после мы помчались в паб "англия", что сразу за театром, нужно только пересечь трамвайные пути. поднялись на второй этаж и в полутемном синем зале кому-то не хватило место, а длинноволосый, в белой рубашке, прямо за стойкой водил мокрыми пальцами по кромкам стаканов; и весь паб молчал. иди же, найди себе стул, но мы вышли вдвоем, и нас носило по бесконечным крошечным лесенкам, и от пьяного воздуха мы сделались совсем легкие. вновь так хорошо - ощущение осталось в сгибах локтей, на ладонях. я не помню слов, кроме горьких, и разуверений, и признания в печали, которой не слышно, потому что все случилось шепотом. у паба была черная вывеска с эйфелевой башней.