда не предаст

Я боюсь младенцев
Я боюсь мертвецов
Я ощупываю пальцами
Своё лицо
Внутри меня
Холодеет от жути
Неужели я такой-же?
как все эти люди.

интересно, интересно
себя потерять на рассвете
стучаться в прозрачные двери
и знать, что никто не ответит

Холодный ручей
Наших надежд
Который навеки
Растопит лед

Я спрячу твой образ, вытерев пыль,
Поглубже, подальше,
За фотоальбомами, письмами, книгами.
За чёрно-белым пейзажем,
Где деревья, туманы и льдины
Вплетены в паутину мостов.
Отношения эти как нить паутины,
Язык - ни жестов ни слов.

страшно холодно небу, мне и птенцам за моими ребрами
ледяными ступнями хворь подступает, как волны к горлу
на соленые губы ночь дышит холодом, падшим снегом.
давай так и останемся - ты мне берегом, я тебе оберегом
я только учусь молчать.


зимы слабо целуют скупые скулы. ночь приходит ко мне на чай.
когда я от холода кану в кому ты не будешь по мне скучать.
никто никому не должен. никто никому не пропасть.
вместо правой ключицы ты мне вывихнул одинокость.
я хочу рисовать на ладонях замерзших птиц и летать во сне.
только ты не оставь меня в темноте
у меня и так из светлого
только снег

вообще-то, я думаю, что ты, мой мальчик, вырос уже из игр,
во всяком случае из этих детских красных машинок на пу'льте
управления, которое сводит тебя ко мне на крутой маневр -
я смотрю на тебя и ты, как мелкий поганый адьюльтер,
что не признается в измене верной своей супруге.

еще я думаю, что пора ставить точку между наши именами,
разделять их на два собственных, не оставлять как одно единое,
потому что иначе каждый из нас оставляет право кинуть в другого камнями,
и здесь не помогут уже ни твои, не мои слова лебединые -
мы предатели собственных чувств - так, наверное

проще всего сформулировать то, что внутри пульсом давно отбилось,
как удары курантов - не впечатляют больше прикосновения,
но ты знаешь, мой милый мальчик, я бы даже тобой гордилась,
если б ты вовремя, а не месяца'ми спустя, начал парить в откровениях,
которые так предательски застали врасплох все мои столкновения

с тобой в чужих коридорах улиц, освещаемых желтыми фонарями.
я сдаюсь не в наем и не в рабство, я сдаюсь свободе,
потому что ты, мой любимый мальчик, вырос уже из игр, в которых царями
становятся человечки из лего. мы сделаны на одном заводе,
посему я не прошу прощения. и ты не проси. потом станет легче. вроде.

тише
послушай
в моем метро с чужих капюшонов слетают немые птицы
вдоль тонких запястий лоскутными лентами вьется дым.
я так часто молюсь за тебя, что если небу упасть случится
ты точно останешься невредим.

тебе снится, что я умираю в белом и цветы вьются птахами на ветру.
утренний кофе не греет ни душу, ни тонкие пальцы озябших рук.
в голубые экраны окон мерзнем смотрим немое кино зимы
чтобы было, чем отогреться
у меня остаемся мы.

Наша с ней основная задача
Незастуканными быть на месте.
Явки, пароли, чужие дачи
И дома надо быть в десять.

Она прячет улыбку и слезы,
Она редко мне смотрит в глаза.
Мы спешим разными дорогами
На один вокзал.

В тайниках ледяного сердца спрятан очень большой секрет:
Как одна короткая встреча затянулась на несколько лет.
Среди сотни общих знакомых и десятка фальшивых друзей,
Она - делает вид, что смеется. Я - стараюсь не думать о ней.

в кафе
за соседним столиком
перед большой чашкой капучино
девчонка явно моложе двадцатника
рыдает взахлёб
размазывая по бледному лицу
тёмно-синие тени
эй красавица
я умоляю тебя
не плачь
мне хочется кого-нибудь прирезать
когда я вижу плачущую женщину
не плачь
я не буду тебе говорить
что всё что ни делается всё к лучшему
потому что
не представляю как выглядит это самое лучшее
я не буду тебе говорить
что время лечит
потому что
на самом деле оно ни хера не лечит
я не буду тебе говорить
что всё будет хорошо
потому что
не имею понятия как всё в итоге будет
просто не плачь
не плачь
потому что
ещё не вечер
пока эта чёртова конструкция работает
пока этот
третий от температурящего апельсина
шарик вертится
ещё не вечер малыш
далеко не вечер

— Шарль С Патриков "Не плачь"

Что бы она ни сказала
Что бы я ни ответил ей
Времени осталось мало
Время говорит скорей!
И что бы потом ни случилось
Все вроде бы предрешено
Как повороты сюжета
В глупом, несмешном кино

И что бы она не скрывала
И какой бы я ни был гад
Ей хочется остаться рядом
Я кажется этому рад
Мне слова ничего не откроют
Все сказано уже давно
Все это реплики главных героев
В глупом, несмешном кино

Сигаретного дыма змейка
И опять барахлит телефон
Или кончается батарейка
Поговорим потом
И куда подевалось - не знаю я
Неотправленное письмо
Потеряна страничка сценария
В глупом, несмешном кино

главное, что я еще чую
главное, что я еще помню
жаль, что я совсем не рисую, мне бы хотелось

рисовать твои руки
читать твои мысли
не думать о звуках
не помнить о числах
рассказать тебе сотни смешных и не очень
слишком долго сегодня
завтра будет короче

не вонзить, не выстрелить - лишний грех! -
не метнуть копья...

