Жил на белом свете один сапожник. Жил - не тужил, тачал сапоги потихоньку, в доме порядок - жена-красавица да умница, сын-помощник, весь в отца - и рослый, и статный, и ловок не по годам.

Хорошо жил сапожник, пусть и небогато. Домишко у него был ладный, своими руками построенный, с изразцами резными да ставнями узорными. Любил мастер после работы на завалинке посидеть, кваса холодненького домашнего попить да с соседом о том, о сем посудачить.

И все бы ладно, да заболела жена у него. Да вскорости и умерла. Похоронил сапожник супругу, погоревал-погоревал, только было успокоился - ан сына в лесу медведь задрал.

Запил с горя наш сапожник, как про сына узнал. Каждый божий день выпивать стал - понемногу да помаленьку, а все допьяна выходило. Хозяйство свое запустил, за заказы новые не брался, а о старых и думать забыл. Лицом постарел, телом осунулся, головой зачах... Так и пропал бы, кабы не зашел к нему однажды гость.

- Ты, говорят, сапоги чинишь?

- А тебе-то что, - буркнул сапожник. Да за бутылкой тянется.

- Да прохудил где-то я свои, того и гляди, совсем изорвутся...

- А мне-то что, - и наливает.

- А то, что у меня и материал есть, и чем работу твою оплатить. Ну как, возьмешься али другого мастера сыскать мне?

- А ну покажь.

Снял гость сапог с ноги, протянул мастеру. Взглянул сапожник на него - и впрямь, совсем на ладан дышит. Почесал в затылке:

- Может, и возьмусь. А платить чем будешь?

Стукнул гость о стол мешочком с монетами. Смерил сапожник его в руке - тяжелый.

- Ну ладно, так и быть. Приходи завтра вечером, будет как новый, даже краше. Да и второй давай погляжу.

Снял заказчик и второй сапог, отдал мастеру, условился обо всем, да и ушел. Назавтра приходит - а у мастера уж и готово все. Надел гость сапоги, опробовал - и доволен остался.

- Хороший ты мастер. Как звать-то тебя?

- Козьмой люди кличут.

- Вот что, Козьма. Понравилась мне работа твоя, хочу и дочке гостинец привезти. Стачаешь ли за неделю сапоги ей?

- Отчего не стачать? Ты материал дай только, а там и поглядим.

- Будет тебе материал, какой пожелаешь. Только вот что: пока делать их будешь - капли в рот не бери. Дочь моя страсть как пьянство не любит, чуть где учует - сразу крик поднимает. Ну, до завтра.

На следующее утро привез заказчик материал, доселе Козьмой невиданный. На ощупь мягкий да гладкий, что твоя шерсть, но прочный, что кожа воловья. Бусин разных привез, монистов, трав, какие сапожник назвал. Положил все это перед Козьмой да и говорит:

- Сроку даю неделю. Коли стачаешь да дочери моей понравится - всему миру про тебя расскажу, какой ты мастер умелый.

На том по рукам и ударили.

Спустя неделю опять тот заказчик у сапожника объявился, да не один, а с дочкой. А сапоги уж и готовы - легкие, прочные да нарядные. Глянула девица на сапоги те - и в ладоши захлопала. А гость и говорит:

- Ну, Козьма, понравился тебе мой материал?

- Как не понравиться?

- Тогда вот что: буду я тебе его целый год поставлять, ничего взамен не потребую. Купцам порасскажу, что вот, мол, какой хороший мастер есть на свете белом, отбою от заказов знать не будешь. Как тебе мое предложение?

- Красно говоришь ты, друг, да разве можно такой материал задарма отдавать? Ты скажи хоть, как называется он.

- А вот отгадаешь - все твое будет: и деньги, и слава, и жизнь. А нет - не обессудь, душу заберу.

Понял тут мастер, кого другом назвал, перепугался, но виду не подал.

- А что? Согласен я, коль ты не шутишь.

На том гость с Козьмой по рукам ударили, и исчез чорт, как не бывало его. Только пыль поднялась.

***

Целый год Козьма горя не знал. Сдержал свое слово чорт, все купцы к сапожнику в заказчики очередь держали. Разбогател мастер, подмастерьев нанял, а там и дом новый отстроил, с амбаром да баней белой. Только и знал, что заказы принимал да деньги пересчитывал. Купцы от обуви той без ума, за моря, за горы везут во все концы ее да с новыми заказами возвращаются, один другого лучше. Только видел народ, как подводы с чоботами да с сапожками со двора Козьминого выезжали.

И вот однажды заявился к сапожнику гость давнишний.

- Ну что? - Говорит. - Отгадал, как материал мой называется?

А Козьма про то и думать забыл.

- А чего тут гадать, - отвечает, - то носорога кожа.

- Не прав ты.

- Ну, значит, зверя дикого немецкого, вепря.

- И опять не прав.

- Ну тогда птицы-небылицы, павлина яркого.

- И в третий раз не угадал, - взвился чорт над мастером и крикнул: - Две седмицы у тебя осталось!

И вылетел.

С того дня стал чорт Козьме каждую ночь являться, и каждый день. И все не может сапожник отгадать. Все перебрал, что знал и не знал. Купцов всех повыспросил - не знает никто. Подмастерьев да слуг собрал - может, слышал кто чего? Не слыхали.

Пригорюнился Козьма, аппетит потерял. А чорт тут как тут - выслушает, прохохочет да исчезнет.

И вот последний вечер наступил. Собрался сапожник, обул сапоги свои да и пошел в церковь исповедоваться. Идет и чувствует - вроде как тяжелее сапоги стали? И чем ближе подходит, тем тяжелее становятся. Дошел кое-как до церковного двора - и чувствует: ни шагу больше он в тех сапогвх не ступит. Делать нечего, разулся мастер да и пошел босиком. Зашел в храм божий, поклонился иконам да Кресту святому, да во всем батюшке и повинился. а тот и говорит:

- А где ж сапоги те?

- Да во дворе стоят, батюшка.

- А ну пойдем, поглядим.

Взял батюшка воды святой, окрестил ее да и брызнул на сапоги. А те возьми да и зашипи, будто змея. И где капли те сапог коснулись, пятна белые остались. Поглядел батюшка на это, смекнул да и научил Козьму, как чорту отвечать.

Дело к ночи - на пороге дома мастера чорт стоит.

- Ну что, Козьма, надумал?

- Надумал, гость дорогой. То кожа змеи чужеземной, анакой зовущейся.

- Не угадал ты, Козьма, - и ближе подходит.

- Ну, значит, то и не кожа вовсе, а береста особая, на рассвете на Ивана Купала собранная, в семи травах вымоченная да на пяти ветрах высушенная.

- Нет, не береста это, - еще ближе подошел гость, да Козьму за грудки уж взял. - Последнее слово осталось у тебя.

- Ну я и не знаю тогда, - съежился было сапожник, а сам крест с лавки берет. Разве что кожа твоя, чорт окаянный!

Сказал - и крестом чорта по спине огрел. Тот аж взвыл волчьи.

- Моя, моя! - И сгинул, закружившись, всю мебель в доме расшатав.

С тех пор жил Козьма припеваючи - не боялся больше чорта.

Написано по подобию русских народных сказок. Год 2010, мая число 31.

Всегда ваш, Master_of_Tales