Станислав Зельвенский посмотрел фильм, полный критики в адрес самовлюбленных актеров, и задался вопросом, способен ли режиссер взглянуть на себя самого со стороны. Ригган Томсон (Майкл Китон), кинозвезда в отставке, на

старости лет пытается зайти в бессмертие с парадного входа: он на свои деньги ставит

на Бродвее спектакль по рассказу Реймонда Карвера «О чем мы говорим, когда говорим о любви» и сам в нем играет, причем сразу две роли. Также в пьесе

заняты две женщины, молодая возлюбленная Риггана (Андреа Райсборо), которая то

ли беременна, то ли нет, и серьезная актриса (Наоми Уоттс), которая тоже дебютирует

в театре и потому пребывает в истерике. На четвертого участника, ко всеобщему

облегчению, во время репетиции падает осветительный прибор; его срочно заменяют

на уважаемого актера (Эдвард Нортон), известную сволочь и человека, который

настолько чтит систему Станиславского, что на сцене пьет настоящий джин.

Продюсирует пьесу лучший друг и адвокат Риггана (Зак Галифианакис), ассистентом

работает риггановская дочь (Эмма Стоун), девица с комплексом киношного ребенка

(«тебя никогда не было дома») и проблемой с веществами. В гримерку периодически

заглядывает бывшая жена. В соседнем баре сидит критикесса из The New York Times и

заранее смазывает стрелы ядом. Одним словом, Ригган находится на грани нервного

срыва. Вдобавок у него нелады с головой: артист, четверть века назад сыгравший

супергероя Бердмэна, воображает, что может левитировать и двигать предметы на

расстоянии, и слышит, как пернатый мститель обзывается низким голосом.

Источник