так отчаянно и бессмысленно жалко тех,
кто такой, как я.

остается только сжимать ладони,
и кусая губы, смотреть в окно...
а из трубки голос тебя догонит:
ну скажи, тебе ведь не все равно?

телефон с размаху о стену бросить:
так, спокойно, выдох...дыши, дыши...
потому что в этом простом вопросе
где-то девять десятых твоей души.

хреновый ты доктор, время,
мне все про тебя наврали,
я вроде ползла со всеми,
как велено, по спирали,
пила сладкий вермут с соком,
спала со случайным встречным,
лечилась электрошоком,
браталась с бездонным Млечным,
он сыпал мне звезды в август,
свободу сулил когда-то...
весь мир для меня - диагноз,
весь мир для меня - палата,
а может быть курс не начат?
i still love you, что тут скажешь?
хреновый ты доктор, значит,
на сердце печать все та же...

Ты рассказала мне лишнего,
Выдала последнюю тайну.
Если хочешь - сегодня же вышлю
Денег в твою окраину.
Это будет мой резкий откуп,
Это будет мой обидный отказ
От твоих мокрых
Умоляющих пьяных глаз.
Ты так надоела мне,
Но я по тебе скучаю.
Худая и бледная -
Я помню как ты кричала.
И помню все, чего между нами не было,
И странные твои предчувствия.
Ты наверно уже на небе.
А я все тут... лечу себя.

У снега есть сердце
- оно в моей груди.

Ты на меня не надейся
и лучше вообще уходи.

только родишься - на небе стаей кружится вороньё.
сколько еще, ничего не зная, чувствовать: не твоё.
сколько еще быть мессией чуда, месивом пустоты?
знаешь, зачем мне все эти люди, если они - не ты?
воздух запутался жесткой ниткой, горла тонка игла.
я прекратила бы эту пытку, если бы я могла.
глупый цыпленок несмело клюнет яйца Фаберже...
ты растворишься, как снег в июле, в этой большой душе.

Посвети мне фонариком под ноги -
Я не уверена что у меня там пол.
Как-то слишком легко и холодно,
Как-то странно действует димедрол.

Как-то странно все разом погасло,
Затянулось дымчатой пеленой.
Я вижу перед собой три глаза -
Но из них ни один не мой.

Посвети на меня фонариком
Я не уверена что я здесь
Посвети на меня фонариком
Я не уверена что я здесь

Тычет в ребра мне длинным, чуть изогнутым пальцем.
Я умираю, но на зиму готова еще остаться.
Сны ужасны, а окна всегда открыты -
Скоро я заставлю, заставлю ее прыгнуть!
А пока наблюдаю как снег застревает на подоконниках,
Ночами читаю письма поклонников.
Кисти рук запечатаны и готовы под капельницу.
Кто-то принес вчера антикварную сахарницу.

Тычет в ребра мне длинным, чуть изогнутым пальцем.
Я стойкая, но скоро должна сломаться.
Стойкая, скоро должна сломаться...
Ну что ты тычешь мне в ребра своими пальцами.

Однажды сидя в уютном кафе
у окна с видом на площадь
я скажу тебе:
"Помнишь, как раньше гуляли,
держались за руки? Помнишь? Скажи!"
И ты потягивая свой кофе,
ответишь:
"Увы я не помню, прости!"
Так разобьются мечты
и надежды
и вера во все.
Но я сижу в уютном кафе одна
пью горячий шоколад
и смотрю в окно
и у меня как будто амнезия
я как и ты
не помню ничего.

я здесь кутаюсь в свитера и фобии
греюсь твоей полуулыбкой и снами
мои чувства - смешные, убогие
а мысли всё больше комками

где
в каких школах,на каких уроках,нас учат уничтожать то
что создавалось не нами?.

в один из вечеров ты перестанешь плакать и постоянно страдать,
кто-то невидимый кладет на плечо руку и начинает тебя спасать,
чувствуешь шепот и стараешься как можно дольше его удержать,
и в этот момент ты навсегда перестаешь кого-то звать.

вместо года прошло несколько лет

вместо гвоздей как по маслу входят сверла

я надену свой шлем и бронежилет

но ты умней

ты будешь целиться в горло

И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь,—
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь

лучшие зачастую кончают самоубийством
просто чтобы свалить
а те, кто остался
так и не могут понять
почему кто-то
вообще хочет
уйти
от
них

Все мои страшные сны видит кто-то другой,
вместо меня страдает, кто-то душою больной,
вся моя к ближним любовь - это мартовский снег
тая, становится мерзкой, и я ускоряю бег
когда устанешь верить
в их прочный мир,
теряя тень и меру,
станешь самым чёрным, но свободным как дым

когда ты поверишь в меня -
я проснусь под твоим одеялом,
с такою улыбкою сонной,
какая обычно бывает
в предчувствии острого счастья
или огромной любви.
держи меня крепче, держи,
чтоб я не распалась на части,
чтоб я не расстаяла в воздухе.
люби меня нежно и трепетно,
насколько достанет терпения
не думай, не думай о времени,
а верь в меня, просто верь в меня,
ведь только верой твоею я создана.

