сельдь, незаменимая спутница постных дней,
подруга юности мятежной
абрикосово горят лампочки, кинокартина заканчивается на середине, на теплой щеке зведная россыпь родинок - пояс ориона, я все равно не знаю больше созвездий
на кузнецком мосту в магазине карт и глобусов продаются две мои мечты - карта вб и маленький светящийся глобус, соответственно
ведь это уже октябрь, друг. октябрь, друг. мы до сих пор на месте.
у меня в квартире венецианские маски пялятся пустыми глазницами, голые стены и офигительные обои, сложенные в углу, но мне все равно хочется две стены заклеить выдранными из английских романов страницами, одну исписать всевозможными чужими словами на всех языках, а четвертую оставить прозапас и ночью, когда что-то снится, не искать тетрадку, а писать прямо на стене, куда дотянешься рукой и потом, по этой хронике с места событий вспоминать свои сны, разбирая смятый темнотой почерк.
если кто-то звал кого-то вечером во ржи,
значит

значит
...с.к. сидит на полу, спиной к зеркалу, я стою перед с.к. почти вплотную и покорно лаю, как собака, а потом читать стихотворение по бумажке, и моя босая пыльная нога так близко от его руки, что перехватывает горло.
если ты ловил кого-то вечером во ржи,
значит знаешь ты
что знаешь - я помню руку, забинтованную руку, как смешно было лаять, но не то, что было дальше, что значит, что знаешь
и никогда не узнаю.