Не люблю зеркала, в них остался твой взгляд мне упреком
Не прижаться щекой, не укрыть за седым полотном
Пусть звездою в стекле отразится в составе далеком
Моя светлая грусть и погаснет во тьме за окном


Пока диски колес, отбивая дорожные ноты
Навевают тебе наш до боли знакомый мотив
Я не смея забыть, на мгновение где ты, и кто ты
Пью напиток разлук, расстоянье вином сократив


На проклятых снегах наши судьбы легли, словно рельсы
Разошлись, и ушел каждый поезд в свои холода
Но, родная моя, обязательно, где - то согрейся
И в свои зеркала ты гляди на меня, иногда...

не бы только прижаться губами к губам,
на секунду почувствовав пульс твой под кожей.
Разлетимся с тобою по теплым домам,
Узнавая друг друга в случайных прохожих...

Сединой будто пылью укрыты виски,
от тоски не спасают короткие встречи.
В двух шагах друг от друга, но так далеки,
мне бы только обнять твои теплые плечи...


Мне бы только прижаться губами к губам,
на секунду почувствовав пульс твой под кожей.
Разлетимся с тобою по теплым домам,
Узнавая друг друга в случайных прохожих...

мы небезнадёжны,пока чувствуем холод чужих сердец,
в стремлении жить,не существовать стадом загнанных избитых овец.
если чувствуем холод,значит сами ещё горячи и подвижны,
несмотря на свежие шрамы от холодных осколков предательства
ближних.
не убежать от пронзающей вести в чёрном конверте,
но я помню,как трясущийся почерк рассказал,что любовь сильнее
смерти.

Я молчу теперь чаще, чем может выдержать твоя психика.
После выстрела того страшного стало тихо так.

Ни стона, ни скрипа, ни шелеста зимних мыслей.
Запомни - я опасней, чем твой огнестрельный выстрел.

Ты еще много раз со мной ошибешься сильно,
Много раз ты будешь слабым, напуганным и красивым.

Уйдешь - вернешься - снова вернешься, чтобы в моей постели
Вены то леденели, то кипели.

Ты улыбнешься еще, потом, в апреле
Вспомнишь и скажешь, Боже, какая чушь...
Всё ведь гораздо проще, на самом деле...
Что завело нас в марте в такую глушь...

Вроде бы, те же звезды, и то же небо
Может всему виной запоздалый снег
Но, от чего ж по-прежнему щемит, слева
И беспокойно кровь ускоряет бег

Станет чужой одна из любимых песен
Там, где его закат и ее рассвет
Мир перемен в глазах любви интересен,
Тем, что всегда летим мы на красный свет

ну вот видишь - протягиваю ладони -
я готова к диалогу с любым исходом:
я готова стать тебе посторонней,
я готова в реку, в любую воду.

Не хватай меня за запястье,
я тебе прививаю счастье,
и хотя мы давно не дети,
я теперь за тебя в ответе.
Молодец, я тобой довольна,
правда, было совсем не больно?
Не жалеешь? Сейчас всё в норме,
заболеешь, но в легкой форме.
Будет снег, Новый год, зима...
Заразившись от нежного слова,
ты кого-то полюбишь снова,
но уже не сойдешь с ума.

и пока черный дым от костра выбирает меня
своей целью
стоя здесь пока
задаюсь немым вопросом
хотел бы чтобы я
подстригала твои волосы?
хотел бы чтобы я
знала все твои родинки?
и вообще все о тебе
поверь
но хотел бы ты
чтобы я

ну куда уж дальше, куда бежать,
километрами складывать, вычитать,
так хотелось строить и умножать,
а пришлось делить,
без остатка вроде бы...
и такими разными родились,
что куда не целься - везде тщета.
и хотелось вверх, а летелось вниз.
кем могли бы быть?
так, в семье - уродами...
ты меня не слышишь, пусть я ору,
пусть стою раздетая на ветру,
пусть валяю правду, пусть вечно вру,
ничего не слышно,
горе от ума.
у меня лишь я, у тебя лишь я,
и себе змея, и тебе змея,
ну куда уж дальше, ничего не для...
так уж вышло:
себе сама.

из моих окон вид на осень.
из моих окон вид на заснеженные галлюцинации.
на моих стенах пляшут тени.
на моих тенях пляшут стены.
у моих часов всегда неточное время.
мои часы идут не по времени.
поэтому мое сердце бьется out of time*.
у меня во рту привкус нервозности,
а в ушах слезы, потому что одинокие постели,
с привкусом твоего возможного присутствия,
провоцируют истерики.